Кровоточащие сердца (ЛП) - Хамм Эмма - Страница 53

— Значит, не совсем так, как в легендах, — она взяла пузырек с дикой розой наверху. — Во всех историях говорится, что вампиры сначала высасывают кровь своих жертв. Что они забирают всю кровь из тела, прежде чем накормят тебя собственной.

— Тебе понадобится гораздо больше крови, чем осталось, когда ты проснешься. Для такого кормления потребуется больше крови, чем я готов дать, любовь моя, — он закрыл коробку и поставил ее на стол, прежде чем присоединиться к ней на льду. — И тебе понадобится вся кровь внутри тебя, чтобы выжить. И, надеюсь, быть сытой.

— Ах, — она заставила свою руку сомкнуться вокруг флакона и не дрожать. — Как я узнаю, когда меня постигнет смерть?

Он вздохнул и положил палец ей под подбородок. Мартин поворачивал ее голову, разглядывая ее с профессионализмом врача.

— Боюсь, скоро. Ты уже потеряла много крови.

Она не чувствовала, что умирает. Она чувствовала себя хорошо, правда. Ни капли боли, хотя она не чувствовала ее и раньше. Мэв положила голову ему на плечо и прижала пузырек к груди.

— Тогда можешь рассказать историю? Что-то, что отвлечет меня.

— Почему бы тебе не рассказать мне одну? — он обнял ее за плечи. — Думаю, так будет лучше.

Но тогда как она сосредоточится на своей жизненной силе? Но зато это поможет скоротать время. И как только она перестанет говорить, это будет идеальный момент, чтобы взять флакон и выпить его. По крайней мере, она надеялась.

Мэв начала рассказывать о том, как она поняла, что отличается от других мальчиков и девочек. Она всегда знала, что люди чувствуют боль. В конце концов, она много раз видела, как другие мальчики и девочки плачут.

Но на самом деле она не знала, что на ней проклятие, пока Церковь не привела ее сестер.

Однажды ночью она увидела, как Луна обезумела, кричала и царапала стены, потому что что-то не переставало петь. Сколько бы раз она ни пыталась выбраться, монахини не давали сестре найти то, что не давало ей спать.

Беатрис сидела в углу и что-то шептала другому человеку, которого никто из них не видел. В то время Мэв думала, что это воображаемый друг, который помогал Беатрис в борьбе с изгнанием нечистой силы. Она не догадывалась, что ее сестра разговаривала с мертвыми.

Ночь, когда Луна попыталась процарапать стену, была первой ночью, когда Мэв поранила себя. Она пыталась успокоить Луну, но ее толкнули так сильно, что она ударилась головой о стену. Она тут же встала и продолжила попытки остановить Луну.

— Ты ранена, Мэв, — сказала Луна. Лицо ее сестры стало белым, как снег, она указала на голову Мэв.

Теплая струйка крови стекала по лбу Мэв, но ей было все равно. В конце концов, это была просто кровь. Почему это должно помешать ей помочь сестре?

Мартин провел рукой по ее спине и усмехнулся этой истории.

— Даже когда ты была маленькой, ты командовала сестрами?

— Всегда, — ответила она, тяжело дыша. — Луна сказала мне, что не чувствовать боли — это ненормально. Она должна быть как нож, сказала она. Но я так и не поняла, что она имела в виду. Ей потребовалось три дня, чтобы объяснить, что такое боль.

— Что она сказала?

Мэв никогда не забудет этих слов.

— Она сказала, что это ощущается так, будто кто-то разочаровал тебя, предал и разбил тебе сердце одновременно. Боль была рваной и резкой, но длилась не так долго, как эмоциональная боль. А потом она сказала, что жалеет меня, потому что я могу страдать только от эмоциональной боли, которая намного сильнее физической.

Она почувствовала, как он напрягся рядом с ней, и Мэв знала, что ему не нравятся жестокие слова.

Он не понимал, что не жестокость заставила ее сестру сказать то, что она сказала, а сочувствие.

