Праведница - Ахдие Рене - Страница 13

Зеркало снова начало пульсировать.

– Сoño, – проворчала Элуиз. Ну что ж. Что теперь она может еще сделать? Только дурак сунется за девчонкой следом. А Элуиз Генри, может, обладала многими всевозможными качествами, однако глупости среди них не имелось. Она подобрала подол юбки и направилась ко входной двери, еще раз оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что ни она, ни Филиппа Монтроуз ничего не забыли в квартире.

– Vaya con Dios [44], – проворчала Элуиз, быстро помолившись за безопасное возвращение англичанки. Со стучащим в горле сердцем она вышла из квартиры и начала спускаться по лестнице, шагая беззвучно и спешно.

– Вы кто такая? – раздался настороженный голос на лестничном пролете этажом ниже, отчего мысленная молитва Элуиз прервалась.

Элуиз резко развернулась и увидела пожилую женщину, которая укоризненно на нее смотрела. Ее веки наморщились, пока она пыталась разглядеть Элуиз в полумраке.

Элуиз ее знала. Все темнокожие люди, живущие во Французских кварталах, ее знали. Миссис Мюриэль Банкомб, чей последний муж, если верить местным слухам, являлся основателем Рыцарей белой камелии [45]. Богатый рабовладелец и генерал Конфедеративной армии недовольных белых солдат, юристов, редакторов и всех других, кто противился Реконструкции [46]. Арчибальд Дебланк.

Этот отряд разжигателей ненависти, как говорили, прекратил свое существование в последние годы, однако Элуиз верила этому так же, как верила в то, что южане сдались во время гражданской войны, то есть вообще не верила. Если бы ей пришлось делать ставки, она бы поставила на то, что их исчезновение было ничем иным, как новым тактическим ходом. Наверняка они снова соберутся с силами в ближайшие годы, как сорняк, который выживает на одних лишь чепухе и braggadocio [47].

– Что ты здесь делаешь, девчонка? – поинтересовалась миссис Банкомб, неуверенно шагнув навстречу Элуиз. – Забрать белье для стирки?

Гнев вспыхнул в груди Элуиз. Он обжег ее достаточно сильно, чтобы процедить сквозь зубы:

– Именно для этого, missus [48]. – Она подняла сумку, висящую на руке, чтобы та стала казаться больше, чем есть на самом деле.

– Что ж, тогда иди работай, – протянула миссис Банкомб. – И не мешкай.

– Разумеется, мадам. – Элуиз юркнула в сторону, еле сдерживая свою разгоряченную кровь.

Ей очень хотелось устроить скандал. Указать на то, что миссис Банкомб не имеет права принимать Элуиз за прачку. Как будто она не годится на что-то большее. Ее отец, Эммануэль Генри, был свободным человеком, построившим собственный успешный бизнес. Семья же ее матери славилась на все Карибские острова, а сама Валерия Генри умела и читать, и писать, и проклинать врагов на четырех разных языках.

Элуиз была образованной и состоявшейся. Однако все это не имело значения. Кожа у нее была слишком темной, а волосы слишком непослушными. Для женщин вроде миссис Банкомб девчонка вроде Элуиз годилась только в домработницы.

И снова чувство беспокойства вспыхнуло в груди Элуиз.

Она оставила Филиппу Монтроуз один на один со злой судьбой в мире, полном неслыханных опасностей.

Теперь Элуиз сомневалась. Опять. Она скривила губы, задумавшись. Может, это были вовсе не сомнения, а чувство вины?.. Шагнула ли бы англичанка с такой уверенностью сквозь колдовское зеркало, если бы Элуиз ее не подстрекала? Все то время, что они находились в квартире, Элуиз не упускала ни единой возможности, чтобы не рассказать, как она презирает всех тех, кто колеблется как простофиля, сомневаясь в том, что и как делать.

Ну вот. Элуиз чувствует себя виноватой. Нет, ей на это плевать. Это просто какой-то горьковатый привкус на языке. Но что она может сделать, чтобы все это исправить?

