Одержимый сводный брат (СИ) - Ирсс Ирина - Страница 47

Стискиваю губы и пытаюсь перевести дыхание. В ушах стучит пульс, волнение зашкаливает, оглядываюсь по сторонам, но кроме ночи и нескольких машин вокруг ничего нет. Там что-то произошло, визг девушки был такой пронзительный, что у меня сердце громыхнуло о рёбра точно кувалдой о металичский диск. На мгновение от испуга я замерла, а когда повернулась, дверь уже притянул доводчик.

Короткое “щёлк”, а дальше ничего. Титановая стена.

Тихо ругаюсь себе под нос и со всей силы бью об неё ребром ладони, но уже через мгновение ругаюсь в полный голос, понимая, как глупо тягаться с железом. Сжимаю ткань клатча в руке и, украдкой озираясь, быстро семеню вдоль серый стены клуба. Здесь жутко и слишком тихо, но стоит мне повернуть, как до меня тут же начинают доносится звуки. Сначала пара голосов, затем уже больше, а стоит свернуть к главному входу, так и вовсе попадаю в взбудораженную толпу. Люди быстро покидают клуб, суетятся, толкаются, что меж них голова начинает кружится. Что-то обсуждают, но так эмоционально и громко, что не разобрать и слова. Одни рваные звуки и сплошной массовый гул.

От потока тел меня шатает в разные стороны, пытаюсь протиснуться к входу, но с каждым мгновением это становится всё сложнее. У меня сердце не на месте, как будто струну от него кто-то тянет вниз. Даже не пытаюсь предположить, что там могло произойти и насколько опасно рваться туда, просто знаю, что мне это необходимо. Вздохнуть нормально не могу. А толпа всё толкается, перед глазами одни плечи и смазанные лица, входа вообще не вижу. И ни в одну сторону не пропихнуться. Разве что поддаться течению, и то страшно, ноги от штурмующего тело адреналина совсем ватными ощущаются, не уверена, что устою.

Пячусь назад, сдаваясь и пытаясь повернуться обратно, как на моей талии сжимаются руки. Так неожиданно и из ниоткуда, что сердце обрывается вниз, а сама я визжу, лишь через какое-то мгновение осознавая, что моя спина прижата к твёрдой, горячей груди.

И руки… те самые, что мозг умеют выключать также резво, как и включать. Такой свойской хваткой меня ещё не держал никто.

У меня в груди какой-то беспорядок начинает твориться: сердце то ускоряется, то спотыкается. И эмоции так распирают.

Это Егор.

Он тянет меня в сторону, немного резко, бесцеремонно, и хоть только сзади находится, а ощущение всё равно такое, что от всего мира собой закрывает. Пока не выводит к углу, где толпа частично рассеивается. Не жду, когда развернёт, сама кручусь в кольце его рук, что так и не ослабляют захват. Напротив, ещё плотнее к себе прижимают. Встревоженные глаза встречают мой взгляд и впаиваются прямо в него. Лицо осматривают, но даже не найдя ничего критичного, всё равно не сменяются спокойствием. А вот я — да. Безумное и необъяснимое чувство страха канет куда-то в пропасть. Не знаю, что там произошло, да и уже знать не хочу. Егор ведь здесь.

— Порядок? — спрашивает он.

Но будто просто для галочки, а сам рассматривать меня продолжает. Вкрадчиво так, будто точно знает, что ответ мой будет «нет».

Я же противореча киваю. Хотя нутро прям вопит «нет». И это уже никак не относится к происходящему вокруг. Только к нам.

К тому, что происходит между нами последние дни. Тут и разум, как будто от хмеля первичных эмоций радости, что с ним всё в порядке, отходит, навязывая отойти от него. Но само тело не двигается, позволяя Егору продолжать не просто держать меня, но и закрывать от творящегося вокруг безумия.

Я ведь могу хоть минуту побыть неразумной?

Егор ответно кивает, как бы принимая мой ответ да, но и он продолжает выглядеть так, будто ничерта здесь нормального нет.

— Идём?

Он не ждёт, пока приду в себя, подталкивает вперёд, на ходу разворачивая и перехватывая за талию одной рукой, ведёт обратно за клуб. Идёт в спешке и торопит меня, постоянно оглядываясь по сторонам. А я просто иду. Не знаю, что уже правит мной: желание сбежать отсюда или желание идти с ним.

Не хочу думать.

Не могу.