Физическую боль было намного легче преодолеть. Человек мог противостоять этому с мужеством и отвагой. Но она не знала, что означал меньший уровень боли, и ее разбитое сердце и разочарование были намного хуже, чем у других.

Она любила своих сестер. Их потеря будет хуже любой боли, которую она могла себе представить. И теперь он был в той группе людей, которую было бы ужасно больно потерять.

Она открыла рот, готовая еще раз сказать ему, что любит его. Что он значил для нее больше, чем солнце в небе.

Но она не могла вдохнуть. Воздух хрипел в ее легких, заставляя ее давиться, и она не могла дышать. Она даже думать не могла.

О.

Он был прав. Грань смерти было так легко увидеть. Она знала, что если просто отпустит, то все это закончится. И то, что ее ждало, было намного лучше, чем все, что она испытывала раньше. Было легким и добрым, и это было так…

Не для нее.

Во всяком случае, пока что. Возможно, когда-нибудь она ответит на зов этого света, но сегодня у нее был другой план.

Мэв позволила пробке флакона звякнуть об пол и смутно услышала звук разбивающегося стекла. Мартину пришлось помочь ей поднести пузырек к губам, и она почувствовала, как кровь скользнула по ее языку.

Подобно смерти, кровь, которой он кормил ее, была прохладной, чистой и доброй. Ей казалось, что она выпила ледяную воду из горного ручья после долгого похода в гору.

Она никогда не чувствовала себя лучше, чем в этот момент, когда столько энергии и силы наполнили все ее тело. Ее легкие. Ее кончики пальцев.

Она глубоко вдохнула, и на этот раз это было не больно. Мэв вдохнула, не чувствуя, что тонет. Это было благословением. Как кто-то мог думать иначе? Стать вампиром не было чем-то темным и ужасным, как все внушали ей.

— Я люблю тебя, — прошептала она, глядя в его обожаемые глаза. — Я так тебя люблю, Мартин. Это поглощает меня.

Потом она это почувствовала.

Боль.

Впервые в жизни она почувствовала горькую боль в животе. И ее сестра была права. Это было ужасно. Ощущение дергалось, как нож в животе, и она не могла не чувствовать благоговейный трепет.

Она могла чувствовать боль. И хотя это было ужасно, это было также прекрасно.

Затем, подобно звону колокольчиков в ушах, она проголодалась. Ее рот наполнился слюной. У нее болели десны. Она посмотрела на Мартина и хотела сказать ему, что с ней все в порядке. Она все еще была собой.

А потом она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме желания поесть.

ГЛАВА 32

Мартин стоял у двери спальни, уже вспотев под мышками своего пиджака. Блин. Ему уже нужно было сменить рубашку, а он не хотел этого делать. Ему нравилась эта рубашка.

Но это был важный день, и он долго собирал свою невесту. Сестры должны были увидеть, что с ней сделали. То, что он боялся того, что они скажут, не означало, что он мог вечно избегать этой ситуации.

И они рассердятся.

Конечно, они рассердятся.

Он превратил их сестру в монстра. Существо, которое пряталось в тенях и заставляло маленьких детей дрожать в ночи.

Не похоже, что он мог исправить ее или собрать из нее человека, которым она когда-то была. Его силы работали не так. Он убивал, разрушал, превращал людей в зверей, подобных ему. Зверей, которые питались плотью и костями и превращали людей в существ, подобных им самим, или оставляли их в виде шелухи на земле.

Может, он не сможет смотреть в глаза ее сестрам. Его могут убить за то, что он сделал с Мэв.

Мягко постучав в дверь, он позвал:

— Дорогая? Ты готова увидеть своих сестер?

Он услышал слабый шорох за дверью, будто она пыталась что-то скрыть от него.

Мартин вздохнул.

— Что у тебя в комнате?

Когда-то он нашел бы тело под кроватью. Три его невесты сделали это в начале его попыток. Они не совсем были монстрами, и они выглядели фантастически, когда он был рядом. Пока он не начал находить мертвых существ и людей по всему замку.