( Не ) настоящая жена для магната (СИ) - Князева Анастасия - Страница 27

Но потом, неизменно наступал тот миг, когда я улавливала во взгляде супруга тот самый блеск, который невозможно ни с чем спутать. А вместе с ним возвращались и страхи. Я отстранялась, бросала что-то невразумительное и трусливо сбегала. Снова.

— Ты совсем ничего не испытываешь к нему? — вдруг спросила бабушка, заставив мое сердце испуганно задрожать.

Пальцы, старательно выводящие инициалы Артема в небольшом сердце, застыли, так и не доведя рисунок до конца.

— Чувствую, — ответила отстраненно, с трудом узнавая собственный голос. Настолько он вдруг изменился. Вперившись взглядом в тот орнамент, что выводила во время всего разговора, с трудом заставила себя продолжить: — Я хочу, чтобы он был моим… по-настоящему. Чтобы я была другой, не такой трусливой и ничтожной… Это и пугает, бабуль. Сильно… до дрожи в коленях… Так, что дыхание перехватывает.

— Девочка моя, — не то вздох не то восклицание. — Да ты влюбилась в него!

— Влюбилась, — прочистив горло, повторила я. Уголки моих губ дрогнули, и я провела пальцем по стеклу, перечеркивая все. — Хоть и не имела на это никакого права…

— Вздор! Ты слишком строга к себе.

— Я пытаюсь быть реалисткой. Ты ведь прекрасно знаешь, что я никогда не смогу перебороть себя. Я не могу его забыть, — предательские слезы выступили на глазах, размазывая и без того хмурый пейзаж. — Он всегда рядом. Прячется и ждет подходящего момента, чтобы все испортить. Стоит мне только чуть-чуть расслабиться, как все повторяется. И так постоянно… Иногда мне кажется, что я просто сошла с ума и ничего уже не исправить. А зачем Артему сумасшедшая жена?

Мотнув головой, я попыталась успокоиться, отогнать непрошеные воспоминания. И тут услышала тихий хриплый голос:

— А ты не пробовала спросить у него? — муж оказался за спиной, аромат его парфюма укрыл меня невидимым одеялом, а сильные руки опустились на плечи и слабо сжали. Немного наклонившись к моему уху, он заговорил мягким, успокаивающим шепотом: — Что же ты решаешь за меня? Я ведь уже говорил, что не люблю этого. Марин… посмотри на меня, — он развернул меня лицом к себе и слабо заулыбался. На волевом подбородке, за аккуратным слоем модной щетины проступила крошечная ямочка. В этот миг он показался совсем другим, не серьезным бизнесменом, не заоблачной, недосягаемой мечтой, а реальным, простым парнем.

Моим парнем…

Сердце дрогнуло, я оторвала от виска телефон и безмолвно смотрела ему в глаза.

— Скажи, ты боишься меня? Только честно.

Отрицательно покачала головой.

Артем был единственным мужчиной, рядом с которым мне было легко и спокойно. Я не боялась его, а любила. Всей своей глупой израненной душой…

— Тогда, что? Что именно не дает тебе покоя?

Я боюсь потерять тебя. Боюсь, что однажды ты просто устанешь от меня, и я снова останусь одна. Я боюсь, что ты не захочешь быть со мной, когда узнаешь, что со мной произошло…

— Марин?

Я не смогла ответить. Не смогла выговорить то, что кружилось в голове.

Артем вздохнул. Провел пальцем по моей щеке, отчего внутри у меня все перевернулось, и заговорил тихим уверенным голосом.

— Кто-то обидел тебя в прошлом. Причинил такую боль, что ты до сих ее помнишь. Она живет вот тут, — обхватив мою голову руками, притянул к себе и поцеловал в лоб.

Он снова меня разгадал, прочитал, словно открытую книгу и… понял без слов.

Ощутив боль в груди, я опустила голову и спрятала лицо у него на плече. Обняла крепко, вцепившись так, будто действительно боялась, что сейчас исчезнет.

— Мне так страшно.

Артем, прижав меня к себе и мягко коснулся моего виска сухими губами.

— Ничего не бойся. Ты со мной, — его голос переломился и превратился в глухой шепот. — Доверься. Хотя я понимаю, что это тяжело. После всего, что тебе пришлось пережить. Марин… — он протяжно выдохнул, подцепил пальцами мой подбородок, заглянул в глаза. — Ты очень нужна мне. Вся нужна, понимаешь? Но если ты чувствуешь, что не готова, я отступлю. Буду ждать, сколько придется, пока ты сама этого не захочешь… Только не закрывайся от меня, не прячься больше. Договорились? — он улыбнулся.

