Искушение и возмездие Часть 1 (СИ) - Лунная Юлианна - Страница 11

- Господин, помилуйте… - глухо просил тот, не особо-то и веря в собственные слова.

- Я опоздал! Опоздал! – взревел тот и нанес новый удар.

Я развернулась к происходящему спиной. «Не вмешивайся, Алеста. Это тебя не касается… рррр… не касается я сказала!!!» - пыталась я убедить себя уйти, но услышала звук нового размаха кнута, и не выдержала. Призвав стихию, уже через секунду загородила спиной пострадавшего, вытянула руку и воздухом смягчила пойманный удар собственной ладонью. Мужчина зло уставился на конец кнута в моей руке и попытался его выдернуть, но я держала крепко: «кишка тонка, неженка…». Поняв, что расправа окончена, мужчина принялся ругаться:

- Не вмешивайся, а то и тебе достанется!

- Давай, - насмехалась я над его потугами выдернуть кнут из моей руки, бедняжка аж покраснел от усердия.

- Отойди, щегол, а то хуже будет.

- Кому?

- Если не отойдешь, то и тебе.

- Это угроза?

- Предупреждение. Это моя прислуга, и пока я его кормлю – мое право распоряжаться его жизнью.

- Он уволился. Ваши права просрочены, - парировала я.

- Когда? – опешил он и уставился на слугу, которого поднимал с земли Арти и что-то шептал ему на ухо.

- Несколько минут назад, как только началась экзекуция, - с вызовом в глазах проговорил страдалец. - А если вы против моего увольнения, то обратитесь с иском в суд.

Я сама округлила глаза и скосила их в сторону улыбающегося юриста: «Рыжик, твою ж мать… придушу…». Уволиться – да: я согласна, но судебные тяжбы не по карману этому бедняге.

- В таком случае: верни мне неотработанную зарплату, - не растерялся экзекутор.

Пострадавший сдулся, опустив взгляд. Но мой работничек не унимался, прошептав еще что-то на ухо мужчине.

- Я напишу расписку о погашении долга в течение трех месяцев, - отозвался он, собравшись с духом.

- Я не хочу заключать договоренность. Либо ты сейчас же выкладываешь весь долг в полном объеме, либо продолжаешь свою работу, - совсем успокоился аристократ, видимо: переговоры – его стихия.

«Опасно с тобой гавкаться… язык заточен» - тяжело вздохнула я, понимая: что не выпутается мужчина без посторонней помощи.

- Сколько?

- Что: сколько?

- Сколько он вам должен? Я погашу под расписку: что долг выплачен в полном объеме, и вы претензий не имеете, - вступила в игру я, понимая: что раз уж влезла в чужие разборки, то придется и дальше помогать.

- А я не хочу оставаться без кучера. Пусть отрабатывает, - улыбнулся он, поняв: что подловил нас в безвыходной ситуации.

«Рано скалишься. У каждого и у всего есть цена…»

- Оплата долга в двойном размере здесь и сейчас или вы можете продолжать. Мне несказанно жаль: что посмел прервать вас, уважаемый.

- Не уважаемый, а господин! – осмелел он. – Прощаю, щегол.

«Судя по твоей одежде и манере разговора, ты торгаш – а это значит, что титул твой ниже моего… Что же ты такой невнимательный для барыги? Не заметил на мне таких драгоценностей… теряешь сноровку или отошел от дел? В любом случае ты уже попал…».

- С кем имею честь? – притворно любезно поинтересовалась я.

- Граф Эктар ла Проунс, - он гордо задрал нос.

- Приятно познакомиться, уважаемый, - специально выделила я интонацией последнее слово. – Позвольте и мне представиться: герцог Алекс де Гроаз, - я наблюдала: как мужчина вмиг растерял весь свой напускной лоск. – Вот как мы поступим: Арти, подай чистый лист бумаги. Граф ла Проунс готов написать расписку.

Мужчина влажными от волнения руками схватил предметы для письма, опасливо поглядывая на меня. Я покосилась на чистый лист и прищурилась, чуть недовольно скривившись – расписка не заставила себя долго ждать. Сложив лист бумаги в карман, я махнула рукой юристу и кучеру, чтобы следовали за мной, и зашагала дальше по улице.

- Господин, а как же деньги? Вы со мной не рассчитались, - через минуту нагнал меня граф, отошедший от оцепенения.

