Падение драконов - Кэмерон Майлз - Страница 75

— Самое ценное окажется на реке, и некому будет это защитить, — сказал сэр Джеральд.

— Так и будет. «Боится она своей судьбы, ее заслуги вздор, и не получит без борьбы победу иль позор»[4]. Вперед!

Один за другим ее капитаны отсалютовали. А потом уплыли, угребли, уехали или ушли. Оставшись одна, она быстро подошла к приору Уишарту. Он низко поклонился. Пожалуй, он был среди самых верных ее слуг, вместе с Джеральдом и Гармодием.

— Прошу прощения за то, что заставила вас ждать. Я разделяю ваши опасения. У меня есть письмо для королевских почтовых постов. Вы полетите как ветер.

— Я мог бы уйти еще час назад, — проворчал магистр.

— Но не с могущественным магистром, которого я пошлю на помощь нашей крепости, — улыбнулась она. — Смотрите, чтобы он дошел живым.

Менее чем через час сто опоясанных рыцарей ордена, их оруженосцы и двести огромных боевых коней вылетели из ворот Харндона, звеня подковами по булыжникам. Горожане провожали воинов в черных коттах и алых сюрко. Среди них ехал одинокий человек в плаще, маленький, не то что рыцари, без доспехов, закутанный в просторный черный плащ с восьмиконечным белым крестом.

Миновав первый мост, они помчались быстрее.

Габриэль стоял на стене и смотрел на дороги: восток, запад, север и юг. Арле выстроили на перекрестке.

— Врата откроются через семь дней, — сказал Майкл у него за спиной. — Или через десять, или семьдесят. Господи. — Он сцепил руки и оперся на парапет.

На равнине под Арле теснились палатки и землянки. Осенний воздух уже стал прохладным, дым сотни костров поднимался в небо, аккуратные ряды солдатских палаток уходили вдаль. Под самыми стенами лагеря были полны — тут обитали ополчение Арле и фаланга пугал, как Майкл именовал выживших после червей Некроманта прямо в лицо. А еще были схоларии, их костры, коновязи, небольшой лазарет и огромный шатер офицеров, один из которых теперь стал соправителем императора.

Но за ними стояли ряды пустых палаток, ожидающих армию Изюминки, лагерь бывших наемников, где прекрасно проводили время и много спали ветераны войска Габриэля, лагерь, подготовленный для нордиканцев, где жили пятьдесят новобранцев, прибывших с севера и уже доказавших свое геройство, по крайней мере за пиршественным столом, лагерь для малого отряда Габриэля, еще один для гильдейских Харндона, место для вениканцев и беронцев и еще многие мили белой ленты, очерчивающей площадки для еще не установленных шатров и не разожженных костров. Белые ленты тянулись и тянулись на фоне черной земли, куда хватало взгляда.

— Том будет завтра? — спросил Майкл.

— Или послезавтра. Каждый день, пока он остается на западе, мы экономим дневной запас овса и сена. Все равно он близко. И мы оставим этот город голодным, если Изюминка не привезет припасы. Неважно. Она сделала все, о чем мы просили, и даже больше. Ее шевоше принес нам четыреста телег, полных зерна.

— Но голод все равно близко.

— Да, — подтвердил Габриэль.

Бланш вышла на узкий парапет, а за ней Кайтлин и сэр Георгий Комнин, ныне цезарь.

— А Изюминка? — спросил Майкл, глядя на горизонт. Комнин устроился между двумя зубцами и показал листок.

— Птица. Изюминка идет через Сан-Коломбо. Она сказала… — Комнин улыбнулся, — много интересного о волах. Говорит, что будет через пять дней.

— Прекрасно, — кивнул Габриэль.

Майкл повернулся так, что заходящее солнце осветило его лицо огнем.

— Мы идем по плану. О боже, Габриэль, я думал, что это невозможно. И если астрологи правы, у нас всего шесть дней. Но мы все равно успеваем.

— Это наш новый девиз, — отозвался Габриэль. — Превращаем невозможное в очень, очень трудное.

— Вышью это на знамени отряда, — засмеялась Бланш.

— Еда? — спросил ее Габриэль.

