Как спасти жизнь (ЛП) - Данжелико П, - Страница 14

Стараюсь не подавать вида, но я переполнена радостью от победы. Нет ничего лучше, чем выиграть в оживленных переговорах на грани спора, и мне не удается сдержать улыбку, расплывающуюся по лицу.

— Договорились.

Он окидывает меня взглядом, тщательно изучая прическу и одежду.

— Одевайся повседневно. Принеси сюда кое-какие вещи для хранения.

Вот тут меня осенило. Кое-что кажется странным. Стоит ли указать ему на то, что он, по сути, просит странную незнакомку переехать к нему и заботиться о ребенке? Уэст — человек-остров. Мужчина едва разговаривает, и этот вот человек приглашает меня к себе?

— Ты не против, что я буду здесь иногда оставаться? Ты ведь… типа… не знаешь меня.

Следовало бы действовать как можно осторожнее, но вот она я, искушаю дьявола.

Уэст садится на подлокотник дивана ко мне лицом.

— Райли Джеймс-младшая, двадцать шесть лет. День рождения восемнадцатого марта. Рост — сто семьдесят шесть сантиметров. Вес — пятьдесят семь килограмм. Никогда не была под арестом. Рейтинг кредитоспособности — 800. В связи с этим, ты представляешь наименьшую угрозу, чем большинство людей. — Пауза. — И не употребляй типа, это не профессионально.

Поскольку я переваривала другую информацию из его маленькой речи, урок грамматики влетает в одно ухо и вылетает в другое.

— Как ты… Погоди, я ничего тебе не рассказывала. — Его лицо приобретает удивленное выражение, для робота, конечно. — Откуда ты столько обо мне знаешь?

Он пожимает плечами. Уэст не испытывает ни капли стыда или раскаяния.

— Есть способы.

Я начинаю понимать, в чем суть его методов, и не уверена, что они мне нравятся.

— Держу пари, они опять-таки незаконны.

Чувство вседозволенности у парня явно зашкаливает.

— Будь здесь завтра в семь утра. Я введу тебя в курс дела.

— Хорошо, — говорю я, аккуратно передавая ребенка, который умудрился задремать. — Но ты ошибся.

Он хмурится.

— Пятьдесят восемь с половиной килограмм.

***

— Няня? — Мама пристально смотрит на меня поверх кружки «Данкин Донатс» с кофе.

В такое утро, как это, — когда я оглядываю свою маленькую кухню, кропотливо отремонтированною мною, — меня переполняет гордость. Я сама сделала шкафы, нанеся на них не меньше четырех слоев серой итальянской краски, установила белые мраморные стойки, я год копила на плитку под кирпич для фартука за мойкой.

Это моих рук дело. Я построила бизнес с нуля, из ничего. Денег, оставшихся от отца по завещанию, хватило ненадолго: большая часть ушла на оплату медицинских счетов, а то немногое, что отложили для меня, я потратила на то, чтобы купить это место.

Думаю, я справлюсь с малышкой. Определенно приходилось иметь дело и с худшим.

Я стараюсь скрыться от зоркого взгляда за своей кружкой.

— Угу… — говорю я, делая глоток кофе, оттягивая неизбежное. — Не совсем. Это на время. Пока не вернется ее отец.

И кто знает, когда это произойдет. Первым делом нужно будет разобраться с этим. И что с матерью? Где эта женщина? Как она могла бросить двухлетнего ребенка?

— Но ты ничего не знаешь об уходе за детьми, — произносит мой самый преданный сторонник. Если вы не поняли — это сарказм.

Она ошибается, теперь я много чего знаю. Я провела большую часть ночи за онлайн-чтением и просмотром всего, что смогла найти о детях. Слава богу существует «Ютьюб». Не говоря уже о том, что, будучи ребенком, я в основном сама о себе заботилась. Это тоже считается.

— Я разберусь… К тому же это ненадолго. Ее отец… эм, в отъезде и вскоре должен вернуться.

Лицо мамы отражает мои мысли. Она думает, что это чушь собачья. И не ошибается.

***

— Ты опоздала, — объявляет мой новый начальник, как только распахиваются двери. Можно с уверенностью сказать, что это будут несколько мучительных месяцев. Лучше научиться мужественно переносить страдания.

— Доброе утро, — говорю я, стараясь подбодрить его. У него такой вид, будто он в этом нуждается. А также в клизме.

