Трагедии - Еврипид - Страница 295

Менелай Да, подошло тебе, несчастный, туго.

Орест И вся моя надежда на тебя.

Меж горькими, сияя счастьем, царь,

450 Не откажи с друзьями поделиться

Избытками удачи, а в обмен

Трудов себе возьми и муки долю.

Не будь же скуп и нам отцовский долг

Уплачивай, подавленным нуждою.

Не правда ли: те призрачны друзья,

Которые в несчастье друга бросят?

Корифей Но старческой стопой сюда спешит

Сам царь Тиндар. Спартанец — в ризе черной,

В знак траура по дочери обрит.

Орест О Менелай, я гибну. Что за ужас,

460 После того, что сделал я, глядеть

На старика: меня вскормил он, внука

Он целовал, я помню, на руках

Меня носил, и, право, Диоскуров

Любили меньше Леда и Тиндар...

И вот, и вот... о, горе сердцу внука!

Чем за любовь я деду заплатил!

Лицо горит стыдом, а скрыться негде...

И тучей бы завесил я глаза...

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Те же и Тиндар (с домашней стороны). Он в трауре и обрит. Сопровождающая его свита также. Вначале он не замечает ни Ореста, который отошел в сторону, ни даже Менелая.

Тиндар 470 Скажите: где же он, наш царский зять?

Где Менелай? У гроба Клитемнестры

Мольбы творя с священным возлияньем,

Услышал я, что здесь он и с женой

И невредим... Да, сколько лет разлуки!..

Но где же он?.. Ему, направо став,[656]

Хочу сказать, что свидеться не чаял

И что обнять его отрадно мне.

Менелай Привет тебе, чье ложе зрело Зевса.

Тиндар Тебе привет от тестя, Менелай.

(Хочет подойти, но замечает Ореста и в ужасе отступает.) Га... Нам не дано предвидеть бед... А жаль...

Змееныша и матереубийцу

Я нахожу перед дворцом — и блеск

480 Недужных глаз в груди вздымает злобу.

Беседуешь с нечистым, Менелай?

Менелай Его отец был близок мне... Что хочешь?

Тиндар С такой душой Агамемнонов сын!

Менелай Иль не почтить отца в несчастном сыне?

Тиндар Меж варваров[657] ты им подобен стал.

Менелай Так уж родных теперь не чтут в Элладе?

Тиндар Законы чтут и чтить велят у нас.

Менелай Для мудреца все, что велят, — оковы.

Тиндар Будь мудрецом тогда, я не мудрец...

Менелай 490 Да, старца гнев едва ли умудряет...

Тиндар

(сдержанно) Возможен спор о мудрости, но спор,

Умен ли был Орест, едва ль возможен;

Коль белое всем бело и черно

Всем черное, безумней, верно,

На свете не найдется. Он признать

Всем эллинам священного закона

Не захотел; когда отец его

Дух испустил, ударом пораженный

Гнуснейшим, — да, всегда скажу: удар,

Что дочь моя замыслила, был гнусен;

500 Преследуй мать законом и тотчас

Вон вышвырни ее, — и из несчастья

Он вышел бы прославленный за ум,

Закону страж и друг благочестивым...

А он что делает? На тот же путь

Греха идет и, мигом забывая

Свой сан судьи, — убийцей, палачом

Становится, презреннее убитой.[658]

Ну, сам скажи мне, Менелай, положим,

(указывает на Ореста) Что и его жена убьет, потом

Сын отомстит и мать уложит мертвой,

510 От сына сын — и снова кровь и смерть...

Да где ж конец кровавой этой цепи?

Нет, хорошо придумали отцы:

Коль человек запятнан кровью, встречи

Он должен избегать и не позорить

Согражданам глаза, сначала пусть

Очистится изгнаньем... Но убийцы

Не убивай. Иначе загрязнен

Всегда один последний мститель будет.

Безбожных жен не защищаю я