Мое стихийное бедствие. 1 часть (СИ) - Тоин Дарья - Страница 33

Алика тяжело выдыхает и начинает сдаваться, треснув ладошками по коленям, пока её брат не подъехал к месту разворота.

— Ну, Мир! Да хватит уже… — Тот продолжает гнуть свою линию. — Ладно! Ладно! Да в порядке я! Не надо к родителям!

Срабатывает, он перестраивается на среднюю. И мне даже жаль тех, кто едет позади нас.

— В "Надежде" ты что забыла? — Спрашивает обеспокоенным тоном старшего брата.

Кажется, я ей завидую. Обо мне так никто не заботился. Потому хочется болеть за него и крикнуть ей что-то типа: "Ну, отвечай уже! Хватит его расстраивать!"

А он и правда похоже расстроен. Или мне так только кажется? Блин, будто кино смотрю!

— Ну, — Алика слегка оборачивается, намекая на лишние уши, — я не хочу здесь, при ней.

Он ухмыльнулся? Серьезно!?

— Нина, — уточняет Дамир, — ты же не передумала и до сих пор хочешь ко мне?

Так, надо валить из этого фильма! Я вроде брала билетик, а не собиралась учавствовать в мюзикле! Но все же киваю, не найдя сил выговорить.

— Не передумала, — подтверждает сам, заметив ответ в отражении заднего вида.

Девушка рядом фыркает.

— И типа у вас двоих всё серьезно!? Вот, с ней!?

Отвечает раньше меня.

— У нас все серьезно. С ней.

Та фыркает еще раз, а я почему-то рада бесить эту знойную вредину, пряча улыбку от отражения её брата, только поздно... тот улыбнулся в ответ.

— Тогда я лучше выйду! — Начинает Алика. — Я не собираюсь смотреть, как она тебе строит глазки.

Нормально вообще?

— Ты вообще нормальная? — Срывается у меня, на что Дамир глубоко выдыхает и очевидно не дает нам сцепиться.

— Алика, прекрати. — Кидает взгляд на нее, отчего та снова заерзала, — Нина, не поддавайся на провокации.

— Я её не провоцирую! — Обижается пуще прежнего.

— Да? — Спрашивает Дамир совершенно спокойно. — Так в "Last Hope" ты что забыла?

— Я взрослая девочка, Дамир.

Ухмыльнулся.

— Мне все же развернуться и отвезти взрослую девочку сразу к родителям?

Взгляд метнула.

— Тогда я им расскажу про эту твою… — Кривится, стерва, — Нину!

— Вперед. — Соглашается. — Деду она уже понравилась!

Противник повержен, а я уже не скрываю свой смех, оценив прелесть заднего сиденья. Будто побывала в кулуарах, и теперь не знаю, что со всем этим делать.

Ну, наверное, любоваться ночным городом? Есть что-то в этом скоплении стекла и бетона, в движении жизни, что начинается только сейчас и под утро уже погаснет.

И, да, мне вроде бы не хочется спать, я взбодрилась, слушая этих двоих.

— Мы почти приехали, Нин. — Врывается в мысли Дамир, опять тепло улыбнувшись.

Я киваю, как дура, вцепившись в запястья. Мне… неловко.

Спустя пару минут моих метаний он и правда сворачивает во двор старинной пятиэтажки. Стоп, он здесь… живет? Не укладывается в голове.

Я думала, это будет квартира в элитной новостройке. Пентхаус с видом на город, что-то такое… современное. Но никак не дом образцового типа с идеально сохранившейся лепниной.

А он останавливается напротив парадной, помогает выйти сестре, которая совершено не церемонится, уже сбегая к дверям. Дамир протягивает мне руку, улыбнувшись моему замешательству.

— Опять не оправдал надежд?

У меня на лице все написано?

— Нет… это…

Алика вдруг решает напомнить о себе и поторопить:

— Ты бы знала, сколько стоят эти квартиры, — растягивает, думая обидеть, — провин-циал-ка!

— Ли! — Шикает её брат. — За языком следи.

Но та лишь пожимает плечами и спокойно выдает:

— Я в туалет хочу, Мир, и меня бесит эта твоя стерва!

— Я тебя тоже уже очень люблю. — Спокойно фыркаю в ответ, получая вздох от Дамира.

Тот сжимает мне руку крепче, блокирует машину и помогает дойти до его сестры, будто без его рук я бы растаяла.