- Не может такого быть! – театрально всплеснула рукам я, резко остановилась я и уставилась на мужчину. – Вы, уважаемый запамятовали. Я оплатил долг своего нового кучера, а вы денежно компенсировали свои оскорбления в мой адрес. Так сказать: за моральный ущерб. Припоминаете?

Мужчина поник, зло прищурился и добавил с вызовом:

- Я это запомню.

- Рад: что у вас прекрасная память, - улыбнулась ему и продолжила свой путь, сворачивая на очередном повороте дороги.

Как только мы скрылись с глаз разъярённого мужика, я развернулась и подлетела к рыжику, хватая его за шиворот.

- Что за бред сивой кобылы ты там подсказывал?! Ему не по силам оплатить судебные издержки! – скосила я взгляд на вызволенного из беды мужчину.

Кучер смотрел на меня широко распахнутыми глазами, и казалось, уже не рад был своему вызволению из-под кнута.

- Именно потому и подсказывал. Я знал: что в тупиковой ситуации вы не останетесь равнодушным к его беде, - улыбался юрист. – Я же говорил вам, господин, вы не можете пройти мимо несправедливости…

Я оттолкнула от себя Арти, не желая и дальше выслушивать дифирамбы. Развернувшись, снова зашагала вперед, рассматривая магазинные вывески. Увидев на витрине игрушки, я поспешила внутрь здания.

- Добрый день, - поздоровалась милая круглолицая девушка. – Чем могу помочь?

- Добрый, - буркнула я. – Мне нужны два простых костюма и четыре рубашки для мальчика пяти лет обычного телосложения, ростом примерно мне чуть ниже груди; и два повседневных простых платья и две школьные формы для худенькой девочки ростом мне по плечо.

- А обувь?

- К сожалению, эти параметры я вам не скажу. Давайте хотя бы одежду, - огласила свой заказ я, и продавщица скрылась между торговыми рядами.

Я прошла вдоль нескольких стеллажей, изучая содержимое. Мне вспомнились годы, проведенные в приюте. Мы с Алексом и Меланией были похожи на попрошаек: вечно голодные, в ободранном тряпье… Мы часто пялились сквозь забор на других детей, гуляющих со взрослыми, и жутко завидовали их одежде и игрушкам или сладостям. Мои домочадцы попали ко мне именно такими: ведь у Глории их трое – зарплата прислуги не позволяет даже полноценно накормить четверых человек. Я видела: как Мел смотрит на эту семью – наверняка разрешает питаться с господского стола. И я не против, но как ни крути, а детства у ребятни все же нет…

Мой взгляд упал на школьный ранец золотистого цвета, расписанного белыми лилиями. Я повертела его в руках. У меня самой не было детства, но это не означает: что я не могу организовать его для своих подопечных. Поэтому я прихватила со стеллажа: куклу, карету с деревянными лошадьми, игрушечный меч, несколько альбомов, палитру красок с кистями и пучок цветных карандашей. Свалила это все на прилавок в ожидании продавщицы. Она появилась несколькими минутами позднее, держа в руках вешалки с одеждой.

- Господин, взгляните, - стала демонстрировать наряды она.

Они были простенькие: как я и просила. Два мальчишеских костюмчика: коричневый и серый, а также разных расцветок рубашки к ним. Две строгие черные школьные формы и два платья: голубое и розовое с белыми кружевными воротничками.

- Меня все устраивает, игрушки тоже посчитайте и все упакуйте.

Расплатившись с продавщицей, я призвала стихию и приподняла в воздух пакеты, направляя их к входной двери. Распахнула ее ветерком и вручила ношу в руки кучера и юриста.

- Наймите экипаж, погрузите вещи и ожидайте меня, - уже более спокойно раздала поручения я.

Не дожидаясь ответа, поспешила в магазин женской одежды. Быстро поздоровавшись с пареньком-продавцом, нырнула в ряды платьев. Выбрала простенький наряд, цвета фуксии с фиолетовым поясом-бантом, затем подобрала к нему лиловый плащик и вышла к прилавку. Пока продавец упаковывал товар, я обратила внимание на стеллаж с обычной дешевой бижутерией. Перебрав несколько десятков украшений, остановилась на гребне с лиловыми камушками и цепочке с кулоном-полумесяцем из светлого металла. Расплатившись за покупки, я взяла объемный бумажный сверток и вышла на улицу.