Американский эксперимент соседства (ЛП) - Елена Армас - Страница 85

— Не самая блестящая моя идея.

Мы улыбнулись друг другу, но так же быстро наши губы опустились.

— Он хотя бы назвал тебе вескую причину? — спросила моя лучшая подруга.

Этот вопрос казалось, крутился у меня в голове, и даже после долгих размышлений я так и не нашла ответа. Поэтому я сказала ей лучшее, что смогла придумать: — Прежде чем мы пошли на то первое свидание, он пообещал мне, что никогда в меня не влюбится, — я подвинулась так, чтобы положить голову ей на плечо. — Так что, возможно… возможно, мне не следовало этого забывать.

Лина ничего не сказала, и я тоже.

Мы просто лежали на кровати в тишине, пока не вошел папа и не спросил: — Будете вафли? Олли накрывает на стол.

31. Лукас

Мой телефон снова зазвонил, и на дисплее появилось имя человека, которого я избегал последние три недели. И точно так же, как это происходило каждый день в течение последних двадцати одного дня, звонок прекратился, и на моем экране высветилось сообщение.

Лина: gallina.

Трус.

Я согласен.

Не то чтобы это заставило бы меня поднять трубку.

Во-первых, потому что моя двоюродная сестра была права: я был трусом. Самым большим из всех, кого она когда-либо встречала, как она написала мне вчера. Так зачем же это отрицать?

А во-вторых, потому что мне не хотелось обсуждать, как Лина хотела сделать ожерелье из моих яиц. Я не хотел слышать, что она убьет меня, сделает так, чтобы я страдал, и заберет Тако себе. Я не хотел слышать, как она говорит, что я никогда не заслуживал Рози.

Потому что я знал, что она думала обо всем этом, и я также знал, что она была права.

Я не заслуживал Рози, и помог бы Лине дать мне пинка, если бы был в настроении поднять свою задницу с дивана Abuela(бабушки). Хотя такими темпами Abuela вышлет меня в любой день. Возможно, даже поможет Лине и треснет меня по голове.

Como un alma en pena, — сказала вчера Abuela, — pululando por la vida.

Как душа в печали, блуждающая повсюду.

Она не ошиблась.

Запустив обе руки в волосы, я попытался выкинуть все это из головы.

Но тут на моем телефоне загорелось еще одно уведомление, и, как и каждый раз, когда это происходило, я немедленно взял его со стола. На всякий случай, если это была она.

Лина : Позвони мне, это важно. Кое-что случилось.

В отчаянии мои пальцы забегали по экрану устройства, и менее чем за две секунды я сделал то, на что не решался неделями.

— Что случилось? — рявкнул я, когда Лина взяла трубку. — Что произошло? Рози в порядке?

В ответ тишина.

— Лина, не играй со мной, — я даже не узнавал собственный голос. — Скажи мне, что произошло.

В трубке раздался смешок.

— Я знала, что это единственное, что заставит тебя перезвонить мне, — я раздраженно выдохнул. — Я должна была сделать это несколько дней назад, но я, видимо, пыталась быть милой.

Я хмыкнул, медленно осознавая, что меня развели.

Но мое сердце все еще колотилось, и я не мог успокоиться, отбросить мысль о том, что с Рози могло что-то случиться, или игнорировать тот факт, что, пока нас разделяет океан, я ничем не могу ей помочь.

— Рози в порядке?

Лина фыркнула.

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

— Лина, te lo juro…(исп. клянусь...) — я ненавидел свой резкий тон. — Она в порядке или нет?

Выдох Лины был долгим, наполненным сочувствием. С примесью гнева.

— Просто... успокойся, хорошо? Ничего не произошло.

Только когда я услышал подтверждение, мне стало немного легче дышать. Лишь немного.

Затем она добавила: — По крайней мере, ничего, кроме тебя, не произошло.

Сглотнув, я изо всех сил пытался удержать себя от того, чтобы не рявкнуть что-нибудь такое, чего бы потом не смог взять обратно. Я прекрасно понимал, как сильно я обидел Рози. Ничто из того, что я мог бы сказать, этого не изменит. Я достаточно ненавидел себя за это. Я никогда не забуду выражение ее лица и не прощу себя за то, что это моя вина. За то, что причинил ей боль хотя бы на секунду.