Казалось не только комната, но и весь мир замер в ожидании моего ответа.

— Договорились, — прошептала я и, недолго думая, привстала на цыпочки и поцеловала его. — Спасибо тебе.

— За что?

— За то, что ты такой хороший.

В стальных глазах заплясали озорные огоньки.

— Я вовсе не хороший, сладкая, — признался он, чуть смущаясь. — Если бы ты только знала, о чем я сейчас думаю, сбежала бы без оглядки…

— Думаешь?

— Уверен! А теперь, — Артем отпустил меня и отступил на шаг. — Если не хочешь, чтобы я снова набросился на тебя с поцелуями, беги собираться. Через два часа мы должны быть на открытии картинной галереи. Хотя… я бы предпочел остаться дома и смотреть исключительно на тебя, — добавил совсем тихо и, прежде чем я успела что-либо ответить, развернулся и вышел из комнаты.

Я же продолжала смотреть на закрытую дверь и улыбаться. Очень хотелось поверить, что однажды я смогу ответить ему взаимностью, и никакие призраки прошлого мне в этом не помешают…

Вдруг телефон в моей руке ожил. На экране высветилось короткое смс в стиле моей бабушки: «Дай себе шанс, девочка. Возможно Артем и есть тот самый принц, которому суждено тебя расколдовать?»

Посещение различного рода светских мероприятий и вращение в высших кругах — обязательное условие, которое должен выполнять каждый, уважающий себя, бизнесмен. Королев Артем Игнатьевич, несмотря на всю свою холодность и ненависть к подобным сборищам, все же был вынужден уступить негласным правилам жизни и львиную долю своего свободного времени посвящать лицемерству и игре на камеру.

Он не солгал, когда сказал Марине, что с большей охотой провел бы этот вечер в отеле, с ней. Как бы странно это ни звучало, но ему не хотелось делить своего Олененка ни с кем.

Артем хотел, чтобы улыбалась она ему одному, а не двум сотням денежных мешков, что так и норовили завести знакомство с его женой. Каждый раз стоило перехватить заинтересованный взгляд кого-то из гостей, как внутренности обжигало лютым огнем. Знакомым ярким пламенем, имя которому «ревность».

Он ревновал ее. Причем так сильно и остро, что сам едва не давился от противной горечи этого едкого чувства, потому что не привык его испытывать, не знал, что это такое. А с ней словно контузило, выбросило из привычной среды и заставило испить эту чашу до дна…

Марина была неотразима. Яркая и невесомая, как первая снежинка. Сказочная, искрящаяся… не от мира сего. Чистая, не запятнанная грязью и пороком, которыми кишело все вокруг. Невинный ангел на балу у Сатаны.

Его ангел…

Она шля рядом, крепко держа его за руку и старательно отыгрывая, возложенную на нее, роль госпожи Королевой.

От нее исходило мягкое теплое свечение, не идущее ни в какое сравнение с холодным блеском софит или переливом бриллиантов. И даже сквозь дорогую ткань смокинга Артем чувствовал его.

Стилисты подобрали для нее длинное платье цвета летней ночи на тонких бретельках с глубоким вырезом на спине, дразнящее мужское воображение. Оно облегало точеную фигурку, подчеркивая все то, что срывала ее мешковатая домашняя одежда. И, черт возьми, это ему совсем не нравилось! Так и тянуло схватить наваждение в охапку, закрывая от любопытных глаз, и зарычать, что есть силы: «ОНА МОЯ!».

На красивом живом и подвижном лице девушки играла улыбка, большие темно-карие, почти черные, глаза восхищали, пленя и подчиняя любого, кто осмелится заглянуть в их таинственные глубины. Ее длинные темные волосы мягкими волнами спадали на спину, закрывая и дразня одновременно. А матовая бледно розовая помада так и манила наклониться и попробовать чувственные губы на вкус…

Они медленно шли по красной дорожке к ступеням новомодной галереи, журналисты ослепляли их вспышками фотокамер, выкрикивая разные вопросы. Время от времени среди общего шума долетали и обрывки русской речи. Но в ответ любопытным служителям народа Артем лишь улыбался и небрежно махал им рукой. Он уже давно привык к постоянному преследованию папарацци, к их вмешательству в частную жизнь. Поначалу, конечно, это раздражало, приводило в бешенство, но постепенно он научился не замечать их. Это — оборотная сторона богатства и успешности. От нее не сбежать и не скрыться.