Как спасти жизнь (ЛП) - Данжелико П, - Страница 17

— Разве мы не договаривались покупать только органическую еду?

В этом все дело? Ради всего святого…

— Да, договорились. — Следует сказать ему, что это мои сливки. Я не даю их Мэйси. Но не могу найти в себе силы, чтобы успокоить его истерзанную душу. Он уже на протяжении трех недель чрезмерно реагирует. Я научилась не растрачивать энергию попусту.

— И все? Это все, что ты можешь сказать? Я объяснил тебе, почему для Мэйси важно есть органическую…

Я виню во всем недостаток кофе. Я еще не выпила вторую чашку и мысли невольно сорвались с языка.

— Дорогой Дневник, сегодня няня снова плохо себя вела…

За это меня награждают морганием и суровым взглядом.

Встав со стула, я забираю сливки из его рук.

— Это для моего кофе. — Затем разливаю свежий кофе в кружки, добавив себе немного сливок, и протягиваю ему его черный — как он любит. Знаю, это шокирует.

Сажусь на место за кухонной стойкой, Джордан пододвигает ближе ко мне банку с сахаром.

— Он тоже тебе понадобится, — говорит он нежно. В его голосе слышится раскаяние. Так что, может, чудеса и случаются. — Тебе не следует употреблять неорганическую еду. Это вредно для здоровья.

Сказать ли ему, что после смерти папы, мама иногда забывала кормить меня?

— Я несколько лет питалась государственными школьными обедами, Джордан. Этот поезд уже ушел. — Сделав глоток кофе, я отвожу взгляд. Не хочу прямо сейчас видеть реакцию на свои излишние откровения. — Я подумала, что сегодня мы с Мэйси могли бы сходить в Музей естественной истории.

Мэйси забросила новую куклу и отлично развлекается со старыми кубиками.

— Дай знать, когда решишь. Я буду дома к ужину.

С этими словами он допивает кофе и хватает пиджак со стула. Взяв наши пустые кружки, я споласкиваю их и ставлю в одну из двух посудомоечных машин, а он уходит.

У нас установился определенный привычный режим. Когда я приезжаю к семи утра, Мэйси уже одета и накормлена. Я забочусь о ней в течение дня, кормлю ее ужином: иногда он рядом, чтобы помочь, иногда — нет. Потом я ее купаю и укладываю спать, а он берет на себя родительские обязанности на ночь.

Это удобная, слаженная семейная жизнь, странно подделанная под настоящую. Не говоря о том, что мне до сих пор ничего неизвестно о событиях, приведших к тому, что Мэйси живет с ним, а Джордан не дает возможности спросить.

Через полчаса после обеда мы с Мэйси заказываем Uber и через весь город едем в музей. Это оказалось прекрасной идеей, ее личико озаряется удивлением, когда мы входим и она видит синего кита, нависшего над нами.

Жнец: Как она?

Сообщение приходит, когда мы стоим возле экспоната мамонта с густой шерстью. Как она? Невероятно взбудоражена в своей коляске, с радостью готова выбраться из нее, чтобы посмотреть поближе.

Я: *посылаю фото Мэйси с широкой ухмылкой на лице и цепкими ручками, тянущимися к нему*

Жнец: Она не напугана.

Громкое заявление. Нет, не напугана. Ему стоит у нее поучиться.

Я: Ее мало что пугает. До сих пор такого не случалось.

Подтекст очевиден. Я понимаю желание проявить бдительность и осмотрительность, но его беспокойство имеет глубокие и мрачные корни, которые проявляются с некоторой долей сумасшествия.

Жнец: …

Жнец: Как долго вы там пробудете?

Не знаю, следует ли прийти в ужас или обрадоваться. От него можно ожидать чего угодно. Вопреки моим рассуждениям в груди разливается теплое чувство. Может, он все-таки не труп. Может, он на искусственном жизнеобеспечении и ему нужна причина, ради чего стоит бороться. Что еще более странно, я хочу, чтобы он сражался. Джордан — хороший парень, любой, кто увидит его с Мэйси, согласится с этим, с ним просто… трудно быть рядом. Быть в его компании — все равно что постоянно биться головой об стену. Проще его избегать.

Я: Достаточно долго для того, чтобы ты успел присоединиться. Дай знать, когда доберешься.

