Я с тебя худею (СИ) - Донченко Татьяна - Страница 7

Я в отчаянии молюсь, чтобы он вышел оттуда поскорее и не могу думать ни о чем другом. Мне даже уже не стыдно перед официантом и двумя баристами, когда мой урчащий живот привлекает их внимание. Я стучу в дверь туалета и покрываюсь потом, мечтая только о том, чтобы не наделать в штаны.

***

Помнишь сцену из фильма «Тупой и еще тупее», как Джим Керри сидя на унитазе ноги задирал? У меня так же!

Отправляю сообщение подруге и выхожу из «Бонифация», вооруженная сумкой с ноутбуком на одном плече и спортивной сумкой на другом. Мне предстоит пройти самый серьезный квест за последнее время: «Добраться три остановки до «Олимпии» и не обделаться!»

Дорога проходит как в замедленной съемке. Все кажется заторможенным. Меня бросает то в жар, то в холод. Если бы мне сказали, что однажды я буду бежать в сторону спортивного клуба, я бы никогда не поверила!

На входе в «Олимпию» я буквально сбиваю с ног всех, кто попадается на пути. Меня провожают удивленными взглядами. Наверняка считают сумасшедшей. Живот крутит уже так, что больно ходить.

Когда наконец подействует лекарство?

В голове мелькает мысль отменить тренировку, но я не знаю как объяснить это Соколову.

На часах уже пять минут девятого, в раздевалке ни души. Я переодеваюсь в утягивающие лосины и объемную футболку. Новенькие, никогда не использованные кроссовки немного жмут, но это не самая моя большая проблема.

Мне кажется все зеркала в этом здании нарочно расширяют мое отражение. Куда ни глянь, везде ужасная картина. Я была бы замечательной моделью эпохи ренессанса. Но сейчас, к сожалению, двадцать первый век. Эх, не в то время я родилась!

Иду в зал с тренажерами и нахожу Соколова, сидящего на полу. Он держит в руках планшет и что-то увлеченно рисует.

— Прости за опоздание, — говорю я запыхавшимся голосом.

Соколов равнодушно произносит:

— За каждую минуту опоздания делаешь три берпи, — он быстро смотрит на часы и добавляет уже с ухмылкой, — с тебя тридцать берпи.

Я рассеянно моргаю. Знать бы еще, что это такое.

Леша аккуратно отставляет планшет на пол и в один изящный прыжок оказывается на ногах.

— Показываю, как правильно делать упражнение, тебе как новичку упрощенный вариант.

Он внезапно падает на пол, упираясь на руки, а потом складывается и прыжком на ноги завершает элемент. У меня лезут глаза на лоб. Тридцать таких штук? Да я умру, не сделав и три!

В глазах Соколова ни тени снисхождения.

— Ладно, — я падаю на пол, отжимаюсь и с трудом поднимаюсь, кажется уже потею.

— Без отжимания. Просто касаешься пола грудью и встаешь, — деловито произносит он.

— Есть, босс.

Соколов расхаживает туда-сюда, пока я, пыхтя и кряхтя, прыгаю.

— Итак, — Соколов расхаживает туда-сюда, пока я пыхтя и кряхтя прыгаю. — Спасибо, что прислала на почту все свои данные. Перемерять не буду. Верю на слово. И хорошо, что у тебя нет проблем со здоровьем. Значит, никакой пощады.

После прыжка я сгибаюсь. Опираясь на колени стою и дышу как сумоист. Пот капает со лба на пол.

— Почему ты решила похудеть?

— Потому что — вот, — я с трудом выпрямляюсь и показываю на всю себя. Неужели это не очевидно?

— Понятно, но почему именно сейчас? Обычно что-то служит толчком.

— Восемь эклеров за раз достаточный пинок под зад?

Соколов указывает на то, что моя передышка затянулась:

— Ты давай-ка не стой, а допрыгивай. У тебя еще одиннадцать берпи.

Я покорно выполняю все одинадцать убийственных берпи. Задыхаюсь, краснею, потею, но не останавливаюсь, назло ехидной морде Соколова. Он смотрит на меня внимательно, с любопытством. Ждет, наверное, что я попрошу пощады.

Все бы ничего, но во время прыжков у меня снова крутит живот. На тридцатый берпи я уже хочу умереть, но сначала убить своего тренера. Леша протягивает мне кулак, чтобы я стукнула о него своим и расплывается в улыбке:

— Молодец, боец!