Она задумалась, а не пойти ли в Львиные чертоги. Мать сказала Элуиз, что новая обитель ковена располагалась на верхнем этаже отеля «Дюмейн». Однако теперь Элуиз струсила от одной лишь мысли, чтобы признаться в том, что она вломилась в квартиру Шина Джейяка и вторглась в личное пространство вампира.

Но может… Может… Элуиз снова задумалась.

Если она пойдет к детективу Майклу Гримальди, то он, вероятно, сможет ей помочь. Они ведь были близкими друзьями в детстве, а его семья вела свою родословную от плачевно известных лугару [49]. От оборотней, которые воевали с подобными Никодиму Сен-Жермену и его ковеном кровопийц на протяжении уже многих поколений.

Майкл уж точно поверит в историю Элуиз. Может, даже придумает, как ей помочь. А учитывая, что он недавно ненароком стал виновником смерти своего двоюродного брата Луки и накликал на себя проклятие своей семьи, он будет последним, кто станет отчитывать Элуиз за то, что она натворила. И как только она признается в том, что произошло, то сможет умыть руки и оставить юного детектива разбираться с проблемой, ведь он дал клятву служить и защищать жителей этого города-полумесяца. К тому же он куда больше подходит для этого дела, чем она сама. Да и в конце концов, может, Элуиз и подстрекала Филиппу Монтроуз рисковать, но она уж точно не приказывала ей шагнуть сквозь это зеркало без раздумий о том, чем все это может обернуться.

Да, точно. Теперь Элуиз знала, что нужно делать.

Все наконец-таки для себя решив, она крутанулась на пятках и отправилась в сторону Джексон-сквер.

В сторону главной штаб-квартиры городской полиции Нового Орлеана, чтобы поговорить с новым оборотнем Французских кварталов.

Мы все в стране чудес живем

Каждый раз когда Пиппа Монтроуз теряла бдительность, к ней возвращались воспоминания той жуткой ночи. Каждый раз когда ей было неуютно или печально, когда ее нерешительность не давала покоя до самого рассвета, события того вечера прокручивались в ее голове снова и снова.

«Что ты сделал, Ричард?» – кричала на отца мать.

«То, что было необходимо сделать», – отвечал он, и его спокойствие было пронизано запахом виски. И хотя Пиппа стояла за углом, скрываясь в тени, она все равно чуяла алкоголь. Он пропитывал одежду отца так же, как отчаяние наполняет душу потерянного человека.

Паника в голосе матери стала отчетливее, когда она продолжила:

«Полицейский тебя искал. Будет официальный допрос».

«Да даже если и будет, ничего нельзя сделать, Эжени. Я уже поговорил с лордом Чемберленом. Корона не позволит, чтобы в подобный скандал был замешан придворный, – сказал отец Пиппы. – Я чертов герцог Ашмора. – Следом разнесся его громкий смех, сопровождаемый сухим кашлем. – Думаешь, меня упекут в тюрьму?»

«Мы будем уничтожены. – Мать рыдала. – Все узнают, что с нами стало. Страховщики требуют отчет обо всем, что произошло. Ты представляешь, что это означает для нашей семьи?»

«Ничего это не означает, – отмахнулся отец Пиппы. – Как и всегда».

«Ричард, я тебя умоляю…»

Пиппа выглянула из-за угла как раз в тот момент, когда мать бросилась к отцу и обняла его за шею.

«Пожалуйста! – взмолилась она. – Я прошу тебя, Ричард. Хватит. Мы не можем продолжать так и дальше».

Он отпихнул ее от себя, и на его бородатом лице промелькнули гнев и лень.

«У меня нет времени на весь этот бред, – сказал он. – Принеси мне что-нибудь перекусить. Я голоден».

«Сейчас ночь». – Мать снова начала рыдать, прижав к губам платочек.

«Тогда разбуди повариху».

«Повариху? – переспросила мать, и слезы потекли по ее щекам, пока она наблюдала, как ее муж, пошатываясь, направляется к серванту, чтобы налить еще виски. – Какую повариху? Она уволилась уже несколько месяцев назад».