Призрак моей любви - Маккарти Моника - Страница 12

– Он больше не бродит во сне?

Алекс покачал головой. Нахлынувшая горечь была не так сильна, как обычно, но сердце сжалось от боли.

– Обоих моих братьев казнили восемь лет назад после битвы при Метвене. Вы, наверное, слышали о Кристофере.

Все слышали о сэре Кристофере Сетоне. Алекс не удивился, когда она кивнула.

Но, в отличие от прочих, Джоан не продолжала его расспрашивать и не ждала от него объяснений, которые он не в силах был дать.

– Мне жаль, – тихо произнесла она.

Алекс кивнул в ответ, а в следующий миг печальные воспоминания вытеснили беспокойство.

– Возможно, вам стоит подумать о засове на двери или позаботиться, чтобы кто-то из слуг спал снаружи. В следующий раз может случиться так, что поймать вас будет некому.

Алекс знал, что падение с лестницы не единственная опасность в замке, подобном этому, где полным-полно солдат, среди которых встречаются грубые и неотесанные. При мысли о том, как беззащитна девушка бродит во сне по темным коридорам…

Бешеная ярость пронзила каждый его мускул, прошла по телу мучительной судорогой. То был безотчетный порыв, он и сам понимал, что воображение завело его слишком далеко, ничего дурного с Джоан не случилось, но чувство это было сильнее рассудка.

– Вы правы. – Будто ощутив гнев Алекса, она накрыла его руку ладонью. – Мне следовало об этом позаботиться. Такого давно не случалось, приступ застал меня врасплох.

При виде изящной нежной женской ладони, лежавшей на его руке, Алекс испытал странное чувство. Смесь умиротворения и чего-то иного, тревоги, смятения, настороженности. Он никогда прежде не чувствовал ничего подобного, его ошеломила острота этого ощущения.

«Она дочь Беллы», – напомнил себе Алекс. Но забыть об этом было слишком легко, ведь он находился всего в нескольких дюймах от этого восхитительного женского тела, в полутьме, на узкой витой лестнице, которая вдруг стала казаться ему мучительно тесной.

Разве возможно сохранить душевный покой рядом с этой девушкой, такой желанной и влекущей? Вдобавок он чувствовал странную внутреннюю связь с ней, будто давно ее знал. Это было не так, но удивительное ощущение завораживало. В ней самой было что-то колдовское.

Алекс с усилием стряхнул наваждение, отогнал мятежные мысли о спальнях и тонких сорочках под небрежно накинутыми бархатными платьями, что почти не скрывают нагого тела, о спутанных черных кудрях, разметавшихся по подушке или упавших шелковым покрывалом на его обнаженную грудь, о легком аромате розовой воды…

– Пойдемте, – сказал он, предлагая Джоан руку. – Мне придется снять с себя рыцарские шпоры, если вы не позволите проводить вас до ваших покоев.

Она склонила голову набок и посмотрела на него немного недоуменно.

– О, так вы серьезно относитесь к рыцарскому долгу?

Голос ее звучал сухо, почти язвительно.

Алекс нахмурился, внутренне сжался.

– Да.

Джоан задержала взгляд на его лице, словно раздумывала, потом все же взяла его за руку.

– Хорошо, – уступила она. – Я бы не хотела помешать вам исполнить свой рыцарский долг.

Прикосновение Джоан отозвалось в его теле волной жара. Ее нежные тонкие пальцы скользнули в его ладонь. Ему не хотелось выпускать их, но он согнул руку в локте и переложил ее легкую ладонь так, чтобы ей удобнее было опираться.

Алексу понравилось, что она его поддразнивала. Он мог бы поклясться, что шутливые разговоры она ведет не чаще, чем он сам.

– Но я не был бы рыцарем, если бы позволил вам думать, что мной движет один лишь долг.

Господи, неужели он в самом деле заигрывает с ней? Это совершенно на него непохоже. Алекс всегда был слишком серьезным, война занимала все его мысли, сколько он себя помнил. Еще совсем юным, не старше Джоан, он усвоил, что с женщинами нельзя вольничать, их нужно защищать, ими следует восхищаться, а обращаться с ними надлежит вежливо и почтительно.

Колдовство.

Он осторожно помог ей преодолеть последние несколько ступенек, что оказалось нелегко, поскольку Джоан, похоже, старалась не опираться на него всей тяжестью и не прижиматься слишком тесно.

