Святые грешники (СИ) - Винтер Карина - Страница 24

— Пап, Артем, со мной все хорошо. Да, я видела труп, — вдохнула через нос, делая паузу. — Не спрашиваю и не устраиваю истерик. Папа сказал, что меня не касается и я послушалась. Что еще хотите? Мне комфортно в доме. Не стану трепаться.

— Не обсуждается, — отчеканил Николай, пригвождая дочь взглядом к месту. — Либо ты поедешь сегодня вечером с Артемом, либо записываю тебя к психологу.

Мертвецкая тишина наступила в доме. Катя не могла подобрать выражений и они, кажется, излишни. Отец на ее стороне или как? Какой психолог? Она здорова!

Но вспоминает ранние события. Ее реакция не нормальна.

***

Катя еще тогда не знала, что отец отправляет ее не по одной причине с Артемом. Во-первых, как врач уже видел изменения на лицо, и чтобы не запустить, нужно вмешательство. Что бы панический страх противоположного пола не вошел в привычку, нужно создать комфортные условия с любимым человеком. Во-вторых, он видел, что Катя запуталась, постоянная беготня лишь приведет к новым проблемам в отношениях, поэтому пора определяться. И наконец третья причина. Волнение, что после убийства дружка, остальные нападут и постараются довести дело до конца. Два тревожных звоночка было предостаточно. Отныне Волковым никто не посмеет навредить.

Глава 32.

Дорога вымотала окончательно Катю, и она засыпала ни раз в машине, тем самым раскрыв свой секрет. Артем каждый раз будил ее, успокаивал, но не давил расспросами. Все же очевидно.

При выезде из области они перебрались в новый БМВ, но Катя не спрашивала причину. Раз папа доверял Артему самое ценное и единственное, что у него было, то у нее нет выбора поступать иначе.

Дом в Сибири оказался не очень большой избушкой в отдаленности от поселка, прямо посреди леса. Мечта маньяка не иначе.

После дороги сходила в настоящую русскую баню. Переодевшись после в свитер и свободные штаны, вышла на некрытую веранду и присаживаясь в кресло, наблюдала за Артемом, который жарил мясо и овощи на костре.

— Высушила волосы? — сама забота.

Приятное тепло разлилось в груди. Ей не привычно, но не значит, что не нравится его внимание и чуткость.

— Да, товарищ сержант. Будут какие-то еще поручения? — облегчает ему задачу, не собираясь быть врединой.

— Сколько захочешь. Но, пока мне достаточно того, чтобы ты не смотрела так плотоядно, а то мы останемся без ужина.

Вот, дурак. Катя поалела, тем самым вызывая смех.

— Грубиян.

— Стараюсь не растерять форму, а то мальчишки не поймут по возвращению, в кого ты меня превратила.

— Намекаешь, что не представал перед ними никогда в роли человека?! — острю.

— Мне нравится твоя беззаботность и бесстрашие передо мной. Хороший сдвиг.

Пытаюсь, но на самом деле голова ватная. После дороги едва прихожу в себя. Вроде мы сбежали от проблем. Создаем иллюзию того, будто не знаем, что они нас настигнут вновь по возвращению.

Здесь мы просто Артем и Катя. Без всяких приставок. Человеческие существа.

Запах хвои везде, луна светит вдалеке, а блики на поверхности пруда неподалеку отсюда, видны невооруженным взглядом. Двухэтажный бревенчатый домик понравился Кате безумно, да так, что она смело заглядывала в будущее. Пообещала, что такой у нее обязательно будет.

— Тем, — я впервые назвала его подобным образом и он оборачивается, — мы надолго?

— Уже устала от меня?

— Не глупи, — кончики губ дрожат, и я думаю, что со стороны видно, какой влюбленной я сейчас кажусь. — Ты один из немногих, с кем я не против оказаться вдалеке от цивилизации.

— Так, мне не нравится, что существуют еще варианты.

Перепрыгивает через ступеньки, оказавшись рядом и наклоняется, касаясь губ. Прикрываю глаза, прогоняя возникающие образы. Это Артем. Монстр для всех, а для меня защитник.

Прерывая поцелуй, применяет приемчик, замечая мое оцепенение и садится на корточки, чтобы казаться менее устрашающим и большим, поглаживая мое колено. С точки зрения психологии действует правильно и доказывает тем самым, как я дорога. Его глаза… Я готова в них утонуть. Не описать, как люблю его. Не могу представить себя без него.

