Нечаянно вышла замуж (СИ) - Соболева Агата - Страница 37

— Да пошел ты! — Дима пытался стряхнуть его руки. — Будто тебе есть особо дело до какого-то залета! Ты стольких на аборты отправлял…

— Ты все-таки тупица. Никто из них не был беремен, а только хотели меня этими словами удержать или привязать. Я, может, и скотина, но не стал бы делать ребенка случайной симпатичной девчонке, чье имя я даже не вспомню через пару месяцев. А уж если бы накосячил, не просил бы убивать ребенка. Моего ребенка! А этот… Он был особенным! Его носила моя любимая женщина. И он был моим. Он был живым.

— Но от любимого ли мужчины?

Со спины послышался голос еще одного человека, испортившего тот самый вечер. Отпустив Диму, Марк развернулся и посмотрел на Лешу.

— Ты хоть понимаешь, что она пережила?

— Но виноват в этом ты. Или не ты ей заделал ребенка?

— Я уже даже не знаю, кто из вас более жалкий. Вы оба полное ничтожество.

Марк развернулся и пошел на парковку.

— Это ты ничтожество. Она ведь тебя все-таки бросила. Может, и выкидыш подстроила…

Желваки дрогнули на лице Марка. Он остановился, будто раздираемый сомнениями, и, будто что-то решив, повернулся обратно. В два шага он оказался рядом с Лешей и ударил его так, что он не упал только за счет обшитой металлом колонны. Из разбитой губы сразу потекла струйка крови, пачкая каплями серую куртку.

— Давно надо было это сделать.

И он ушел, потирая саднившие костяшки пальцев.

Глава 32

Поезд остановился у заснеженного перрона. Ветер ноября трепал шарфы и полы пальто выходящих пассажиров. Едва Юля ступила на платформу, ей в лицо бросило сорванными откуда-то порывом снежинками. То ли это был поцелуй скучавшего по ней города, то ли его пощечина… Чемодан загрохотал колесиками, спеша за ней. Они прошли через вокзал и на выходе в город взяли такси. Говоря таксисту адрес, она чувствовала, как в груди становится тесно. В сентябре город был усыпан золотом. Деревья еще были в пестрых одеждах. Сейчас все постепенно укутывал снег. Каждая улочка была знакома. Город, где прошла вся ее жизнь. Тоска тихонечко скреблась мягкой кошачьей лапкой.

Знакомый двор. Знакомое крыльцо. Все тот же лифт. Звук отпираемого замка, эхом отдающий в подъезде. Квартира встретила темнотой прихожей. Рука безошибочно сразу нашла выключатель. Хотелось прикоснуться ко всему в квартире. Ее личной квартире, здесь все выбирала она, каждая ее деталь — заслуга Юли. На глаза попалось блюдо для ключей на комоде. Там все еще лежала гора тестов на беременность. С ресниц сорвалась самовольная слезинка. Юля обещала себе больше не плакать. Но вот она снова смотрит на эти полоски, и ручейки бегут по щекам, оставляя разводы от косметики. В первый раз она плакала, боясь тех перемен, что принесет этот малыш, сейчас оплакивала и его и несвершившиеся перемены.

Юля заставила себя отойти оттуда. Прошла дальше вглубь квартиры, оставляя на полу мокрые следы от обуви. На стене спальни так же тикали часы. Шторы раскрыты, постель заправлена, но не как обычно. И сумки с больницы нет.

Марк…

Она присела на край кровати и вспомнила, как посреди ночи он ворвался к ней в комнату и заявил, что будет спать с женой и ее мнение его не волнует. Как обнял ее и прижал к себе, согревая в наполненной дождливой прохладой комнате.

Как ты сейчас? С кем?..

Она обошла всю квартиру, и везде неуловимо чувствовалось, что он тут побывал. Даже та часть ее жизни, которая была не следствием их брака, была уже пропитана его последствиями. Марком. Беременностью. Яркими воспоминаниями пережитых эмоций и событий. Из приоткрытого шкафа был виден чехол… Платье. Ее свадебное платье. Наверное, его доставал Марк. Было ли ему больно? Возможно. Она не думала тогда ни о ком, кроме себя. Ей очень было нужно подумать только о себе. Слишком на многих она оглядывалась. И от обилия чужих мнений и интересов в ее жизни она устала.

