Одержимый сводный брат (СИ) - Ирсс Ирина - Страница 78

Однако на этот раз говорит то, что не ожидаю:

— Поверь, птичка, мне даже и рассказывать не надо, скоро причина сама вернётся в город, и это так или иначе всплывёт.

Я тут же хмурюсь, пытаясь понять, что это значит, но Егор не даёт мне надолго задуматься, объявляя:

— Мы приехали.

А потом не ждёт, тут же выбираясь из машины и открывая мне дверь. Но я сдаюсь не сразу, с подозрением буравлю его взглядом, однако он даже не думает задерживаться на месте. Машинально иду за ним, пока внезапно не осознаю, что мы двигаемся не в сторону набережной.

— Погоди, — я оглядываюсь, чтобы понять, что здесь можно найти. В многоэтажке, вдоль которой мы идём, нет ни кафе, ни чего-то подобного. — Куда мы идём, Егор?

Но он лишь хитро мне улыбается, находит мою руку и переплетает наши пальцы.

— Терпение, птичка, — заговорщицки подмигивает и заводит меня во двор дома.

— Парк? — спрашиваю, когда вижу целую стену из огромных высоченных сосен.

Но тут же сама понимаю, что они находятся за ограждением. Верчу головой, окончательно запутавшись, когда неожиданно Егор поворачивает к подъезду и сразу достаёт ключи, открывая дверь домофона. На связке таких аж целых три.

— Подожди, — торможу его, не давая зайти, — ты же не задумал, ну… — я не знаю, как собраться и выдать напрямую. К тому же недалеко от нас бегают дети. Поэтому я максимально понижаю голос: — Ты же не задумал ничего пошлого?

Егор встаёт так, чтобы его тело не давало закрыться двери, и окидывает меня таким откровенным взглядом, что аж мурашки по коже бегут.

— Что за грязные мысли бродят в твоей голове, птичка? — откровенно смеётся он. — Хотя, нет, стоп, мне они нравятся. Запомни их, пожалуйста, мы как-нибудь обязательно устроим что-то подобное.

Он пользуется моей растерянностью и втягивает в подъезд, тут же прижимая меня к себе. А я прям вся вспыхиваю разом. Темно, и Егор совсем рядом. Дыханием своим тихим губы обжигает. Становится страшно, но при этом так волнительно, что дыхание учащается от возбуждения. Егору же хватает одного только на меня взгляда, чтобы понять, что со мной происходит.

Он знает, всегда знает.

Но дальше ничего не следует, лишь покачивание головой и причитания:

— Крылова-Крылова.

А потом он отступает, за его спиной мгновенно срабатывает датчик и включается лампа. Огромное пустое фойе, каждый шаг Егора разносится эхом, такое ощущение, что здесь никого нет. Мой взгляд непонимающе обводит каждую деталь. Несколько диванчиков, рядом с окном, пустой стеллаж, почтовые ящики.

— Егор?.. — в моём голосе уже звучит вопрос, и он его понимает, но не отвечает. Идёт до лифта, пока я медленно ступаю по звонкому кафелю. В такой тишине каблуки особо громко стучат по нему. — Ты же…

— Давай, заходи, Лина, — кивает Егор на распахнувший двери лифт, ясно давая понять, что ответы будут потом.

С глубоким вздохом сдаюсь. Ладно, так или иначе я всё узнаю. К тому же, вариантов здесь немного.

Мы приезжаем на тринадцатый этаж, а мне почему-то вдруг весело становится от цифры. Уверена, была бы возможность Егор выбрал «666». Дальше иду за ним без вопросов, а когда подходим к двери, и Егор её открывает, окончательно убеждаюсь, что всё правильно поняла.

— Это твоя квартира, — говорю, проходя и оглядывая прихожую.

Большая, но почти пустая. Справа во всю стену зеркальный шкаф купе, небольшой пуфик с тумбой для ключей. Но никаких вещей. Слева же вместо стены что-то вроде маленького водопада за стеклом, подсвеченного голубым цветом. Я чуть прохожу вперёд, заглядывая в огромную гостинную-студию.

— Нет, не моя, — раздаётся сзади неожиданно близко, что даже умудряюсь слабо вздрогнуть. Егор встаёт прямо позади меня, телом к моей спине прижимается и скользит одной рукой на талию, чтобы в шею прошептать: — Она наша, Лина.

Я резко шарахаюсь вперёд, сама не знаю, почему, но мои глаза распахнуты в изумлении, когда поворачиваюсь к нему лицом.