Я пытаюсь не удивляться тому, что в этом здании на лестнице лежит алый ковер, почти идеально сочетающийся с платьем этой темненькой курицы… ладно, я та еще стерва, она права.

Пытаюсь не удивляться, что здесь есть лифт, совершенно не похожий на обычную кабину. Да и вся шахта открыта, огорожена от зевак лишь изящно сваренными прутьями.

Алика открывает железную кованую дверь, пропускает нас, закрывает дверцу и захватывает еще одну — самой кабинки. Здесь тесно и немного страшно.

Непроизвольно прижимаюсь к Дамиру крепче, боясь того, как дернулось это нечто, начиная медленно поднимать нас мимо чужих лестничных клеток.

— Трусишка, — он вдруг шепчет, следом поцеловав в затылок… и мне хочется дернуться, но остаться здесь без его рук, очевидно, сложнее.

Зато Алика ведет плечами и, не стесняясь, выдает:

— Вы мерзкие. Хоть меня бы постеснялись!

Дамир опять отвечает за нас:

— Зачем нам тебя стесняться?

Ли закатывает глаза и демонстративно вздыхает:

— Ах да, это же не её подружка сейчас спит с моим бывшим!

Я кусаю губу, не сразу решившись.

— Мне жаль...

— Чего? — Отвечает та, жутко напоминая сейчас Котова, точно так же отреагировавшего на моё сострадание. — Чего тебе жаль, Нин?

Знаю эту реакцию, но все равно решаюсь на правду, будто жизнь меня ничему не учит:

— Жаль, что он тебе изменил.

Меняется в лице, и я уже жду упреки, но та вдруг ведет плечами, ловит взгляд своего брата, сжимает губы, будто отвечая ему на что-то, и только после говорит мне:

— Это все равно бы когда-то произошло.

Пытаюсь посмотреть назад, не понимая, что сейчас передал ей Дамир, отчего она не загорелась…

Но он снова целует, обнимая крепче.

Лифт вдруг дергается, остановившись на последнем этаже. Его сестра справляется с дверями, выходит первая, добавив и выставив указательный палец:

— И это не значит, что ты не провинциальная стерва!

Сдавливаю крепче руку, не отпускающую мою, попросив его не вмешиваться. Алика права, и всё это становится куда интереснее.

Почему и зачем?

Нина

Дамир открывает железную массивную дверь, пропускает нас. Алика быстро скидывает туфли и проходит куда-то внутрь, радуясь царящему сквозняку.

Надо мной загорается свет, и я пропускаю пройти хозяина, пока сама не знаю, куда себя деть такую.

Что я тут забыла? Вспоминается обещание быть вечером дома у Анны Андреевны, будто оно что-то для той значит.

— Я…

Он не дает мне договорить, быстро наклоняясь ко мне и целуя в нос. Следом отстраняется, и будто ничего сейчас не случилось, убирает обувь свою и сестры на железную обувницу.

Я прикасаюсь к кирпичной кладке рядом, не переставая краснеть. Что хотела сказать? Да черт его знает.

— Чувствуй себя как дома, — улыбается чудище, уходя вглубь квартиры.

Выдыхаю, бью три раза по грудной клетке, будто та от этого перестанет болеть, изнывая.

Что я тут забыла?

Ладно, к черту… бегло осматриваюсь, поражаясь высоте потолков. Явно больше трех метров, и как называется этот стиль? Лофт? Да. Точно.

Дамир ушел вперед по этому огромному коридору, но я не спешу за ним. Медленно привыкаю: справа, похоже, три комнаты, впереди — зал, совмещенный с кухней, и уборная, где скрылась его сестра. Сколько здесь квадратов? Ну, где-то три Светиных квартиры, наверное.

Он здесь один живет? Давно? Или с сестрой? Нет, скорее, один.

Не решаюсь заглянуть в черные стеклянные комнатные двери, просто прохожу мимо, замираю на пороге гостиной.

Дамир замечает меня, сам стоя за кухонным островком, улыбается и салютует мне стаканом с водой, следом жадно испив из него.

— Хочешь? — Потирает губы ладонью, стирая капли.

Мотаю головой, опять осматриваясь. Меня не пугают эти серые стены, не пугают огромные стеллажи с открытыми черными полками, на которых то тысяча книг, то тысяча безделушек. Здесь уютно и очень много места, и мне хочется все рассматривать. Будто хозяин этой квартиры все сделал под себя и свой характер — всеобъемлющий и желающий охватить, обнять, получить всю меня. И я точно должна этого бояться или хотя бы не привыкать.