Закинув чемодан на кровать, вытащила из него несколько папок с документами, запихнула их сумку и направилась к выходу. Ожидая лифт она достала телефон и написала короткое смс.

"Буду у тебя через 15–20 минут".

В этот раз она не брала такси, а села в маршрутку. Хотелось пройтись, почувствовать город. У ее дома остановка была совсем близко, и автобус пришел туда вместе с ней. Но до дома Марка нужно было еще пройтись, и она успела замерзнуть. Хоть у нее и были ключи, она решила воспользоваться домофоном. От звука его голоса нервозность усилилась в разы. Сколько она не проигрывала в голове их встречу — в реальности все ощущалось совсем не так. Пока она поднималась до квартиры — сердце бешено колотилось, перебивая дыхание.

Волнение — это нормально. Надо просто несколько раз глубоко вздохнуть и помнить, что я здесь делаю и зачем…

Дверь в его квартиру уже была приоткрыта. Туго сглотнув, она ее толкнула и перетупила порог.

Марк стоял в паре метров, опершись о стену. Его руки были спрятаны в карманах. Голова опущена, и светлые волосы падали на лицо.

— Привет, — почему-то сказать вышло шепотом.

Он поднял на нее взгляд и ничего не ответил, только смотрел. Проникновенно, не в глаза, в саму душу. От этого стало больно, и Юля быстро отвернулась.

— Я поставлю чайник.

Ноты его голоса звучали незнакомо. В них не было ни самоуверенной вальяжности, ни опасного напряжения, ни нежности.

Он слишком хорошо ее знал, хоть и были вместе они так недолго. Она пьет чай, когда ей холодно, или чтоб спрятать неловкость за кружкой, когда дрожь пальцев можно скрыть, сцепя вокруг фарфора, а неудобный паузы — глотком. Сейчас оба обстоятельства имели место быть.

Убирая одежду в шкаф, она заметила, что ее вещей тут больше нет. Не стоит и ее обуви на полке. Как прочитав ее мысли, он сказал:

— Я все перенес в гардеробную, вместе со своими летними вещами.

— Да, конечно.

Действительно. Зачем нужно, чтоб тут зимой стояли твои кроссовки и висела джинсовка? Это глупо. Он сделал все правильно.

Когда она вешала пальто, почувствовала, что что-то коснулось ее ноги.

Калли.

Черное пушистое создание заметно подросло. Ее глазки уже поменяли цвет. Не было мутных серых младенческих, сейчас они были желто-зелеными. Котенок стоял передними лапками на ее ноге и заглядывал в лицо.

— Здравствуй, малышка.

Юля подхватила ее на руки, и та замуркала.

Моторчик подрос…

— Чай или кофе?

— Чай.

Сев на высокий табурет, Юля осматривала квартиру. Ее фикус стоял у окна и стал, кажется, больше, а еще у него появились соседи. На стене все так же висели их совместные фото. На кактусе появился бутон — он готовился вот-вот зацвести. Почти в центре комнаты у Калли был целый дворец, а не когтеточка… Марк продолжал жить с того момента, где она исчезла. Все там же. Все так же. Ей хотелось увидеть, что у него тоже все изменилось, что у него может тут другая женщина, или он собрал ее вещи и увез к ней, вместе с несчастными фикусом и кактусом.

Хотя… Может женщина и есть… Она же не обязательно должна лежать тут на диване и ждать меня.

Но было странным, что здесь все не замерло на том моменте или не поменялось. Она не знает, чего именно бы больше хотела. Но чувствовала себя неуютно.

— Как понимаю, ты приехала, чтобы добиться от меня развода?

Глава 33

Марк присел на табурет напротив. Их разделяла барная стойка, чашка чая и два месяца вдали друг от друга. Его карамельные глаза смотрели на ее руки, обхватившие белый фарфор, он грустно усмехнулся — на пальце не было обручального кольца.

Она тоже не поднимала глаз от своих рук. Ей казалось, что если она чуть расслабит пальцы, то их нервная дрожь расплещет напиток.

— Я заметил папки в твоей сумке. Дай мне, что нужно подписать. Я все сделаю. Поверь, я умею принимать поражения.

Его голос… Какой он тихий и уставший. Может, что-то случилось? Наверное, стоит спросить… Хотя имею ли я права задавать ему вопросы?..