Чувствую себя сосудом опустошённым, устала — это не то слово, что может описать моё состояние. Вдребезги — самое то.

Домой хочу, в свою комнату, и как бы сейчас это противоречиво ни звучало, за стальные спины Каймановых. Это ощущение, оказывается, ни с чем несравнимо.

Егор открывает пультом машину, затем мне дверь и ждёт, пока сяду, будто точно знает, что мне это сейчас необходимо. Затем обходит перед капотом и забирается в салон сам. Даже не ждёт и секунды, заводит мотор и газует. Едем в полнейшей тишине, оба смотрим только перед собой. Егор даже особо не двигается, руль держит левой рукой, вторую оставляя на коленях. Машину ведёт на редкость спокойно.

А вот напряжение между нами, противореча спокойствию наших видов, неумолимо растёт. Кожу покалывает и опаляет, будто языками пламени прикусывает. Воздух сгущает, дыхание учащает. Но мы всё молчим.

Впервые сдаюсь и руками талию обхватываю, ладонями проходясь по гладкой поверхности куртки, но тут…

Не сразу соображаю, что во что-то вляпываюсь пальцами. Влажное, вязкое… Хмурюсь, поднося пальцы ближе, чтобы разглядеть, и…

Твою ж мать!

— Егор?.. — у меня дыхание спёрло.

Тяжело сглатываю, но всё встаёт где-то на уровне горла. Впиваюсь в Егора недоуменным взглядом, но он в ответ не оборачивается, лишь на скуле проступает желвака. Он знает, что я смотрю, и намеренно меня игнорирует, что только подтверждает мои догадки. Сама я точно не ранилась, а значит эта кровь принадлежит ему.

— Егор, — вновь пытаюсь позвать его.

Тихо как-то уж слишком, дыхания не хватает, но он всё равно меня слышит. Реакцию вижу его в напрягающихся скулах, дёргающемся кадыке и становящемся мрачным лице. Проходит, наверное, секунд пять, прежде чем он, наконец, обращает на меня взгляд. У меня же ощущение, что всё это время сердце не бьётся, потому что стоит увидеть его глаза, как оно со всего размаха ударяется в грудь. Он злится — вот, что я вижу в его льдистых глазах. При том так, что у меня даже духу не сразу хватает, чтобы озвучить вопрос.

— Ты ранен? — с дрожью выдыхаю.

Но отвечает Егор так, будто это с моей стороны была констатация факта.

— А ты сбежала, — кидает спокойно и снова смотрит перед собой, прежде чем добавляет: — Снова.

Что?

У меня лишь глаза округляются и дар речи основательно пропадает, пока пытаюсь понять, при чём здесь вообще я.

Он РАНЕН!

— Как… — пробую собрать мысли в кучу, но всё безуспешно. — Господи, Егор, как…

И головой трясу, будто никак поверить не могу, что это действительно так, а сама взглядом рыскаю по его телу, пытаясь найти, куда его ранили. Пока… Рука! Он не держит её на коленях, он придерживает ей правый бок. Пальцы сами дёргаются, чтобы оттянуть ткань куртки, но не успевают пересечь и половины пути, как мою руку резко перехватывает Егор за запястье.

— Пустяк, — отрезает, даже не смотря в мою сторону, но я то не дура.

Само то, что он пытается держаться спокойно, уже говорит о том, что ничего пустякового там нет. К тому же ещё и руку мою не отпускает, точно зная, что я не отстану.

Что я, конечно же, делать не собираюсь. У меня в голове будто разом что-то переключается, стена рушится, за которой умудрялась прятать все чувства к нему. Они так резко переполняют, что даже тело потряхивать начинает. А может это от страха. Страха за него…

— Тебе надо в больницу, — надавливаю жёстко, всего на секунду удивляясь, что вообще могу так.

Тем более, с ним.

Хотя уже не следующую понимаю, что по-другому с ним не сработает. Слишком хорошо знаю. Поэтому не удивляюсь, когда его короткий взгляд обжигает суровостью.

Его ответ — нет.

— Егор! — надавливаю я, но тут же вздрагиваю его ответной реакции.

— Лина! — рявкает он и взглядом в меня впивается жгучим. — Успокойся и сядь нормально! Мы едим домой, и точка!

— Зачем? — сама не знаю, почему именно этот вопрос озвучиваю, но моя рука уже не сопротивляется, буквально обмякает, как и разом моё состояние.