— Кто они? — закусывает нижнюю губу, отвлекая.

Черный свитер определенно подходит Артему.

— Кто мне дорог? — согласно кивает, играясь со мной и я включаю кокетку, чтобы разбавить обстановку. — Безусловно моя первая любовь.

Я впервые влюбилась, поэтому не лукавлю. А вот Артем поддерживает игру, и показывает свое эго.

— Я без этого знал, что тебе дорог.

— А кто говорил, что моя первая любовь это ты? — флиртую, запуская в отросшие, зачесанные назад волосы ладонь, делая массаж головы.

Он чуть ли не мурлычет. Я тоже могу гипнотизировать и отвлекать. Пускаю в дело коготки, получая предупреждение:

— Не заигрываемся, гражданка Волкова. Что за кандидат занял первое место в твоем сердце? Я же должен знать, что за пидр побежит от ружья твоего отца, а также поддерживать старика или присоединится к веселью.

Стукаю по плечу, а Артем хохочет.

— Когда вы умудрились за моей спиной спеться?

— Предпочитаешь, чтобы между нами возникла война, а я предстал перед тобой в образе Ромео? — вопросом на вопрос ответил.

— Ты ужасен, Покровский! И совсем неисправим. Кстати, не выражайся. Слух реально режет. Я введу санкции. За каждый мат штраф, — шиплю грозно, подустав от его дурного жаргона.

— Если в виде поцелуев, то нам не выбраться из спальни. Все-все, шучу. Ну, так что?

Обаятельно улыбаюсь, поглаживая плечи Артема и склонившись, губами задеваю мочку уха, чтобы прошептать:

— Мясо горит.

Ненависть еще мягкое чувство по сравнению с тем, какое я испытывала к Артему, когда он меня разбудил ни свет, ни заря, чтобы показать с балкона восходящее солнце.

Компенсацией послужил позднее березовый сок, который он мне набрал во время нашего короткого похода по окрестности. Надолго мне совсем не хотелось оставаться в глуши, ведь я постоянно смотрела под ноги и вздрагивала, если переставала.

Завтрак у нас проходил поздно, перетекая в обед, а Артем не переставал нахваливать мои блинчики. Заранее наполнили холодильник к нашему приезду хозяева, как оказалось, приятели сослуживца Артема.

— Ты меня вчера отвлек, — с укором заявляю, указательным пальцем предупреждая его: — Еще раз отвлечешь меня от учебы, я возьму папу в оборот и тебе не поздоровится. Главным условием наших отношений, как он мне сказал перед нашим уездом — хорошая успеваемость и диплом в дальнейшем. В нашей семье серьезно относятся к образованию.

— Сочувствую, — очищая яблоко, передал мне, щурясь от слепящего солнца.

— Артем, — примирительно начинаю, чтобы не возникло ссор и недопонимания. Я в курсе, что тем самым напомнила о его упущенной возможности. — Один конкурс и все. Не стоит меня задерживать. У меня мало преимуществ в отличие от остальных однокурсников. Войди в мое положение и считайся, пожалуйста, хотя бы с моей учебой и моими стремлениями. В остальном я буду стараться найти компромисс.

Промолчал, но и не возразил. Уже сдвиг.

Занявшись мытьем посуды и приготовлением раннего ужина, не заметила, как Артем куда-то испарился. Обошла весь дом, окликая любимого, но нигде не нашла.

Спускаясь с крыльца, внимательно осмотрела окрестность и хотела уже было закричать, начиная паниковать, чтобы позвать Артема, как услышала возню. Он купался в озере, отплывая от моста.

Не спеша, не заботясь о том, что без шлепок, дошла до моста и присев на краешек, опустила ноги в воду, чтобы помочить. А Артем довольно сносно плавал. А если честно, то не уступил бы профессионалу, но ни за что ему не скажу, чтобы не зазнался.

— Водичка теплая, — кричит с противоположного края, протирая от капель лицо. — Присоединяйся.

Если для него считается теплой ледяная вода, то вполне может ходить зимой без дубленки.

Конечно, ее никто не предупредил, куда они поедут, поэтому в дорожной сумке было все, кроме купальника. Покровский наверняка догадывался уже подплывая ближе и эту ухмылку можно было назвать акульей. Не хорошее у него на уме явно.