Глубокий омут (ЛП) - Кросс Джуллиет - Страница 14

— Миледи. — Мэгги опустила подбородок, смущенная либо тем фактом, что платье было практически не поддающимся починке, либо осознанием того, что весь лиф был кем-то разорван.

— Пожалуйста, сядь, Мэгги.

Она так и сделала, все еще держа платье в одной руке, иголку в другой.

— Возможно, мне потребуется немного больше времени, чтобы исправить это, миледи, но…

— Перестань чинить это платье, — сказала она.

Мэгги остановилась.

— Миледи?

— Разорвите его на части и оставьте шелк себе, или продайте его модистке с выгодой. Я никогда больше не надену это платье.

Она не задавалась вопросом, почему. Причина была очевидна.

— С вами все в порядке, миледи? — спросила она, уставившись на свои колени, и светлая рука Кэтрин легла поверх ее более темной руки.

— Так и есть. Тебе не нужно беспокоиться обо мне. — Она сжала ее руку и отпустила. — Но есть кое-что, о чем я должна тебя попросить.

— Все, что вы пожелаете, миледи.

— Когда меня не будет в этом доме, я хочу, чтобы ты оставалась здесь, внизу, в помещении для прислуги.

— Но как насчет ухода за вашим гардеробом и…

— Когда я буду дома, ты можешь присматривать за ним. Когда меня не будет, оставайся здесь, внизу. Помогай готовить. Или ты можешь выполнять мои поручения модистке или сходи в какое-нибудь другое место за пределами этого дома. А ночью я хочу, чтобы ты запирала свою дверь на засов.

Ее круглое лицо склонилось к лицу Кэтрин, ее мягкий лоб нахмурился. Она была так молода. Ей еще не могло быть семнадцати. Эдмунд ощетинился при мысли о том, чтобы нанять такую молодую горничную в прошлом году, но все те, у кого она брала интервью в агентстве, были либо слишком холодными, либо слишком властными. Она никогда бы не стала проводить часы в день с кем-то из них.

Поэтому, когда на той неделе Кэтрин зашла к Мозли за новой шляпой и заметила эту дружелюбную девушку, усердно работающую над своим собственным творением, Кэтрин не могла не спросить, не согласится ли молодая девушка на эту должность. Мистеру Мосли было грустно видеть, как она уходит, но в то же время он был рад, что она займет высокое положение, которым он мог похвастаться перед всеми модницами, заглядывавшими в его галантерейный магазин. Теперь Кэтрин задавалась вопросом, оказала ли она бедной девочке медвежью услугу, приведя ее в этот дом. Тогда Клайд еще не показал своего истинного облика.

— Но почему, миледи? — спросила Мэгги, возвращая Кэтрин в настоящее.

— Пожалуйста, Мэгги. Не спрашивайте почему. Но делай, как я говорю. Важно, чтобы я знала, что ты в безопасности.

Девушка с милым личиком опустила голову.

— Да, миледи.

— А теперь на сегодня ты можешь прийти и помочь мне собрать вещи, — сказала она более легким тоном. — Нам нужно подготовиться к домашней вечеринке. А потом тебе самой нужно будет собраться.

— На сколько долго?

— Кажется, прошла почти неделя. В три часа мне нужно выполнить одно поручение. Ты можешь пойти к модистке и продать этот шелк.

— Как пожелаете, миледи. Я вернусь с оплатой сразу после этого.

— Нет. Ты оставишь это себе. Прибереги это на тот случай, когда ты будешь больше всего в этом нуждаться.

Глаза Мэгги расширились, как блюдца. Шелк для этого платья стоил больше, чем годовая зарплата.

— Я не мог…

— Ты можешь, и ты это сделаешь. Я больше ничего об этом не хочу слышать.

Кэтрин поднялась, чувствуя себя легче, чем когда-либо.

— Вы хотите, чтобы я сначала выполнила ваше поручение, миледи?

Она остановилась в дверях, широко расплываясь в загадочной улыбке.

— Нет. Спасибо тебе, Мэгги. Это одно из поручений, которое я хотела бы выполнить самостоятельно.

