Чёрные узы и Белая ложь (ЛП) - Синглтон Кэт - Страница 54

— Хочешь поцеловать меня?

— Я хочу сделать с тобой гораздо больше. Но это хорошее начало.

Он сокращает расстояние между нами, сливая свои губы с моими так, как я никогда не устану. Я провожу пальцами по аккуратно уложенным завиткам его волос, используя их как рычаг, чтобы притянуть его ближе к себе. Я оставляю все свои вопросы незаданными, решив вместо этого погрузиться в ощущение его губ, прижатых к моим.

Бек поднимается с колен, заползает на кровать и прижимается ко мне своим телом. Мне нравится ощущать его вес на себе, скользить руками под его пиджак и чувствовать, как его мышцы напрягаются под моими прикосновениями.

Он ошеломляет меня своим поцелуем, заставляя меня отчаянно нуждаться во всем, что он готов мне дать. Поцелуй заставляет меня забыть о команде, полной людей, ожидающих по ту сторону тонкой двери. Я не проснулась, когда мы сели в самолет, но если это та же команда, что и тогда, когда мы летели в командировку, то с другой стороны нас ждет много людей.

Рука Бека находит мою левую руку, толкая ее вверх по кровати, продолжая целовать меня. Он переплетает свои пальцы с моими, проводя большим пальцем по бриллианту. — Значит, это да?

Его губы перемещаются от моего рта к моей шее. Он сосет нежную кожу, заставляя все мое тело покрыться мурашками. — Ты уже знаешь ответ, — говорю я ему, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, пока он задирает толстовку и обнаруживает меня в том же белье, что и вчера.

— Я собираюсь купить тебе еще много таких.

— Ты уже много мне купил. — Я стону, когда его язык скользит по моему соску через ткань лифчика.

Он смотрит на меня, его лицо между моих грудей, с устрашающей улыбкой. — Я хочу видеть тебя во всех возможных цветах. “В каждой” ткани. “В каждом” стиле. Тогда я смогу узнать, как хорошо они смотрятся на полу.

Моя спина выгибается над кроватью, когда его теплый рот целует кожу моей грудной клетки. Я уже мокрая, мое тело точно предчувствует, куда направляется его язык. — Есть еще много мест, куда они могут отправиться. — Хотя я знаю, что рядом с нами толпа людей, когда он просовывает пальцы за пояс моих брюк, я ловлю себя на том, что приподнимаю бедра, чтобы позволить ему снять их с меня.

— Мне не терпится увидеть каждого из них до последнего.

Я не удосужилась надеть нижнее белье, когда одевалась этим утром. В штанах, которые я выбрала, и толстовке большого размера не было необходимости. Вместо этого я спрятала свои трусики на дно одной из сумок и пошла без них.

— Боже, малышка, я еще даже не прикоснулся к тебе, а ты уже такая мокрая и опухшая для меня.

— Бек, — стону я, когда он целует меня ниже пупка. — А если они нас услышат?

Я чувствую дыхание от его смеха на своей коже. — Тогда они узнают, как хорошо я забочусь о своей девушке.

Я внутренне схожу с ума от того, как он говорит «моя девушка», когда он проводит пальцем по моей мокроте. — Или, лучше сказать, моя невеста.

Я никогда ничего не делала, если бы знала, что другие люди могут меня услышать. Наверное, я никогда не хотела кого-то настолько сильно, чтобы не дождаться, пока мы останемся одни. Но сейчас я рядом с Беком. Мне все равно, услышат ли они. После того, как все будет сказано и сделано, может быть, мне будет стыдно смотреть в глаза Эзре или стюардессам, но сейчас я слишком отчаялась, чтобы снова почувствовать его губы на себе, чтобы меня это волновало.

Прежде чем он поместит свой рот именно туда, куда я хочу, он поднимается вверх по моему телу и нежно целует меня в губы. Я хочу спросить его, почему он остановился, когда его пальцы обхватили низ толстовки. Он поднимается, натягивает ткань через мою голову и бросает ее на матрас рядом с нами.

Я осталась в одном лифчике, а он все еще полностью одет в свой костюм. — Как бы мне это ни нравилось, — его пальцы скользят под ленту лифчика, — это должно уйти. — Ему не требуется много времени, чтобы дотянуться до меня и отстегнуть его от моего тела. Ткань выбрасывается вместе с остальной одеждой рядом с нами.

