Я сделаю это сама (СИ) - Кальк Салма - Страница 67

- Это не я! Это всё не я! Это она! Это из-за неё я здесь! Это она преступница и отравительница, я должна была только смотреть за ней, и всё! Заберите её, кто хочет, заберите, и отпустите меня домой! Я не могу больше здесь быть, я не могу жить в этом убогом доме, есть эту ужасную рыбу, спать на этой жёсткой лавке! Я не понимаю, как она может! Я не понимаю, почему она тут прижилась! Почему она моет стены и полы, и стряпает, и шьёт, и не стонет! Я так не могу! Заберите меня! Верните меня домой! Скажите его высокопреосвященству, что я не могу здесь больше! Да если бы я знала, я бы никогда не согласилась! Да пропади оно всё пропадом, вечно эти мужчины впутают в свои дела, и бежать! То в другой город, то в другую страну, то на тот свет! Проклятый Арно, почему ты меня бросил! Как мошенничать, так вместе, а как отвечать – то мне одной!

Она так самозабвенно вопила, что не заметила скользнувшую сзади тень. Тень подошла и взяла её за плечи, вопль мигом стих. И снова наступила гнетущая, страшная тишина, как будто нас троих отрезали от нормального мира.

Тень встряхнула Трезон, та тихонько пискнула.

- Молчи уже, - проговорила, и я узнала Алёнушку.

- Приветствую тебя, - сказала ей, и поклонилась в пояс.

Настёна снова заплакала за моей спиной, всхлипнула Дарья.

- И тебе привет чужеземка, - сказала та, и глянула на нас своими невозможно синими глазами.

- Нечего сегодня дать тебе, уж прости. Назови, что желаешь, отдам, если буду в силах, пусть только Дарья с дочерью спасутся.

- Это ж венчанная супруга и дитя того, чернущного? – спросила местная нежить.

- Точно. Он их забрать хочет, я не даю.

- Правильно не даёшь, нечего баб и детей забирать. А это твоя? – и ещё раз встряхнула Трезон.

- Говорит – моя, я не уверена. Не то её заставили, не то сама за мной увязалась, хотела прощения для сыновей и чего-нибудь для себя.

- Сыновья пускай сами спасаются. Поздно, ничем она уже им не поможет. Не нужно было ей с чёрным уходить, его посулов слушать.

Тьфу ты, значит – и вправду с Валерьяном спуталась, вот дура!

- Ты заберёшь её?

- Если я заберу её, ограда схлопнется, и вам никогда из неё не выйти. Она невольно не дозволяла, а я по воле да по твоей просьбе. Ещё подержу немного.

- А что делать-то с той оградой?

- Только с той стороны её можно снять. Тому, кто силён и могуч.

- Там такие есть, - выдохнула я. – Только б догадались.

- Да уж догадаются, - Алёнушка всё ещё держала сопящую и вздрагивающую Трезонку за плечи. – А пока колдуют, ты скажи: кто это хотел быть владычицей морскою?

- Да старуха одна, ты разве не слышала?

- А не доводилось.

- Сказка такая есть. О том, как жили-были старик со старухой у самого синего моря, старик ловил неводом рыбу, а старуха пряла свою пряжу…

- И что с ними было? – тихонечко спросила из-за моей спины Настя.

Я отчаянно не помнила, как там у старика оказалась рыбка, то есть события-то помнила, но без красивостей, потому что Алёшкино детство закончилось давно, и сказки Пушкина вместе с ним. Но была готова говорить, просто потому, что она попросила, и Настя попросила, хоть и дико это звучало в такой момент.

Но тут тишина снова взорвалась какофонией звуков – а невидимое кольцо вокруг нас как вспыхнет!

- Смогли, - удовлетворённо кивнула Алёнушка. – Потом, значит, доскажешь. Ну, бывай. Теперь-то кто-нибудь до вас сюда доберётся.

Она ещё раз встряхнула Трезон и исчезла вместе с ней. А мы втроём оказались в теперь уже пламенном кольце. Дарья с Настей тут же прижались ко мне, а я обняла их. Вместе выстоим.

Когда в кольцо шагнул человек, и с тем шагом оно погасло, у меня враз ослабли ноги. Девы отцепились от меня, и я даже не слышала уже, что там, с ними, потому что звук снова куда-то делся. Опустилась на мёрзлую землю, и тут пропала картинка – я не видела ничего, а затем и не ощущала. Ни прибежавших котов, ни подхвативших меня рук.

