В паутине лжи (СИ) - Даль Аля - Страница 35

Что же, звучит долго и не напрямую, но какой ещё выход? Разве что отлучаться от дел и везти самой, но пока нет возможности — много работы. Пожалуй, воспользуюсь предложением и пойду в голубятню. Только надо будет немного поколдовать над птичкой. Мало ли, Курт соврал, и мой отчет попадет ему в руки, что автоматически раскроет меня.

— Я сделаю также, если вы не против, — умоляющим взором я посмотрела на него, а он смягчился. Письмо, надежно упакованное и подписанное “г-же Эммет, управляющей гостиницей “Орхидея”, на самом деле предназначалось ей. Через эту женщину мне было приказано слать письма в управление. Спрятав письмо в внутренний карман формы, чтобы не возвращаться за ним после, и чтобы никто не имел возможности ознакомиться с содержимым и разоблачить меня, я вернулась к мужчине. Проведя меня до двери, Курт вывел в коридор и отпустил мою руку.

— Для начала выясни, что нужно господам в гостинной, — отвел взгляд Курт, как будто не хотел давать мне возможность отправить письмо в принципе, но и отказ вызвал бы шквал ненужных подозрений. Я коротко кивнула и пошла за ним. Из коридора мы вышли в холл, где напротив парадного входа все на том же месте покоился огромный семейный портрет. Я остановилась около него, вызвав недоумение на лице Курта. Оно сменилось неприязнью, когда он заметил, на что я обратила внимание. Тем не менее, я решилась аккуратно подойди к этой теме.

— Вы здесь совсем другой. Жизнерадостный, что ли. А вот Люси совсем не изменилась, — спокойным тоном, с теплой улыбкой ответила я. Мое лицо переменилось вмиг, когда на скулах Курта заиграли желваки. Щеки и уши покраснели, будто бы он услышал что-то, задевшее его изнутри. Я даже немного испугалась.

— Такова твоя благодарность — открыто, глядя в глаза, плевать мне в душу? — гневно поинтересовался он, смерив меня надменный взглядом холодных серых глаз. Я заметила, как Курт сжал руки в кулаки, и, ей богу, была бы я мужчиной, наверняка получила бы по лицу. Да что у него за реакция, когда я говорю о нем или ребенке? Я чего-то не понимаю в детско-родительских отношениях или что? Почему не сказать прямо?

— Я не хотела… я даже не понимаю, чем могла вызвать ваш гнев, — призналась я, отступив на всякий случай назад.

— Забудь, — Курт бросил на меня короткий взгляд, затем развернулся и пошел к лестнице. — Если Оливия завалит делами, и отлучиться в голубятню будет некогда, скажи ей, что это мое поручение, я подтвержу.

— Спасибо, Курт, — он сжал губы и кивнул на прощание, отчего-то решив не провожать меня до гостинной, как намеревался это сделать ранее. Что же, как хочет. Все равно проберусь к нему ночью. Надеюсь, после этой странной сцены он мне не откажет, и у меня будет возможность обследовать его кабинет без взлома и других ненужных следов.

Глава 12

В гостинной царил полумрак и томная атмосфера, несмотря на утро. Окна кто-то вновь плотно зашторил, так что желанных гостей я заметила не сразу: они расположились на диване около кофейного столика, спиной ко входу, потому я не видела их лиц и не могла угадать настроение, чтобы правильно начать разговор. Мои нарочито громкие шаги привлекли внимание парочки — они синхронно обернулись и посмотрели на меня. Оливия — все тем же буднично-высокомерным взглядом, а Эрик — с любопытством. Судя по реакции, не признал. В таком случае, можно выдохнуть.

— Доброе утро, господа, — вежливо поприветствовала я и поклонилась. — Господин Редмонд прислал меня на временную замену вашей служанки.

— А кого-нибудь хотя бы не больного в доме не нашлось? — процедила Оливия, ее взор стал презрительным. Я с легкостью пропустила мимо ушей ее недовольство, потому что она может засунуть его куда подальше. Но на всякий случай сделала вид, что смутилась, дабы она не разгадала мой истинный характер, а считала наивной и беспомощной служанкой.

