Кровоточащие сердца (ЛП) - Хамм Эмма - Страница 28

Толпа зааплодировала, и женщина на сцене поклонилась. Внимание Мэв было разделено между выступлением и женщиной рядом с ней ровно настолько, чтобы отвлечься от этого момента. Место оперной певицы занял мужчина, но когда он открыл рот, она поняла, что у него тоже голос ангела. Мэв не могла думать ни о чем другом, когда залом командовали такие талантливые исполнители.

Когда спектакль закончится, она спросит, что имела в виду Анна. Она не забудет.

Мэв наклонялась все ближе к балкону. В какой-то момент во время представления она сняла перчатки и начала сжимать их в руках. История оперы была душераздирающей. Мужчина всю жизнь искал любовь к этой женщине, но затем она умерла, когда они осознали свои истинные чувства друг к другу. По трагическому стечению обстоятельств мужчина искал ее по всему загробному миру.

Ее сердце разрывалось за них.

В финальной сцене, где актер и актриса пели друг другу по краям огненной реки, слезы навернулись на ее глаза, и она не могла видеть сцену.

Мартин взял ее ладонь в свою и сплел ее пальцы со своими. Хотя она знала, что его действия ничего не значат, он просто играл с ней. Она чувствовала себя более связанной с этим мужчиной, чем с любым другим. Она взглянула на него на долю секунды и поняла, что он не смотрит спектакль.

Он наблюдал за ней.

У нее перехватило дыхание, и она на несколько мгновений растворилась в его взгляде. Короткие мгновения, от которых у нее перехватывало дыхание.

В его глазах была древняя душа, которая ненавидела одиночество. Он знал, о чем пел мужчина, потому что преследовал одну душу в течение многих жизней, но так и не нашел ее.

— Ты не можешь, — сказала она, хотя и не знала, что увидела в его глазах. — Это было бы глупой ошибкой.

— Не думаю, — его большой палец скользнул по тыльной стороне ее костяшек. Каким-то образом он понял, о чем она говорила. — Когда я впервые пришел в оперу, солистка сказала мне: «En amour, nous sommes tous des mendiants». И я никогда этого не забывал.

— Что это означает? — спросила она, и ее сердце грохотало в груди.

— Мы все нищие, когда дело доходит до любви, — он поднес ее ладонь к губам и поцеловал костяшки пальцев.

И по какой-то причине эти слова были самой значимой поэзией, которую она когда-либо слышала.

Мэв снова переключила свое внимание на оперу, но не помнила остального. Все, на чем она могла сосредоточиться, это его рука на ее ладони и его слова в ее голове.

Если это была речь, которую он никогда не забывал, то была ли это его история? Прошел ли он через столетия жизни в поисках кого-то, кого можно было бы полюбить? Почему от этого у нее заболело в груди?

В конце оперы она в тумане попрощалась с Анной. Другая женщина сжимала ее ладонь, возможно, слишком долго, но потом пришло время уходить.

Позже Мэв задавалась вопросом, думал ли Мартин, что они были парой из той оперы.

ГЛАВА 17

Мэв вздохнула и сжала перчатки на коленях. Она хотела сохранить их на память, может, втиснуть между страницами книги. Конечно, у нее не было такой роскоши. Вместо этого в дверях у нее стоял священник, отказывающийся позволить ей уйти.

— Я спрошу еще раз, — прорычал Леон. — Что случилось в опере?

— Это твой голос экзорцизма? Не так страшно, как ты думаешь. Демон будет смеяться над тобой, — она положила перчатки поверх своих вещей и тщательно спрятала их.

— Мэв, — Леон не слушал ее язвительные ответы, хотя это было все, что он мог вынести из этого разговора. — Я не могу сделать это. Ты знаешь об опасностях пребывания здесь. Мы оба видели, на что он способен, и я думаю, у нас достаточно доказательств, чтобы вернуться в Церковь.

Она захлопнула сумку и посмотрела на него.

— Мы не знаем ничего, кроме суеверий и слухов.