— Что значит наша?

А Егор будто наступает, шагает вперёд, вновь приближается максимально близко, ладонь на скулу кладёт и заправляет волосы за ухо.

Смотрит в глаза предельно серьёзно.

— Ты же не думала, что мы будем вечно жить в доме отца?

— Нет, но…

Егор берет моё лицо за подбородок.

— Я устал прятаться по углам.

— Мы особо и не прячемся, — как будто оправдываюсь я.

Не знаю, что сильнее пугает: то как Егор на меня смотрит или то, как напирает, заставляя меня пятиться спиной назад. Мне кажется это чем-то очень значимым. Выходящим за привычные рамки.

— Да, ладно, Лина, ты лишний раз не даёшь себя поцеловать, боясь, что нас увидит отец.

Я вновь пытаюсь возразить, но Егор не даёт.

— А я хочу делать так, — поглаживая мой подбородок, он прижимается к моим губам, сбивая не только дыхание, но и ритм сердца.

Мягко сминая их, растягивая поцелуй, от которого тянет сердце. Кладу руки ему на плечи и скольжу на затылок. Не хочу вроде и поддаваться, но меня так и тянет приникнуть к нему.

— Всегда и везде, в любое время, постоянно, — перебирает Егор, ведя меня и дальше спиной назад вглубь, пока мы не упираемся в стену.

— К тому же, отца в последнее время слишком много в доме.

— Ну, ты не можешь его упрекнуть в том, что он захотел отдохнуть, — продолжаю стоять на своём.

Это ведь всё быстро, так?

Или…

Ох…

Губы Егора находят невероятно чувствительное место на моей шее, посасывая его и оставляя влажные поцелуи, что у меня пальцы ног сжимаются и закатываются глаза. Потолок начинает кружится.

— Мои глаза скоро закровоточат от вида его клетчатых шорт, — его губы спускаются ниже, к ключице, пока пальцы растёгивают пуговку шифоновой блузки.

Мой разум плывёт.

— Ты не можешь осуждать человека за его вкус. Он наслаждается жизнью.

На мгновение Егор останавливается, чтобы поднять голову и посмотреть мне в глаза.

— Я тоже хочу наслаждаться жизнью, — говорит он и тут же стягивает с плеч полностью расстегнутую блузку, позволяя ей скатиться вниз и упасть к нашим ногам. — И не хочу, чтобы нам кто-то мешал.

Я остаюсь в одном белом кружевном лифчике и юбке. И то, от которой Егор точно намеревается избавиться, стоит ему только проникнуть обратно ко мне. На этот раз в безудержном поцелуе, от которого не только вращается потолок, а весь мир целиком.

— Это было-то всего один раз, — вот теперь я точно не знаю, зачем возражаю, но уже не могу остановиться. Мне нравится, как Егор уговаривает меня. И метод его вееееесьма действенный.

— Правда? — Егор резко дёргает на себя, дерзко так и с вызовом, заводя руку на поясницу, чтобы расстегнуть замок на юбке. — Он начал ломится к тебе в комнату с криками, что придушит меня, если я тебе сделаю больно!

И тут я не выдерживаю и смеюсь.

— Тебе никогда не будет лишней отцовская порка, — бросаю вызывающе и тут же охаю, когда руки Егора, скользнув под пояс, резко сжимают мои ягодицы.

— Нет, Эвелина, больше никаких свидетелей, — говорит, прижимаясь ртом обратно к шеи и скользит кончиком языка вниз, вызывая необузданную дрожь. — Ты переедешь сюда, потому что я хочу тебя везде. У стены, — он спускается с поцелуями до ложбинки между ключицами, ладонью сминает грудь, второй ведёт по бедру, поднимая всё выше и выше юбку, пока она не оказывается на талии. — На диване, на кухне, — пальцем поддевает кружево и тянет его вниз, тут же захватывая ртом сосок, кружа по нему языком, до разливающегося жидкого удовольствия внизу живота, до дикой пульсации между ног. — Хочу тебя в ванне и на балконе. На ковре, на полу, да похрен где…

Неожиданно Егор выпрямляется, вновь оказываясь напротив моих глазах, которые очень тяжело держать открытыми. Я дыхание то с трудом могу поддерживать. Хочется просто замереть, раствориться, стать этим моментом.

— Я просто хочу иметь тебя двадцать четыре не семь, — и говорит то так, будто это не грязно и пошло.

А так, будто это самое настоящее признание любви.