— Ты же знаешь, золотко, у герцога сейчас большие проблемы, в том числе и с персоналом, — ответил ей Эрик, улыбнувшись мне. Добродушие накладывало на его лицо маску неестественности, в отличие от Стефана, чье лицо просветлялось и омолаживалось, когда мужчина улыбался. Эрику Кассано скорее подошла бы хитрая ухмылка, подчеркивающая дьявольские черты светлого лица.

— Такими темпами они никогда не решатся, — ухмыльнулась женщина, но я не поняла, чему именно. Ее радовали проблемы герцога? Странное отношение к человеку, у которого гостишь второй день. Ее высокомерие быстро сменилось болью — поднеся платок к лицу, Оливия лихорадочно закашлялась, а Эрик совершенно никак на это не отреагировал, словно женщина страдала приступами не раз и не два на день.

— Давай не будем о грустном, — предложил Эрик и встал, продемонстрировав мне дорогой синий костюм, который идеально на нем сидел, словно был заказан в ателье.

— Я бы предпочел утреннего чаю, — предложил мужчина, когда приступ Оливии закончился.

— А я — кофе, — женщина хотела зевнуть, но прикрыла рот бледной рукой, на которой сверкнуло обручальное кольцо. Жених опускает ее гостить у мужчины в сопровождении другого? Или жених — Эрик?

— Кофе не очень сочетается с рябиновым вареньем, — как бы невзначай бросил Эрик.

— Опять ты про эту кислятину… — пробубнила Оливия и съежилась, демонстрируя, свое отношение. Меня же его вкусовые предпочтения насторожили. Вернее, навели на определенные мысли. Эта сволочь забрала сверток из того дома, в котором мы впервые встретились, поэтому еды, собранной Аннет, я не нашла при последующей облаве. А сейчас он что, издевается надо мной? В таком случае, заканчиваю операцию сегодня и сваливаю в столицу, где буду в безопасности.

— Подай нам чай, — приказал Эрик. Он смотрел на меня безразличным взглядом, за которым не было ни злобы, ни обиды. Либо хорошо маскируется и притаился, чтобы нанести удар, либо… нет, никакой другой вариант не котируется. Я должна быть максимально настороже.

Вежливо кивнув, я удалилась в коридор, затем спешно спустилась в холл, где нечто остановило меня. Стоит прямо сейчас отправить письмо Стефану, иначе… мало ли что. Предчувствие подсказывало, что ничего страшного не случится, если я немного задержусь с чаем, а вот если не пошлю отчет, то ничего хорошего не будет.

Проверив наличие письма во внутреннем кармане, я вспомнила слова Курта о том, что голубятня находится около палисадника. Украдкой осмотрев все вокруг, я никого не заметила, поэтому побежала к запасному выходу, тихо открыла его и выбежала наружу. Утро было тихое, даже слишком, будто бы я вышла не на задний двор поместья, а на кладбище. Со стороны палисадника некто насвистывал песню, разрезая гнетущую тишину мелодичными звуками. Заинтересовавшись, я подошла к открытой двери в обитель растений и украдкой глянула. Шанталь была занята с орхидеями, которым и насвистывала мелодию, совсем не обращая внимания на происходящее вокруг. На ближайшей ко мне руке из под грязной перчатки блеснул браслет, который старушка поспешила спрятать. Чуйка подсказывала мне закончить с отправкой письма и вернуться сюда попозже, дабы посмотреть, что еще случиться в этом мирном царстве цветом и растений.

Голубятня приветствовала меня невыносимым запахом и кучей перьев. Птички вмиг разлетелись, едва ли я переступила порог и стала осматриваться. Стоги сухого сена, стойла, пустые корыта. Раньше здесь держали скотину? Ладно, не время для выяснения прошлого этого места, вернусь к почте. Среди присутствующих голубей не было ни одного с красной лентой на лапках, хотя мне говорили о трех. Может, в отдельном помещении? Все же обычно почтовых птиц держат в клетках, чтобы они ненароком не улетели в место назначения по собственному желанию, без письма. Слева оказалось хозяйственное помещение с различным инвентарем: и лопата, и грабли, и вилы, все, что угодно, только не то, что нужно. Заглянув за дверь справа от входа, я обнаружила небольшое светлое помещение с окном без рамы, где стоял рабочий стол со свечой и старыми письменными принадлежностями, а рядом стояла широкая чистая клетка с тремя голубями.