Кровоточащие сердца (ЛП) - Хамм Эмма - Страница 34

— Она уважаемая и ответственная, — поправил он.

— Точно. Скучная.

Но опера была хорошим местом для встречи со всеми остальными, рядом с кем ему нравилось находиться. И, возможно, он мог заставить ее понять, что не все вампиры были ужасными существами, которые хотели высосать ее кровь.

Они хотели ее выпить. Но они не причинят ей вреда, пока он будет рядом с ней.

— Это начало, — сказал он. Мартин откинулся на спинку стула и прикусил палец, глядя куда-то вдаль, словно предвидя, чем закончится ночь. — Но как ты думаешь, сможет ли она когда-нибудь избавиться от этого страха? Я не знаю, как другие отнесутся к ней. Или даже заинтересовал бы наш образ жизни такую ​​женщину, как она.

— Такую женщину, как она? Она долгое время была игрушкой Церкви. Выбраться в мир должно быть для нее достаточно интересно, — Джентри застыл, когда Мартин посмотрел на него, затем закатил глаза. — Хорошо, я понимаю твою точку зрения. Вампиры. Я понял.

— Да?

— Конечно. Я помню, каково это было, когда я впервые понял, что я окружен всеми вами. Я помню страх и внезапное осознание того, что могу умереть в любой момент, — драматически фыркнув, Джентри добавил. — Пока я не понял, что я единственный человек, которого никто из вас не может убить, и что вы все должны поклоняться мне у моих ног.

— Я представляю, так ты и стал дворецким, — сухо ответил Мартин.

— Именно, — Джентри ухмыльнулся, но переключил свое внимание на более серьезное дело. — Послушай меня, Мартин. Я не думаю, что ты ошибешься, показав ей свою жизнь, а затем попросив ее стать ее частью. За жизнь вампира большинство смертных отдали бы левую руку. И я думаю, что и она тоже.

— Но ты уверен в этом?

Его дворецкий пожал плечами.

— В этой жизни ни в чем нельзя быть уверенным. Бессмертные или смертные, мы все рабы времени. Нельзя бороться с судьбой. И я думаю, что довольно странно, что Церковь послала сюда женщину, когда ты искал новую невесту. Не так ли?

Какой романтический взгляд на это. Мартин мог работать с романтикой. Он провел всю свою жизнь, изучая, как правильно ухаживать за женщинами, чтобы они захотели стать с ним бессмертными. Все это время было просто тренировкой для этого момента и этой женщины.

Поднявшись, он сильно ударил ладонью по столу.

— Джентри, проследи, чтобы завтра она ела столько, сколько хочет. Скажи ей, что мы снова идем в оперу, но перед отъездом у меня есть сюрприз.

Джентри отсалютовал ему своим ужином.

— Конечно, господин. Если я могу помочь другим способом, пожалуйста, дайте знать.

— Думаю, мы захотим уединиться, когда вернемся, — Мартин бросился к двери, решив подготовить план, но в последнюю секунду остановился. — Хотя, если ты не против замолвить за меня словечко…

— Уже делаю, — Джентри засунул в рот остатки круассана и пробормотал, глядя на кусочки пирожных. — Бог знает, тебе нужна вся помощь, которую ты можешь получить.

Он был бы оскорблен, если бы в его голове уже не пронеслась тысяча идей. Мартин пробежал через коридоры обратно в свои покои. Его шкаф всегда был в тенях. Ему не нужен был свет, чтобы одеться или увидеть красивые куски ткани, которые он там прятал. Но сейчас он хотел создать мечту для женщины, которая любила роскошь.

Мечту, которую она не смогла бы отрицать.

Целый день ушёл на то, чтобы разложить все платья, которые он собрал за эти годы. Некоторым моделям было по сто лет, по крайней мере, тем, до которых еще не добралась моль. Но они все еще были прекрасны, как в тот день, когда он заказал их для невесты, которой так и не довелось их надеть. Ни одно из этих платьев никогда не было надето.

Он выкатил большие вешалки и заполнил их платьями для нее. Одна была наполнена всеми цветами драгоценных камней, которые он мог найти. Изумруд. Рубин. Сапфир. Даже аметист, хотя темно-фиолетовый цвет в наши дни было крайне трудно найти. Другую он заполнил пастелью. Еще одну — всеми оттенками серого от белого до черного. И последнюю он наполнил нарядами малинового и кровавого оттенков. Втайне он надеялся, что она выберет что-то из них.