Она достала восковую табличку. Не восковую на самом деле. Из эбенового дерева, гладкого, как будто обожженная глазурованная глина, вот только глазурь была герметической. Мортирмир изготовил шесть таких табличек, они сообщались друг с другом, а запас невидимых страниц был неисчерпаем. Бланш листала эти страницы одним пальцем.

— У нас будет уходить около пятидесяти тонн еды в день.

— Пятидесяти тонн? — переспросила Кайтлин.

— С четырьмя сотнями повозок мы можем увезти только четырехдневный паек для армии, — тихо ответила Бланш.

— Куда увезти?

— Четыреста повозок, — покачал головой Майкл, — и все запряжены лошадьми и волами, которые тоже едят.

— А плевать, — заявил Габриэль. — Обсчитаемся — сожрем животных. Спасибо, милая.

Майкл снова посмотрел на заходящее солнце и равнину.

— Итак, у нас есть семь дней и все больше солдат. Что мы делаем?

— Делаем? Будем тренироваться, как атлеты. Пока солдаты нас не возненавидят. — Он широко улыбнулся. — Мы не собираемся проигрывать, друзья мои. Все должно быть красиво. Так что будем тренироваться. Шесть дней. И все наши герметисты готовят множество прекрасных сюрпризов…

— А что нам делать в седьмой день? — спросила Бланш и улыбнулась, как будто зная ответ.

— А на седьмой день мы устроим праздник. Ну, я считаю, что нам нужен праздник.

Наступило утро. В Арле запели петухи.

Габриэль лежал в постели и смотрел на сияющее золото в своей здоровой руке. Он мог поднять ее и увидеть Бланш в темноте. С каждым днем после тяжелого боя свечение становилось ярче.

— Господи, — сказал он, а затем остановился, не произнеся богохульства, которое даже ему не показалось смешным.

Бланш пошевелилась, нахмурилась и проснулась.

— Габриэль?

— Мой господин? — Анна открыла дверь в спальню.

Габриэль поцеловал жену. Она не ответила так, как он хотел, а вместо этого очень осторожно оттолкнула его. Он попытался настоять, и она толкнула сильнее.

— Эй! — сказал он.

Она резко отвернулась и выругалась. Затем ее эффектно вырвало — залило все белье.

— Беременность. — Кайтлин покачала головой. — Хорошо бы женщинам заниматься только вязанием и чтением книг.

— Что, и мы на что-то годимся? — улыбнулся ее муж.

— Ничего не приходит в голову, — сказала бледная Бланш. — Могу я немного побыть одна? Может, ты нужен императору?

Майкл вздохнул и вышел в кабинет. Перо мастера Юлия летало над пергаментом, император брился. На Павало Пайаме был великолепный алый шелковый кафтан и изумрудно-зеленые шелковые брюки, заправленные в желтые кожаные сапоги, отделанные золотом. Он походил на императора гораздо больше, чем Габриэль. Мамлюк склонился над картой.

Майкл отодвинул деревянный стул от стены, когда объявили о появлении королевы Арле. Она была в мужской одежде: зеленые шоссы, простая коричневая котта, рыцарский пояс. Красивые рыже-каштановые волосы она коротко подстригла.

— Ваше величество, — официально поздоровалась она.

— Ваша светлость, — отозвался император, не вставая.

Мрачный взгляд Клариссы сменился широкой улыбкой.

— Можно еще раз? Мне нравится это слышать.

Все засмеялись. Майкл подошел к камину, налил себе подогретого гипокраса и вернулся к мастеру Юлию. Взял стопку скопированных сообщений с меткой «Империя» и устроился в жестком кресле. Выпил примерно половину гипокраса.

— Готов? — спросил он императора.

— Валяй, — ответил Габриэль.

Альбинкирк. Сэр Шон. Неоднократные сообщения о появлении одайн к западу от Альбинкирка. Одайн в стоячих камнях. Немедленный запрос о магистре.

Лиссен Карак. Аббатиса Мирам. Многочисленные заражения одайн в городах. Идет процесс проверки.

Контратака Аль-Рашиди сегодня вечером. Молитесь за нас. Четыре тысячи двести шесть рабочих, занятых на поле, им нужно жилье. Запрос военной поддержки.

Харндон. Дезидерата лично. Авангард Ранальда Лаклана на реке Альбинкирк.

Гармодий с Лакланом. Чума в Харндоне возникает редко. Сопровождает арьергард лично.