40. В тёмном дворе

40. В тёмном дворе

Анри успел только подхватиться с лавки, не забыв трость, и двинуться за маркизой – он не вполне понял, причём тут госпожа Трезон. Северин унёсся вперёд, за подопечной девушкой маркизы, а Анри оставалось только поспешать в меру подвижности увечной ноги. И то, с каждым днём нога позволяла ему всё больше, просто не нужно забывать об отдыхе, о чём ему постоянно твердил Асканио. Ну ничего, вот разберёмся с тёмной тварью, там и отдохнём.

- Господин Анри, пришла госпожа Трезон и выманила из дома жену и дочь тёмной твари. Госпожа маркиза побежала их спасать, - доложил Северин.

Анри вышел на крыльцо. И где теперь искать ту маркизу? Коты вроде бы и хотели куда-то рвануть, но будто не видели, куда. Сидели. Тянули шеи и мотали хвостами. Впереди у калитки клубилась какая-то серая дымка, и в этой серой дымке не было видно ни маркизы, ни помянутой Трезон, ни женщины с девочкой – родственниц твари. Что за чёрт?

- Понимаете, господин генерал, - быстро говорила девочка, которую Асканио взялся учить магии, - она постучала, госпожа Трезон то есть, и Дарёна открыла. О чём-то они там быстро поговорили, а потом Дарёна дверь-то прикрыла и пошла к себе, вернулась с Настёной. И они пошли. Мы с Марьюшкой Яковлевной её звали, но в неё как бес вселился! Выскользнула, и вперёд! А потом ещё и те штуки сняла с себя и с Настёны которые ей Женевьева Ивановна дала. Сняла и бросила куда-то во дворе. А потом за ними и Женевьева Ивановна убежала, а сейчас не видно никого!

- Северин, что ты видишь впереди? – вдруг некроманту дано увидеть больше?

- Преграду. Можно сжечь, могу и я попробовать.

- Пошли. Асканио, Жак, вперёд.

- Я с вами, господин генерал, - это был Ильин.

- Ваше право, я вам не командир, но от помощи не откажусь.

Они пошли впятером с разных сторон – к той непонятной дымке возле забора, в центре её, если Анри верно помнил, должна быть калитка. Вдруг из той дымки как раздастся вопль, да как захлебнётся! Господи, что они там делают!

Вопль прозвучал, будто выстрел, и будто сигнал, потому что из земли враз возникли и выросли чёрные фигуры. Больше всего это было похоже на нежить, на обычную нежить, с какой случалось биться, и какую случалось жечь. Держать одной рукой трость было неудобно, руки нужны обе, поэтому Анри просто подошёл поближе, вколотил ту трость в мёрзлую землю – получилось, но с толикой магической силы, оперся на неё и сосредоточился.

Анри насчитал десяток врагов – это что, уведённые и убитые той тварью? Ничего так послужной список у рыбака! И чем только ему все эти люди не угодили?

Впрочем, жечь их удавалось ничуть не хуже, чем врагов из плоти и крови. Ограниченная подвижность привлекала к Анри внимание – к нему старались подобраться не только те, кого он сам себе назначил в противники, но и те, кто наступал на Жака и Северина. Впрочем, Северин выпустил из ладони тоненькое щупальце и хлестал им, будто кнутом. От каждого удара на противнике оставался серо-пепельный след, их становилось всё больше и больше.

Жак просто выпускал огненные плюхи одну за одной, тварь напротив него уворачивалась и гнулась, демонстрируя чудеса гибкости и упорства. Но пару-тройку раз он, всё же, попал, и в этого, и ещё в одного. Асканио прицельно разил воинство тьмы слепяще-белыми молниями, они пугались, метались, отпрыгивали и отскакивали, но по ним тоже прилетало. Нежить валилась наземь, потом поднималась, отряхивалась, и шла снова – некоторые уже прямо с дырами от асканиевых молний, но это никак не сказывалось на их подвижности и опасности.

Вот Жак зазевался и дал себя коснуться, и взвыл, но собрался и в ответ разнес ранившую его тварь в клочья. Вот спрятавшийся за бочкой однорукий Ильин тоже сжёг одного из врагов, стало чуть прощё.

Правда, у оставшихся их раны, или что это такое у нежити, начинали понемногу затягиваться.

- Северин, что за ерунда?