Теперь действительно несправедливо. Я совершенно голая, а он парит надо мной в костюме-тройке. Может быть, это неправильно, что мне нравится это ощущение, что на мне нет ни намека на ткань, в то время как его присутствие кричит о деле с официальной одеждой.

— Ты знаешь, какая ты красивая? — произносит он, глядя на меня с таким восхищением.

— Бек, — шепчу я, его слова не просто возбуждают меня. Я мокрая и готова к нему, но мое сердце тоже присоединилось к веселью, подпрыгивая, когда он назвал меня красивой.

— Каждый чертов дюйм твоего тела потрясающий. В тебе нет ни гребаного изъяна.

Я вскрикиваю, когда его пальцы сжимают мою лодыжку, и он тянет меня вниз по матрасу, пока мои ноги почти не свисают с кровати. Он опускается на колени, усаживаясь между моих ног.

— Я знаю, что заставлял тебя умолять меня, но я бы становился на колени и умолял бы тебя каждый чертов день. — Он раздвигает мои бедра, его руки впиваются в мою кожу, чтобы держать их открытыми. — Для этого. — Его язык лижет меня сверху донизу. Я извиваюсь, наслаждаясь тем, как нежность его языка облегчает жжение между моих ног, которое все еще осталось со вчерашней ночи. — Я буду умолять и умолять, готовый сделать все, что потребуется.

Если бы кто-нибудь открыл дверь позади него, он бы увидел меня, широко распахнутую перед Беком. Его руки остаются прижатыми к мышцам моих бедер, удерживая меня именно такой, какой он хочет меня, когда он целует меня так же искусно, как он целует меня в губы.

В конце концов, одна из его рук больше не держит мои бедра открытыми. Это не нужно. Я держала ноги в любом положении, в котором он хотел, чтобы его язык работал с моим клитором с такой точностью. Он медленно вводит два пальца внутрь меня, слегка сцепляя их так, что я схожу с ума.

Не может быть, чтобы люди меня не слышали. Я ничего не могу с собой поделать, ощущение, сеющее хаос в моем теле, слишком велико для меня, чтобы я могла оставаться спокойной, а я еще даже не кончила. Хотя, учитывая скорость, с которой его пальцы работают внутри меня, и ощущение его языка, кружащего вокруг моего клитора, скоро все в этом самолете точно узнают, чем мы с Бек занимаемся.

Я хватаю Бека за волосы, мои бедра двигаются у его рта в чистом небе. Я не скрываю раздраженных стонов, когда он отдергивает свой рот, продолжая работать пальцами внутри и снаружи меня. Он улыбается, вокруг его рта влажно от меня. — Когда ты кончишь, я хочу, чтобы каждый проклятый человек в этом самолете услышал это. Ты поняла, малышка?

Моя голова падает на подушку, глаза зажмуриваются от возбуждения. Мне не должно быть так горячо, что он хочет, чтобы все меня услышали. На самом деле, собственничество и его желание, чтобы все знали, что мы занимаемся сексом, должны его отталкивать. Это не так. Я хочу доставить ему удовольствие. Я хочу, чтобы все знали, как он доставляет мне удовольствие, как я схожу с ума от его прикосновений.

Он высвобождает из меня пальцы. — Это нормально, если ты не хочешь, чтобы люди слышали. Мы можем попробовать что-нибудь еще. Но если это так, то я хочу, потому что, пока я буду поедать твою сладкую маленькую киску, мой член будет так далеко в твоем горле, что ты не сможешь издать ни звука.

Его кончик пальца скользит от моего клитора к другой части меня, к которой ни один мужчина никогда не прикасался. Место, которое я даже не исследовала каждый раз, когда я заставляла себя кончить. — Выбирай, или я выберу за тебя.

— Я хочу, чтобы они услышали, — тяжело дышу я.

— Хорошая девочка, — говорит он, снова касаясь меня губами. — Я хочу, чтобы они все, блядь, тоже услышали. Мое кольцо на твоем пальце, а мой рот на твоей киске. Ты моя.

Затем Бек подтверждает свою точку зрения, заставляя меня кричать его имя не один, а три раза.

41

Бек

Когда мы поднимаемся на лифте в пентхаус, голова Марго падает мне на плечо. Мы прислоняемся к задней стене, мы оба устали за последние двадцать четыре часа. — Я так счастлива быть дома, — говорит она, нарушая тишину.