Когда Джордан не отвечает, я принимаю это за положительный ответ. Он бы осадил меня, если бы не собирался встретиться с нами здесь.

Тем временем мы отправились на фуд-корт. Я взяла Мэйси органический йогурт и чашу с фруктами из сумки, а себе купила рожок мороженого. Затем нахожу свободный столик и ставлю коляску перед собой. Но проблема в том, что сегодня Мэйси решила, что йогурт ее больше не устраивает. Она продолжает отталкивать ложку.

— Нет, — настаивает маленькая мисс Привереда. Потянувшись к ореховому мороженому, она пытается схватить его пухлыми ручками, так что я делаю то, что кажется естественным. Вопреки желанию верховного вождя я даю ей его попробовать.

— Кусай понемногу, Мэйс. Полегче, детка, — говорю ей, держа мороженое подальше, чтобы она не схватила его обеими руками.

— Кусай! — повторяет она.

— Помаленьку, — предупреждаю снова.

Сделав небольшой укус, она моргает, мозг решает нравится ему или нет, а потом она улыбается и хихикает.

— Понравилось, да? Еще?

Она издает взволнованный звук.

— Еще, — слышу я, что звучит больше, как «Есе».

Так что я позволила лизнуть еще несколько раз. Что в этом плохого, правда? Это даже не стоит обсуждать. Она может закатить истерику, если ей не разрешить, а эхо здесь впечатляет. Не собираюсь рисковать.

— В первый раз пробуете мороженое? — доносится справа. Мужской голос.

Естественно, я украдкой бросаю взгляд. Как только наши глаза встречаются, он улыбается. Длинные патлатые темно-русые волосы уложены так, как позволено только художникам, выглядят модно и круто, но такое больше никому не пойдет. Глаза орехового цвета. Около тридцати пяти. Привлекательный. Ямочки в виде полумесяца и того красивее. Но так не пойдет. Я здесь не для того, чтобы обольщать одиноких отцов. Его сын сидит напротив него.

— Мороженое. Это в первый раз, когда она его попробовала?

Он флиртует со мной или он шпион, подосланный Джорданом? У меня есть законные основания беспокоиться на счет последнего. А по поводу остального сложно что-то сказать, я так давно отгородилась от этой своей части.

Когда он не прерывает зрительный контакт, я решаю, что он в самом деле флиртует. Напротив него сидит сын, его маленькая копия лет пяти-шести, ест сэндвич и пялится в айфон. С таким же успехом он мог быть на другой планете, так сильно он увлечен просмотром.

— Думаю, да. Она не моя. Я всего лишь няня.

— Я — Тодд, — произносит незнакомец. — Мой сын Джейк.

К счастью, Джейк не ведает о жульничестве отца. Но теперь неприятное чувство возрастает. Последнее, что мне нужно, это чтобы Джордан застукал меня, пытающуюся завести интрижку будучи на работе. Могу только представить, чем это может закончиться.

— Райли, — отвечаю с натянутой улыбкой, потому что не могу нагрубить. Я не такая.

— Приятно познакомиться, эм… — Он опускает взгляд и хмурит брови. — Эй, кажется с твоей девочкой что-то не так.

Я смотрю вниз и вижу красные пятна на щеках Мэйси. Как будто их кто-то выжег на ней. Нет никаких сомнений в том, что это. Слова готовы сорваться с языка, но Тодд опережает меня.

— Думаю, у нее аллергическая реакция.

***

— С ней все будет хорошо, — говорит врач-реаниматолог больницы Ленокс-Хилл, она излучает доброту и понимание. Я вытираю с лица все еще текущие слезы и обхватываю себя руками. После того как схлынул адреналин, я почувствовала слабость, дрожь и холод, пробирающий до костей. Кондиционер, включенный на полную мощь, сделал только хуже, меня охватил жуткий озноб, так что футболка промокла насквозь.

Тодд, незнакомец, помог отвезти Мэйси в отделение неотложной помощи и настоял на том, что останется. Они вместе с сыном ждут в комнате для посетителей, пока Мэйси не станет лучше. Он был невероятно мил и отзывчив, так что в одиночку восстановил мою веру в человечество.

Я никогда в жизни не испытывала такого страха. Теперь понятно, что все время чувствует Джордан, и в моей груди образовалась полость шириной в полтора километра, заполнившаяся состраданием к нему.