Концерт Чайковского в предгорьях Пиренеев. Полет шмеля - Мерлин Артур - Страница 80

— Эй, а деньги? — спросил он тревожно, делая попытку тоже выйти из машины.

— Вот, — ответил я, протягивая ему две сложенные десятитысячные бумажки. — Пока хватит. Ждите тут. Я скоро… Наверное, скоро.

Он успокоился и откинулся на спинку своего сиденья. А я побежал вслед за Ларисой вдоль забора, пригибаясь и прячась, как настоящий шпион в кино.

В пролом я лез осторожно, боясь, как бы она меня не увидела. Однако опасения мои были напрасны. Как только я влез на территорию стройки, то сразу заметил яркое пятно впереди. Лариса поднялась по лестнице на недостроенный первый этаж. Она несла в руке переброшенный красный плащ, и это его я сразу увидел.

Она шла по первому этажу, не оборачиваясь, уверенно. Так, как будто ходила здесь часто.

Я побежал за ней. Вскоре мы оба оказались в огромном зале. Недостроенном, конечно… Стекол не было, гуляли сквозняки. Было прохладно. Зал был весь в толстых квадратных колоннах из красного кирпича. Наверное, тут планировался какой-нибудь роскошный холл. Или зал ресторана… Не знаю.

Лариса стояла впереди, я хорошо ее видел. Сам же я, едва только поднялся по бетонной лестнице, вынужден был спрятаться за колонну.

«Зачем она сюда приехала? — не понимал я. — Это же совершенно безлюдное место… Добрые хорошие люди не назначают встреч друг другу в таких местах…»

Вдруг сзади себя я услышал шаги. Кто-то поднимался сюда по лестнице. По той же лестнице, по которой поднималась Лариса, а потом я. И возле которой я сейчас стоял.

Человек был один. Это я слышал точно. Деваться было некуда, и я спрятался за толстую колонну. Сомнительное укрытие, конечно, но мне оставалось надеяться, что никто не станет специально меня искать. Я же не чеченский боевик в развалинах Грозного…

Он поднялся и прошел мимо меня. Я неслышно повернулся и стал смотреть ему в спину. Он шел к Ларисе.

На человеке была короткая кожаная куртка и обтягивающие худой зад джинсы. Правда, все это было очень хорошего качества. Так, миллионер на загородной прогулке…

Но Боже мой! Кто же это?!

Я узнал его, и сердце мое часто забилось. Мне даже показалось, что оно стучит слишком громко, могут услышать.

Это был Шмелев!

Тот самый Шмелев, которого я оставил вчера в бане, расслабленного, с двумя проститутками… Который, оказывается, после этого и звонил ночью Ларисе и назначал ей тут встречу…

Я все еще называл это про себя встречей. Мне не хотелось называть это свиданием. Не хотелось до самого последнего мгновения. Но оно, это мгновение, наступило со всей неминуемостью.

Я просил судьбу не показывать мне этого. Брат не должен видеть такого… Тем более на следующий день после похорон брата…

Судьба не послушала моих просьб. Это было свидание. Только очень необычное. Сколько свиданий я поставил в разных спектаклях! Мне казалось, что я знаю о свиданиях все… Но я жестоко обманывался в своих знаниях. Я знал не все.

Шмелев приблизился к Ларисе. Она стояла перед ним, прямая, стройная, на своих высоких каблуках.

Они обменялись несколькими словами. Я стоял слишком далеко, чтобы слышать что-либо. Кроме того, с улицы, несмотря на ее отдаленность, слышался неумолкающий рев грузовиков. Это была крупная транспортная артерия, и многотонные грузовики мчались по ней бесконечным потоком.

Этот гул наполнял все вокруг, он смешивался с гулом в моей голове… После нескольких сказанных друг другу слов мизансцена изменилась.

Лариса медленно, очень медленно стала опускаться на колени перед Шмелевым. Она встала на колени прямо на бетонном полу, усыпанном всяким строительным мусором. Лицо ее при этом я хорошо видел. Оно было покорное и просительное. Как бы прося о чем-то, Лариса вытянула шею к Шмелеву и открыла рот.

Она так и стояла с открытым ртом, пока Шмелев расстегивал брюки… Я, как зачарованный, смотрел на раскачивающуюся ритмично фигуру Шмелева и качающуюся ему в такт голову Ларисы.