Еще стоит отметить, что дверь открылась прежде, чем я нажала на звонок. Да, швейцар предупредил обо мне, но похоже Мрачный Жнец сегодня не в духе. Его брови изогнулись в суперкривую букву V и лицо выражает чуточку эмоций. Для него это немало.

— Так ли это? — Его ответ на приветствие.

Стоит ли говорить, что ему подходит имя? Как еще назвать того, кто носит только темные цвета и либо совсем не выражает эмоций, либо раздражен.

И вообще, что за постоянная черная или серая одежда? Сегодня снова выбран унылый вариант: черная рубашка на пуговицах и брюки темно-серого графитового цвета. Не обращать бы на это внимание, но довольно сложно, когда он, кажется, пытается сделать заявление… или намекает… Пофиг.

— Ты весь день собираешься там стоять или войдешь?

Я краснею, пойманная за размышлениями.

Поскольку я сама ярая сторонница пунктуальности, украдкой бросаю взгляд на телефон в руке. Опоздала на две минуты.

— Извини, такого больше не произойдет. Обещаю. Метро…

Посреди моих неловких оправданий Уэст разворачивается и уходит в сторону кухни.

— Больше никакого метро, — заявляет он. — Будешь пользоваться такси.

— Я не могу… — начинаю объяснять я, следуя за ним, наши отношения приобретают лейтмотив.

— За мой счет.

— Ну, в таком случае…

На кухне Мэйси в манеже играет с мягким набором кубиков. На ней шлем. Это ненормально.

Когда она слышит, как мы входим, смотрит на нас, улыбаясь.

— Подними, — командует малышка.

Бросив взгляд в сторону, я вижу отрешенное выражение лица Уэста. Трудно сказать, пытается ли он понять, что это значит или как это сделать.

— Я могу снять шлем? Почему она вообще его носит?

Мэйси играется в манеже. Так ли он обязателен?

— Нет. — Таков его странный, сбивающий с толку ответ.

— Пожалуйста? — Я смотрю на новоиспеченного босса с робкой надеждой на лице. На «Ютьюб» ничего не было сказано о шлемах. Если честно, нигде в сети.

У него тот решительный взгляд, который говорит, что я бы приятнее провела время, сдвигая гору с места.

— Она ходит. И может себе навредить.

Он это не всерьез. С другой стороны, может, он знает о детях меньше, чем я, и хочет перестраховаться. Должно быть, дело в этом.

Я огляделась. Во всей квартире открытая планировка и всего несколько дверей. С некоторых мест можно увидеть другой конец апартаментов. Надо признать, что в гостиной напротив совсем мало мебели. Как будто кто-то убрал из комнаты все твердые предметы, оставив лишь мягкие диваны и кресла. Отсюда можно сделать вывод, что он помешан на безопасности.

— На «Ютьюб» ничего не говорится о шлемах для малышей. Я везде смотрела.

— «Ютьюб»? — спрашивает он, искренне обескураженный.

— Да, «Ютьюб».

— Ты полагаешься на информацию, взятую с «Ютьюб»? — Недоумение сменяется легким весельем… учитывая, что он ходячий труп, конечно.

— Ты туда заглядывал в последнее время?

— Нет, не могу такого сказать.

Как и любой двухлетке, Мэйси сложно усидеть на месте. Она не оставляет Уэсту времени на раздумья и берет дело в свои пухленькие ручки. Схватившись за манеж, она встает на розовые ножки и поднимает руки вверх, ее темные миндалевидные глаза полны надежды.

— Подними.

— Думаю это она тебе, — говорю я очень нерешительно. Не хочется раздавать приказы новому боссу, но на симпатичном личике малышки читается, что она вот-вот закричит.

— Не сейчас, Мэйси. Райли нужно обратить внимание на то, что я собираюсь сказать. Это важно для твоего благополучия.

Господи Иисусе, он разговаривает с двухлетним ребенком, как с работником.

Он сосредотачивается на мне.

— Нужно ввести тебя в курс дела.

— Хмм, — произношу я, по-прежнему пристально наблюдая за малышкой. Ее взгляд стекленеет, и она издает тихие обеспокоенные звуки. Нехорошо.

— Райли, ты слушаешь?

И тут происходит немыслимое: крошечные подбородок начинает дрожать, как будто она сейчас лопнет. Пора вмешаться.