— Это не правда! Он почти сам признал это, и Церковь примет во внимание наше мнение относительно этого. Мнения экспертов.

Если он продолжит в том же духе, она рассмеется ему в лицо. Да, она была экспертом. Но он был неопытным священником, который никогда не делал этого раньше в своей жизни. Поверят ли ему?

Вряд ли.

— Я давно этим занимаюсь, Леон. Я точно знаю, что они ищут, и это не страхи двух людей, которые должны были сделать свою работу правильно с самого начала, — она уперла кулаки в бедра. — Я не уйду с тобой. Я должна остаться и получить доказательства, которые они хотят, потому что они отправят тебя сюда, когда ты появишься с пустыми руками.

— Ты пойдешь со мной, — возразил он.

— Ты не имеешь абсолютно никакого права указывать мне, куда я иду. Если хочешь вернуться в Церковь только для того, чтобы тебе сказали, что я была права, пусть будет так, — она скрестила руки на груди и расставила ноги шире. — В любом случае, Леон. Ты можешь идти. Но я остаюсь здесь и закончу работу.

Она сказала себе, что это потому, что она хотела, чтобы Церковь исчезла из ее жизни. Это была первая и последняя работа, на которой они предлагали такие условия, и она сделает это правильно. Если это означало ее свободу, она сделает все, что угодно.

Но правда заключалась в том, что она попала под чары вампира. Леон не ошибся. Каждый день в этом замке заманивал ее в более темную и опасную сторону мира вампиров. Она и не знала, был там.

Мэв могла лгать себе сколько угодно, но ее сердце знало, что она может выдержать только это. Мартин сплел паутину, и она попала в нее. Чем больше она боролась, тем больше запутывалась.

Возможно, вампиры могли творить магию. Может, герцог околдовал ее или очаровал своим взглядом.

Что, если она не хотела покидать его паутину?

И в этом заключалась проблема, которую понимали и она, и Леон. Мэв вела себя не так, как обычно. Из-за искушения могущественного вампира, который был слишком близко к ней. Леон хотел изменить это. Он хотел спасти ее, как желали все священники, когда один из их паствы забредал на опасную тропу.

Мэв, однако, хотела насладиться опасностью. Она хотела погрузиться в этого вампира и узнать больше о его роде. Что они могли делать? Какие еще учения были ошибочными?

Леон смотрел, как мысли мелькают на ее лице.

— Это из-за твоей матери, не так ли? — он спросил. — Твоя ведьминская кровь влечет тебя к нему.

Как он посмел? Ее мать не имела никакого влияния на решения Мэв. Она даже почти не помнила эту женщину и редко думала о магии или темных искусствах. Эти пути были для ее сестер, и они обе преуспели в этом.

Мэв охотилась на тех, кто шел против течения жизни. Она отказалась от всякого права думать, что, возможно, хочет пойти по стопам матери.

И теперь она хотела быть свободной.

— Это низко, — прорычала она. — Увидимся, когда ты вернешься, Леон. Я уверена, что Церковь отправит тебя ко мне с поджатым хвостом. Потому что ты не смог выполнить свою работу с первого раза.

Она прошла мимо него и отказалась слушать что-либо еще, что он мог сказать. Он схватил ее за плечо, но она стряхнула его руку. Пусть маленький священник вернется к своей пастве, она надеялась, что они примут его с распростертыми объятиями.

Мэв знала лучше. Он узнает, насколько жестокой может быть Церковь, когда он не делает того, чего они хотят.

Но она должна была присутствовать на ужине. Мартин пригласил их обоих на ужин и пообещал, что откроет самое лучшее вино. Учитывая, что гнев разлился по ее крови, Мэв думала, что ей лучше выпить бокал вина. Или несколько.

Она шла по коридорам, будто прожила здесь всю свою жизнь. С замком было несложно разобраться, проведя тут неделю. Теперь она знала, как попасть почти всюду. Кроме той комнаты, от которой он дал ей ключ. Это осталось тайной. И Мартин не сказал ей, какую дверь он открывает.