Быть может, она тоже это чувствовала?

Алекс точно не знал, читать ее мысли было непросто. Но чувство, что, возможно, он не один ощущает это притяжение, эту внутреннюю связь, лишь усиливало неловкость, отчего напряжение все нарастало. Каждое касание, каждое мимолетное соприкосновение отзывалось дрожью в его теле, кожа пылала жаром.

Когда они наконец достигли внутреннего двора, Алекс сдался. Это было просто нелепо, черт возьми. Каждый шаг давался ей с трудом, Джоан вздрагивала от боли. Если так ползти, они доберутся до башни только к рассвету, решил Алекс.

Приняв решение за них обоих, он наклонился и подхватил девушку на руки. Она задохнулась от неожиданности, а поняв, что ее несут как ребенка, издала возмущенный возглас, но Алекс промолчал, только скрипнул зубами, стараясь смотреть прямо перед собой. Главное, не думать о том, как чудесно она пахнет, какие у нее мягкие волосы, как они нежно щекочут его подбородок, или как на каждом шагу ее ягодицы ударяются о его бедра в опасной близости от растущего бугра у него в штанах. Еще чуть ниже, и…

– Что вы делаете? – потребовала она ответа, не подозревая о его страданиях.

Алексу не пришлось смотреть вниз, чтобы угадать, что глаза ее мечут молнии. Голос ее дрожал от ярости.

– Несу вас, – невозмутимо ответил он.

– Это я вижу, – гневно выпалила Джоан. – Но я не давала вам разрешения…

– Вам было больно идти, а я знал, что вы не согласитесь, вот и решил избавить вас от мучений. – Он с улыбкой взглянул на нее. – Не благодарите.

Алекс чувствовал кожей, как она внимательно всматривается в его лицо, словно в попытке что-то отыскать.

– Вы всегда такой властный и бесцеремонный?

– Только когда чувствую, что кто-то наверняка заупрямится из чистого безрассудства. – Выражение ее лица показалось Алексу таким забавным, что он не удержался от смеха. – Вдобавок я предпочитаю считать это галантностью.

– В самом деле? – протянула Джоан. – Видимо, это означает, что я беспомощная девица, попавшая в беду, и вы один можете меня спасти, Сэр Галахад?

Сама того не ведая, она задела его за живое. Джоан не единственная назвала Алекса так. Первым был Макруайри, и в его устах слово прозвучало презрительно, как оскорбление. Прогнав неприятное воспоминание, Алекс улыбнулся.

– Вы уловили мою мысль.

Джоан покачала головой, будто укоряла отбившегося от рук мальчишку.

– Надеюсь, вы не ждете от меня восторженных благодарностей?

Рассерженная, она была так восхитительна, что Алекс снова весело рассмеялся.

– Нет, простого «благодарю» будет достаточно.

Скоро, слишком скоро, он донес девушку до дверей спальни. Там Алекс бережно (и, возможно, немного неохотно) поставил ее на ноги.

– Ну что, ничего ужасного не случилось, верно?

Казалось, Джоан готова была возразить, но добродушие взяло верх. Губы ее изогнулись в улыбке.

– Не хочется жаловаться и брюзжать, когда меня доставили до дверей так быстро и с удобствами. Пожалуй, я запрячу поглубже свою гордость и просто поблагодарю вас.

Он широко улыбнулся.

– Весьма умно.

Он едва не поцеловал ее в нежные алые губы, но вовремя себя одернул.

Господи, да что на него нашло? Чувство было такое, будто поцеловать ее – самая естественная вещь на свете.

Наверное, девушка угадала его мысли, потому что вдруг перестала улыбаться и осторожно отступила на шаг.

– Спасибо, сэр Алекс, – повторила она, прежде чем скрыться в комнате.

Алекс постоял еще немного перед закрытой дверью, прежде чем повернуть назад и вернуться к себе в спальню. Но долго еще не мог заснуть, вспоминая странную встречу с Джоан Комин.

Глава 4

Алекс уже думал, что военный совет никогда не закончится. Де Бомонт, комендант замка, и граф Пембрук, крупнейший военачальник, все утро соревновались и мерились своими достижениями, хотя, если честно, ни один не заслуживал доброго слова.