Ученик пекаря - Джонс Джулия - Страница 76

— А как же твои родные?

— Да нет у меня никого.

— Что же ты будешь делать, когда вернешься в город?

— Не вернусь я туда, — с вызовом заявил Хват.

— За мной ты, во всяком случае, тащиться больше не будешь.

— Попробуй помешай мне. — Хват задрал подбородок.

— Ну а пить-есть что станешь?

— По дороге что-нибудь да подвернется, — небрежно повел плечами Хват.

Таул перевел дыхание.

— Это не игра, мальчик. Один ты долго не протянешь.

— Тянул же я в Рорне до сих пор, и неплохо.

— Там, куда я иду, будет куда опаснее, чем в Рорне.

— Позволь мне идти с тобой. — Мальчик с мольбой смотрел на Таула.

— Я иду пешком — ты будешь меня задерживать.

— Пока что я от тебя не отставал.

— Мои запасы рассчитаны только на одного, и денег недостаточно, чтобы купить еще.

— Мне никогда не составляло труда добывать деньги, — заулыбался мальчик. — По части звонкой монеты я мастак — точно тебе говорю.

— Ну довольно, Хват. Со мной тебе идти нельзя. Мне предстоит долгий, тяжкий путь и некогда с тобой возиться. Ступай обратно в город и оттачивай свое мастерство на достойных горожанах Рорна. — Таул понимал, что поступает жестоко, но только так он мог вразумить мальчишку. — Ступай. Если поторопишься, завтра на рассвете будешь в городе. — Мальчик метнул на него враждебный взгляд. — На вот. — Таул достал из мешка немного вяленого мяса. — Ты небось сутки нечего не ел.

Мальчик, не взяв мяса, зашагал прочь.

Таул посмотрел ему вслед, убедившись, что мальчик действительно идет в Рорн, а сам скорым шагом устремился на север, стараясь пройти побольше дотемна.

Мейбор разглядывал себя в зеркале. Да, пожалуй, он чуточку пополнел. Утром королевская знахарка дразнила его по этому поводу, настаивая, что ляжет сверху, иначе-де он ее раздавит. Мейбору же не нравилось, когда женщина сверху, — это место мужчины. Знахарка становится чересчур требовательной. Пора подобрать себе новую наложницу, и на сей раз она будет молоденькой: старое мясо ему приелось.

Мейбор раздумывал, не избрать ли на эту должность горничную госпожи Геллиарны, когда в комнату вошел его сын.

— Что тебе, Кедрак? — рявкнул отец, раздосадованный, что его отвлекли от мыслей о пышной тыльной части упомянутой горничной.

— Я с дурной новостью, отец. — Кедрак налил себе вина.

— Что такое? — встревожился Мейбор.

— Кто-то похозяйничал в наших садах с топором.

— Что-о?

— Около сотни деревьев изувечено. — Кедрак запустил руки в свои темные волосы.

— Где?

— В маленькой долине, вдоль которой идет охотничья тропа.

— Когда это произошло? — Мейбор заметался по комнате.

— Две ночи назад — смотритель прислал весточку с голубем.

— Он не догадывается, кто мог это сделать? Проклятые хальки, не иначе. Борк всемогущий! Хотел бы я, чтобы эта окаянная война никогда не начиналась.

— Вряд ли это хальки. Я был там в прошлом месяце — тогда их войска оттеснили далеко за реку.

— И все же это они. Кто еще способен на такое?

— Но прежде они ничего похожего не делали, отец. Не забывайте — хальки сами зарятся на наши сады. С чего бы они стали калечить яблони, которые надеются присвоить?

— Сто деревьев! Это при том, что доходы и так сильно снизились. Серьезно ли они повреждены? — Горе Мейбора было неподдельным. Он гордился своими садами — главным источником своего благосостояния. Ни один сидр не ценился выше, чем сидр из несторских яблок.

— Не могу сказать, отец. Но уж кто-кто, а наш смотритель не стал бы посылать голубя без веской причины.

— Как только кончатся дожди, ударит мороз — и яблоням крышка. В маленькой долине у нас самые старые деревья — и яблоки на них зреют сладкие, как мед. — Мейбор искал, что бы такое разбить или сломать. — Клянусь — я убью того, кто это сделал. — Он запустил через всю комнату кувшин с вином, который с грохотом ударился о стену, забрызгав красным бесценный ковер. — Есть новости о твоей беспутной сестре?

— Я так и не послал никого в Дувитт, предполагая сегодня отправиться туда сам.