Выпиваю всю бутылочку воды и обтираю лицо полотенцем, дыхание как у астматика. Живот еще громче бурлит, и я все-таки не выдерживаю и извинившись убегаю. А Соколов провожает меня обалдевшим взглядом.

***

Когда я возвращаюсь, он протягивает мне восьмикиллограмовую гирю и заставляет приседать. Я не отступаю и принимаюсь выполнять упражнение, чувствуя ужасную слабость в ногах.

— Все нормально? — он осматривает меня каким-то подозрительным взглядом, а я просто киваю и продолжаю считать приседания. — Ты выглядишь как-то бледно…

— Я стану твоей первой подопечной, которая склеит ласты.

Но не говорю о том, по какой причине реально могу их склеить.

— Тимур говорит: «Если не умираешь на тренировке, то ты халтуришь!» — с улыбкой он кивает на рекламный плакат с изображением того самого качка, с которым я видела его в «Цитрусе» вчера днем.

Я поднимаюсь с гирей в руках и понимаю, что мне снова приспичивает.

— Извини, мне надо… — не договариваю и выронив из рук гирю убегаю.

Даже знать не хочу, что он обо мне думает в этот момент. Меня уже едва несут ноги. Лекарство не возымело никакого эффекта. Кажется, стало наоборот хуже.

На выходе из раздевалки я замечаю, что действительно выгляжу болезненно.

— С тебя еще пресс и выпады… — Соколов садится на пол и смотрит на меня дергая бровью. Я с надеждой бросаю взгляд на часы. Уже десять. Мы не обсуждали время и частоту моих тренировок.

— Хочешь, чтобы завтра я не смогла шевелиться?

— Да. Хочу, чтобы ты вспоминала обо мне при каждом движении. Даже когда просто открывала глаза по утрам.

Его серьезное лицо никак не помогает мне понять есть ли в этих словах подтекст. Конечно есть! Это же Соколов.

— Извращенец!

На его лице появляется самодовольная ухмылка.

Я начинаю делать выпады и делаю их ужасно. Ноги меня совершенно не слушаются. Все что мне хочется — это свернуться калачиком и поплакать.

— У меня куча вопросов по «Мастеру вселенной», — говорю я тяжело дыша. Нужно всеми способами отвлечься.

— Чуть позже их задашь, дыши правильно: на усилии выдох, на расслаблении — вдох.

Я стараюсь следовать его указаниям и замечаю, что мне действительно стало проще справляться с одышкой.

— Что на счет питания? Что ты сегодня ела?

Резко выдыхаю и делаю передышку перед тем как лечь качать пресс.

— Ничего, только чай.

— Рехнулась что ли? Ктоприходит на тренировки на голодный желудок? Ты можешь потерять сознание или вообще тебя может стошнить прямо тут на полу!

Я ложусь на мягкий мат и задумываюсь.

«Может меня на этот пол, конечно, и не стошнит сегодня, но вот обделать я его точно рискую!»

Вслух я признаюсь в другом:

— Я хотела поголодать в счет тех калорий в эклерах.

Соколов закрывает лицо рукой и издает громкий, протяжный стон от безнадежности.

— Это самый тупой способ похудеть из всех, что я слышал!

«Это он еще не слышал про мой чудо-чай!»

Что-то подсказывает мне, что именно в нем — причина моих кишечных недомоганий. Надо все-таки погуглить что такое фенхель.

Пока я качаю пресс, Соколов рассказывает о правилах питания:

— Ты не должна испытывать голод. Вообще голодать нельзя, так быстро сорвешься и уж точно съешь что-то из запрещенки. Ты должна есть часто и понемногу. Нужно чувствовать сытость в течении дня, но насыщаться белками, жирами и углеводами в правильных пропорциях.

Что-то такое было в приложении для похудения, которое считает калории. Но я не обратила на это внимания.

— Знаешь, я не только расписываю программу питания своим подопечным, но и предлагаю комплексы от завтрака до ужина. Мы с Тимуром сами готовим.

Я не могу сосредоточиться. При мыслях о еде становится еще и тошно, и я падаю на спину. Все! Я больше не поднимусь. Всерьез подумываю о том, чтобы уползти от своего мучителя. Бежать уже не могу.

— Пять минут заминочка и закончили, — успокаивающим тоном говорит Соколов и показывает мне несколько упражнений на растяжку. Но я ни одно из них не делаю и снова убегаю в туалет. Точнее, уже не убегаю, а иду, держась за стены. Кажется, он больше никогда не согласиться заниматься со мной.