Вероятно, почувствовав перемену в моем настроении, Тако подошел ко мне и положил голову мне на колено. Я потрепал его за ушами, получив быстрый одобрительный гав.

— Это Тако? — спросила Лина, ее тон изменился, потеплев. — Можешь поцеловать его от…

— Нет.

— Фу. Ты мне сейчас не слишком нравишься, Лукас.

Я разделял это чувство.

— Чего ты хочешь, Лина? Кроме того, что чуть не довела меня до сердечного приступа и сказала мне то, что я и так уже знал.

— Ну, по крайней мере, ты знаешь, что ты облажался. Это хорошее начало. Я думала, что ты будешь это отрицать, но, по крайней мере, не похоже, что это так. Хорошо, потому что...

— Лина, — прорычал я. — У меня нет сил на все это. Вот почему я не перезвонил тебе.

В трубке раздался еще один долгий вздох.

— Я надеялась, что это не так, но у тебя такой же несчастный голос, как и у нее. Если не больше.

Что-то внутри меня шевельнулось, и я не заслуживал того, чтобы спрашивать или знать, но слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить.

— Она… — я едва смог закончить, — несчастна?

— Ну… — Лина замолчала, заставив меня поерзать на стуле. — Это сложный вопрос, primo(исп. кузен). Как у тебя дела?

Ужасно — это мягко сказано. Две вещи, которые поддерживали меня, это Тако, который почти не отходил от меня, и Abuela, чье терпение явно было на исходе.

— Я в порядке.

— О, да? Ты в порядке, — моя кузина понизила голос, подражая моему. — Ну, Рози тоже в порядке. И, кстати, она не рассказала мне, что с тобой случилось. Вот моя лучшая подруга, преданная до мозга костей.

Воспоминание о ее прекрасном лице, смотревшем на меня с надеждой, когда она просила меня быть с ней, поехать со мной, промелькнуло перед моими глазами. И я... Боже, я хотел что-нибудь сломать. Я боролся за воздух. Я не заслуживал ее преданности.

Тако ткнулся носом в мою ногу, требуя внимания, поэтому я снова его почесал.

— Lo se, chico(исп. я знаю, малыш), — пробормотал я. Затем я сказал Лине: — Хорошо, если это все, тогда…

— Вау, — выплюнула Лина. — Просто вау. Ты действительно больший идиот, чем я думала.

— У меня нет на это времени…

— Нет, — оборвала она меня. И перемена в ее голосе была ясна как божий день. Я собирался выслушать все, что она скажет. И если я повешу трубку, она найдет способ со мной связаться. — Ты знаешь, что заслуживаешь услышать, что ведешь себя как идиот. Вот почему у тебя не хватило смелости ответить на мои звонки. Потому что ты не хочешь слышать правду. Потому что, если бы ты действительно услышал правду, ты мог бы открыть глаза и увидеть все по-другому, и тебе, возможно, пришлось бы по-настоящему покопаться в своей упрямой голове.

Моя челюсть сжалась.

Она безжалостно продолжила: — Я говорила тебе, Лукас. Я предупреждала тебя. Я сказала, если ты причинишь ей боль, я убью тебя. Рози — моя лучшая подруга. Она моя семья здесь, в Нью-Йорке. Она была всем, что у меня было до Аарона.

Пауза, и я могу сказать, что она пытается сдержаться.

— И я не шутила. Я должна была хотеть убить тебя. Но я сказала все это, когда предположила, что вы двое просто тайно трахаетесь. Ради развлечения.

— Все было не так, — проворчал я. — Все совсем не так.

— Я знаю, — призналась она. — Теперь я это знаю. Это единственная причина, по которой я не могу убить тебя. Потому что теперь я знаю всю историю.

Я почти боялся спрашивать.

— Всю историю?

— Да, Лукас. Эксперимент, который вы двое проводили, — сказала она, и ее тон изменился, как будто она больше не могла скрывать свои эмоции. — Рози рассказала мне об этом. Рассказала мне все. Все, что ты сделал для нее. Все свидания. В музыкальном магазине? В «У Алессандро»? На крыше?