— Я тоже поеду. Сперва в Дувитт, а оттуда в сады. Хочу сам взглянуть, велик ли ущерб.

— Вы уверены, что можете ехать, отец? Вы еще не совсем оправились от болезни.

— Я здоров, мальчик, — не рассчитывай, что получишь свое наследство прямо сейчас. До моей кончины еще далеко.

— Сейчас займусь приготовлениями.

— Не надо лишних хлопот и долгих сборов. Если поскачем быстро, будем в Дувитте дней через пять.

Мелли проснулась в полной темноте — должно быть, лампа погасла, пока она спала. Мелли не имела понятия, который теперь час и долго ли она тут находится. Все ее тело застыло, а встав, она убедилась, что платье и юбки промокли. Не следовало бы спать на сыром полу — но больше прилечь было негде.

Мелли нащупала в потемках лампу — она остыла, а стало быть, погасла уже давно. Пора бы уже Баралису принести воды и съестного. Мелли надеялась, что ждать осталось недолго. Но потом у нее мелькнула ужасная мысль: что, если Баралис собрался уморить ее голодом в этой конуре? И Мелли содрогнулась, охваченная страхом.

Но она постаралась отогнать от себя эти мрачные мысли — ей и без того было о чем подумать. Так, ей неотложно требовалось облегчиться, а в комнате не было ни горшка, ни ведра. Мелли отошла в уголок и задрала юбки — еще немного сырости, какая разница.

Потом она подошла к двери и прислушалась — но в соседней комнате либо никого не было, либо дверь была слишком толстой и не пропускала звуки. Мелли изо всех сил боролась с отчаянием. Ее мучило пребывание в темной, тесной конуре, изнуряла жажда. Она запела было, желая взбодриться, но голос ее звучал так заунывно, что она испуганно умолкла.

Но скоро за дверью раздался лязг ключей. Замок заскрежетал, и дверь распахнулась. Мелли, ослепшая от света, прикрыла рукой глаза.

— Добрый вам день, госпожа. — Глаза Мелли привыкли к свету — она различила внушительную фигуру Кропа на пороге. — Вы, я вижу, озябли и промокли. — Его доброта переполнила чашу, и по щекам у Мелли покатились крупные слезы. — Полно, госпожа, не плачьте. — Кроп, подойдя, нежно погладил ее по голове. — Давайте-ка разомнем немного ноги. — Он вывел Мелли из кладовки в соседнюю комнату. — Вот поглядите-ка, что я вам принес.

Он притащил ковер и ее платья из прежней комнаты, а еще поднос с едой, водой и вином. Не забыл он и тазик для умывания.

— Спасибо, Кроп. Какой же ты молодец!

Слуга покраснел до ушей.

— Здесь все свежее, госпожа, — кушайте, ведь вы, поди, проголодались.

Мелли ответила ему слабой улыбкой.

— Сначала я, пожалуй, переоденусь — на мне все мокрое.

— Это лучше сделать потом, — потупился Кроп, — когда вы вернетесь к себе.

— Так мне разрешено вернуться в мою прежнюю комнату?

— Н-нет. — Кроп не смотрел ей в глаза. — Лорд Баралис велел, чтобы вы вернулись в кладовку, как покушаете.

Мелли сразу пала духом: опять сидеть в этой клетке! Кроп, угадав ее настроение, сказал:

— Сейчас я устрою вас поудобнее. Принесу вам лампу, стул и одеяла.

Мелли удрученно кивнула — и Кроп, удовольствовавшись этим, принялся переносить в кладовку то, что уже принес.

Мелли поплескала водой на лицо и выпила стакан вина. Аппетит у нее пропал, но она принудила себя съесть с вином немного хлеба. Хмель вскоре согрел и приободрил ее, и она принялась за еду более усердно.

Кроп, закончив свои труды, беспокойно топтался рядом.

— Пора назад, госпожа, — вымолвил он наконец. — Лорд Баралис не велел выпускать вас надолго.

— Скажи, Кроп, — сказала Мелли, отрезая кусочек окорока, — а зачем лорд Баралис запер меня здесь?

— Этого я не могу вам сказать, госпожа.

— Вздор! — властным голосом отрезала Мелли. — Лорд Баралис сам сказал бы мне это вчера, если бы не торопился так.

Кроп задумался.

— Ну, раз он сам собирался вам сказать, то, пожалуй, могу сказать и я, как по-вашему? — Кроп улыбнулся, показав желтые зубы, из которых многих недоставало.