Глава 8

Кэтрин

Было двадцать минут четвертого, когда Кэтрин вошла в прохладный вестибюль церкви Святого Георгия. Свечи по круг мерцали под статуей Девы Марии справа. Она двинулась дальше в святилище, ее зрение медленно приспосабливалось к тусклому интерьеру, освещенному только солнечным светом через разноцветные витражи.

Две пожилые женщины сидели впереди в безмолвной медитации и молитве. Но никого больше она не увидела.

— Кэтрин.

Она вздрогнула. Прямо справа от нее был одинокий ряд, по большей части скрытый колонной. На скамье сидел мужчина, которого она так хотела увидеть. Она сделала небольшой реверанс в его сторону, затем подошла к скамье и села рядом с ним, оставив достаточно места для еще одного человека между ними. Положив зонтик на скамью, она сложила руки на коленях.

Она прокрутила в уме множество разговоров, которые они могли бы вести, когда она снова встретит его. Как ты оказался у моего дома в такой час? Как ты беспрепятственно проник в мой дом? Как ты оказался в нужном месте в нужный момент, когда я нуждалась в помощи? Но сейчас она не хотела переживать ничего из прошлой ночи. Она не хотела омрачать их совместное времяпрепровождение еще одной мыслью об этом позорном инциденте. В конце концов, это не имело значения. Все, что имело для нее значение, — это то, что он был там.

— Ты знал, что я приду? — тихо спросила она.

— Я надеялся.

Его рука покоилась на спинке скамьи, ребром ладони прямо позади нее. И снова его близость казалась интимной, почти агрессивной. С первого прикосновения на балу она чувствовала себя так, словно он вторгся в ее пространство и ее тело, требуя, чтобы она отреагировала на его ощутимый магнетизм. Глубоко вздохнув, она принялась теребить перчатки, дергая за запястья. Эта пара была слишком мала, но она спешила уйти и не смогла найти другую. Молчание затянулось на некоторое время. Это была уютная тишина, хотя Кэтрин поймала себя на том, что страстно желает услышать раскатистый тембр его голоса.

— Спасибо тебе. За письмо.

— Всегда пожалуйста. Я имел в виду каждое написанное мною слово.

— Хотя с твоей стороны было глупо посылать его, ты же знаешь.

— Да, знаю.

— Что бы со мной было, если бы Клайд взял на себя смелость вскрыть мое письмо? Он бы предположил…

Джордж наклонился к ней всем телом, его пальцы коснулись ее затылка, случайно или намеренно. Она вздрогнула. Приятно.

— Судьба твоего мужа в его собственных руках. Если он снова прикоснется к тебе с дурными намерениями, он пожалеет об этом.

Кэтрин решила не делиться угрозой, которую ей высказали этим утром. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы ее муж и Джордж сошлись на дуэли на рассвете. Потерять Клайда было бы невеликой потерей, но потерять общество этого мужчины рядом с ней… Это было бы трагедией. Как она могла чувствовать себя так после того, как знала его так недолго? Это было необычно, сюрреалистично. Это было похоже на… судьбу. Она отчитала себя за то, что верит в такие вещи, в волнении натягивая перчатки.

Ее мир был устроен так, что каждый выходил замуж и женился, чтобы продолжить аристократическую линию, сохранить семейное поместье в целости, передать наследство. Когда она впервые вышла замуж за Клайда, она надеялась, что они полюбят друг друга. Но после их первого совокупления, которое было грубым, неловким и неудобным, а затем после второго и третьего, она была уверена, что никогда не сможет полюбить мужчину, прикосновение которого вызывало у нее отвращение. Она была благодарна, когда он потерял интерес, предполагая, что он ищет утешения в другом месте. Она была права. Однако она и не подозревала, что его флирт происходил под ее собственной крышей.

Джордж придвинулся ближе и положил свою руку поверх ее. Она перестала ерзать и наблюдала, как он медленно поднял одну из ее рук, снимая белую перчатку палец за пальцем. Он положил перчатку на противоположное колено. Она позволила ему взять ее руку в свою ладонью вверх. Он провел указательным пальцем по линиям ее ладони, исследуя нежные черты ее руки на ощупь.

Пульс Кэтрин участился, как будто она только что совершила волнующую прогулку верхом на своей любимой кобыле.