Но этого было недостаточно. Одни платья ее не соблазнят, да и не должны. Мартину нужно было показать ей, что он богат не только тканями, но и драгоценностями.

Четыреста лет, пока он притворялся одним и тем же герцогом, дали ему массу возможностей собрать множество драгоценностей. Он наполнил шкатулку бриллиантами, рубинами и изумрудами. Ожерелья стоили годовой зарплаты для большинства людей, а за одно кольцо можно было купить целый дом. У него были сотни. Шкатулка была наполнена сверкающим богатством, которое точно вызовет у нее блеск восторга.

И, наконец, поскольку какая женщина не хотела бы закончить ночь прекрасно, он позаботился о том, чтобы уставить прикроватную тумбочку всеми богатыми духами, которые он когда-либо покупал. Все флаконы были хорошими. Она будет женщиной, утопающей в богатстве, и никто не сможет сказать иначе.

К тому времени, когда луна взошла на горизонте, он был готов. И он услышал стук с другой стороны двери.

— Мартин? — позвала она. — Джентри сказал найти тебя здесь, хотя я не думаю, что нам следует продолжать встречаться в твоей спальне. Это немного смешно даже для меня.

От звука ее голоса у него перехватило дыхание. Ему хотелось прыгнуть к двери и схватить ее. Затащить ее во тьму, к черту оперу. У них были более важные дела, чем это.

Но он удержался от этих мыслей. Скоро, напомнил он себе. Скоро они поддадутся этому.

— Этот раз немного отличается от других, — крикнул он через дверь. — Почему бы тебе не зайти внутрь и не посмотреть, почему я позвал тебя в свою спальню?

— Если все это изощренная попытка заставить меня согласиться быть твоей любовницей, — проворчала она, толкая дверь.

Мэв не успела закончить свою мысль. Ее глаза чуть не вылезли из орбит, пока она смотрела на все, что он разложил перед ней. Комната была потрясающей, признавал он. Он сделал больше, чем собирался. Возможно, это было слишком, но сейчас он не мог отступить.

Он собрал все, что мог. Мартин предпринял эту попытку ради нее, и он мог лишь надеяться, что она это оценит.

— Сегодня в опере будет что-то особенное, — тихо сказал он, отступая в сторону, чтобы она могла все видеть. — Твоя история о том, как другие девушки в монастыре думали, что ни один мужчина никогда не захочет тебя. Это повлияло на меня больше, чем я могу сказать. Сегодня вечером я хочу, чтобы ты была женщиной, которой всегда хотела быть. Я хочу подарить тебе этот подарок, Мэв. Чтобы ты знала, если ты когда-нибудь встретишь их снова, что ты прожила жизнь, от какой они позеленели бы от зависти.

— Мартин, — выдохнула она. — Это слишком.

— Этого недостаточно, правда. Если бы я мог сделать больше, я бы сделал, — казна была не так полна, как раньше, да. Он провел большую часть своей жизни, пытаясь сохранить деньги, которые он впервые заработал. Но потом… Что ж. Ему уже было все равно.

Возможно, стоило уделить этому внимание.

Видя выражение ее лица, когда она смотрела на все богатство, он захотел пересмотреть свое мнение обо всем этом. Он хотел превратить все это во что-то лучшее для нее. Он хотел починить замок. Купить ей больше платьев и тысячу украшений, чтобы она могла делать такое выражение лица каждый раз, когда просыпается. И каждый раз, когда она ложилась спать.

— Мартин, — повторила она, шагнув дальше в комнату и обернувшись, чтобы полюбоваться всем, что он принес. — Это просто опера.

— Это больше, чем опера, — он убрал руки за спину и сделал одну вещь, которую поклялся не делать. — Я хочу показать тебе мой мир, Мэв. Я знаю, что у тебя есть мнение обо мне, и я знаю, что не могу сказать, являюсь я или не являюсь тем, что ты думаешь. Но… Что ж, мне нравится думать, что если я покажу тебе больше, ты, возможно, не будешь так склонна ненавидеть нас.

Она замерла. Ее глаза расширились от удивления, губы приоткрылись. Он подумал, что, возможно, переступил границы их отношений, потому что она ничего не сказала.