Шмелев стоял, засунув одну руку в карман куртки, а в другой он держал сигарету, которую курил… Лицо его при этом выражало полнейшее равнодушие к происходящему.

Потом он докурил сигарету, выбросил ее, и она, описав полукруг и рассыпая сверкающие искры, упала невдалеке. Шмелев опять что-то сказал Ларисе, и она выпустила его плоть изо рта. После этого она поднялась на ноги, но лишь для того, чтобы повернуться спиной…

Лариса сделала шаг вперед и вновь опустилась на пол. Только теперь она встала на четвереньки. Стоя так, она сама завела руки назад и подняла юбку. Она была узкая и пришлось ее задирать. Лариса была в чулках, так что ей не пришлось снимать колготки. Она только спустила трусики, обнажив ягодицы.

Шмелев опять сказал ей что-то, и я, хоть и не услышал его слов, но понял, чего он хотел. Потому что Лариса широко расставила колени и потом уперлась в пол локтями. Так она стояла на четвереньках перед мужчиной, на коленях и локтях, высоко задирая зад. Он белел в полумраке зала.

Шмелев поимел ее сзади. При этом я видел, как вздрагивают оголенные раскинутые в стороны ноги Ларисы, как она скребет по полу носками красивых туфель.

Вскоре Шмелев встал и поправил одежду. Лариса все продолжала стоять перед ним, не меняя позы. Она повернула к нему голову и что-то спросила, но он отрицательно покачал головой, и женщина опять склонила лицо к полу.

Он стал говорить ей что-то. Лариса слушала его в этой ужасной позе, не смея встать и переменить свое положение. Он говорил ей, а она так и стояла, склонив голову. Говорил он довольно долго.

Я смотрел на все это и сгорал от стыда.

«Что я делаю? — проносились в моей голове дикие мысли. — Чему я оказался свидетелем?»

Я даже, наверное, не вполне поверил своим глазам. В памяти всплыли вчерашние картины наркотического сна. В том красном царстве они тоже совокуплялись — Шмелев и Лариса. Тогда это было плодом моих болезненных фантазий. Может быть, и сейчас это не является реальностью?

Может быть, я вообще сошел с ума? Или вдруг возобновилось действие наркотика?

Шмелев сказал последние слова и потом вдруг подошел к стоящей в той же позе Ларисе и поднял ногу. Он прицелился ботинком и аккуратно пнул носком в раздвинутые ягодицы женщины…

Удар был не сильным. Лариса только потеряла равновесие и ткнулась лицом в пол. Но тут же вновь встала на локти. Только до меня донесся ее стон. Она так и не посмела повернуть к Шмелеву лица. Она стояла, опустив голову, и я видел, как свисают ее груди, как дрожит ее тело, и как слезы капают на бетонный пол со следами штукатурки…

Шмелев повернулся и, не говоря больше ни слова, пошел к лестнице. Он прошел мимо меня, чуть не задев меня плечом. К счастью, он не увидел меня.

Я услышал, как он быстро спускается по лестнице. Лариса еще некоторое время стояла, так, как он ее оставил, а потом встала и принялась приводить в порядок свою одежду.

Я не стал дожидаться, когда она окончательно придет в себя после своего столь странного свидания, на которое она так спешила и на которое так красиво нарядилась… Я не стал терять времени и побежал вниз, надеясь, что не догоню Шмелева…

Я выскочил на улицу, благополучно проползя через забор, и метнулся к ожидавшей меня машине. Парень исправно ждал меня и читал газету.

— Ну как, застали? — спросил он меня. — Или дальше поедем? Может быть, еще куда-нибудь надо?

— Нет, поедем обратно, — выдавил я из себя.

И только в тот момент, когда мы уже отъезжали от тротуара, я заметил одиноко стоявшую невдалеке машину. А из нее на меня внимательно смотрели глаза Шмелева — умные и косые…

Внутри у меня похолодело. Что за человек! Он не уехал после всего. Он на всякий случай ждал, не выйдет ли кто оттуда вместе с Ларисой. Или вместо нее. И он дождался. Я попался, как мальчик…

В общем-то в этом нет ничего удивительного. Я же не профессионал, а самый настоящий дилетант в этих делах. Рассуждать и анализировать я могу, а озираться по сторонам — нет. Вот я и попался впросак.

Но думать об этом я сейчас не хотел. Слишком потрясла меня сцена, увидеть которую я никак не ожидал. Все, что угодно, но только не это!