Падение драконов - Кэмерон Майлз - Страница 82

— Понятно, — сказал Габриэль, который не очень верил своим глазам. — И сколько лет?

Мортирмир покачал головой, его темные волосы были едва видны в полумраке.

— Этот зал, — пояснил Габриэль. — Можно вернуть свет? Мортирмир щелкнул пальцами, и вспыхнул свет. Габриэль моргнул, оглядывая просторный зал с высоким потолком.

— Этот зал был построен как вход. Он укрепленный, но изящный. — Он посмотрел на Майкла, который разглядывал пол.

— Камни огромные и идеально подогнанные.

Мортирмир наклонился.

— Да, очень старые. Наверное, не люди клали.

— Почему? — спросил Габриэль.

— Это все чистая теория, — ответил Мортирмир, — но мне кажется, что люди появились тут тысяч пять лет назад, может, шесть.

— А этому всему сколько лет, по-твоему? — Майкл нашел угол камня. Он оказался размером пять шагов на восемь. Огромный.

— Нет смысла строить догадки. Оно все слишком древнее, чтобы читать герметически.

— Насколько? — поинтересовался Габриэль. — Я не думал о заклинании обнаружения. Мы не собираемся удерживать врата? — вдруг спросил он у Мортирмира.

Мортирмир злобно улыбнулся.

— Нет, если ты последуешь моему совету.

Майкл посмотрел на огромный пандус и улыбнулся не менее зло.

— Впустим их?

— И устроим ад, — сказал Мортирмир. — Зал под землей, камни огромные, здесь можно творить что угодно. — Голос его эхом отразился от каменных стен, несмотря на все украшения на них.

«Что угодно, что угодно, что угодно…»

Он взглянул на Габриэля.

— Я взял заклинание истории и переделал его для работы на расстоянии. У меня маловато подтвержденных данных, чтобы измерения были точны — типа дат построек, артефактов… Я бы убил кого-нибудь, чтобы найти что-то, чему уже исполнилось двадцать тысяч лет…

— Но? — уточнил Габриэль.

Мортирмир положил руку на огромную базальтовую колонну, возвышавшуюся слева от врат и переходящую в великолепную арку, поддерживающую крышу и весь вес замка.

— Я был бы очень удивлен, если бы этому оказалось меньше двадцати тысяч лет.

— Я, конечно, не магистр, — вмешался Майкл, — но я почти уверен, что Библия говорит нам, будто миру около семи тысяч лет.

— Ерунда, — отрезал Мортирмир. — Мир невероятно стар. Я интересовался этим вопросом, у астрологов есть совершенно удивительные данные…

Габриэль покачал головой.

— Это очень интересно, Морган. Но нам надо думать о будущем. Самом ближайшем.

Мортирмир медленно кивнул.

— Я боюсь, что наше незнание прошлого погубит нас. Зачем нужны врата? Кто их построил? Убийство врагов кажется таким банальным в сравнении с этими вопросами.

— Не для меня, — сказал Габриэль.

Габриэль выехал из замка Арле в доспехах в сопровождении Майкла, Калли, Моргана и своего оруженосца. Он встретил графа Зака на поле Арле, огромном плацу, который он, Майкл и Калли размечали лично.

Зак взмахнул своей золотой булавой. Его полк, триста сабель, перестроился из колонны по четыре в шеренгу из четырех всадников. Воины красовались в алых кафтанах, темных меховых шапках и высоких мягких сапожках. Под кафтанами они носили кольчуги, у каждого седла висела пара тяжелых колчанов, каждый всадник был вооружен саблей и пучком дротиков.

И у каждого было по две заводные лошади.

Вардариоты разомкнули ряды, и император со свитой проехал между ними. Криакс, самая известная из этих воинов, приветствовала своего императора с неестественно суровым видом. Микал Двор, командир левого эскадрона, отсалютовал, и два штандарта с конскими хвостами опустились. Габриэль медленно проехал мимо всех четырех рядов, глядя на пряжки, синяки, коней и стрелы. Остановился перед очень маленьким человеком с плоским носом и раскосыми глазами.

— Стрелы, — сказал он.

Двору пришлось переводить. Человек кивнул, перекинул ногу через коня и спешился. Затем он вытащил оба колчана и одним слитным движением развязал удерживающие их шнуры — так, как сделал бы, если бы сражался пешим. Он опустился на колени и положил колчаны на землю: шесть десятков стрел оперением вниз. Потом он принялся доставать их из колчанов. Анна Вудсток, совершенно зачарованная, наклонилась к нему.

Габриэль улыбнулся ей.

— Давай посмотрим поближе, — сказал он и спешился. Паж Макгилли бросился вперед и подхватил его лошадь, а потом и лошадь Анны. Габриэль, с ног до головы закованный в свой старый доспех, опустился на одно колено, слушая, как маленький житель востока рассказывает о своих стрелах.

Микал Двор, представитель другой восточной народности, с высокими скулами и светлыми глазами, легко спрыгнул на землю и кивнул через плечо графу Заку, который довольно смотрел на выбранного воина: лучше он, чем почти любой другой из третьего ряда.

— Он говорит, здесь сорок стрел для людей или лошадей. Он говорит, что у них нет души, но стрелы хорошие. — Двор держал стрелу из арсенала Ливиаполиса, тростниковую, с ромбовидным бронебойным наконечником из легкой стали и гусиными перьями.

— Нет души? — спросил император.

Маленький человек говорил долго. Двор пожал плечами.

— Его зовут Клугтай, он кочевник с востока, и от его родины так же далеко до моей, как от моей до… Лукрета. — Он развел руками и подмигнул Анне, которая беспричинно покраснела и разозлилась на себя.

Двор указал на Клугтая.

— Он говорит, что, когда воин сам делает стрелы, он дает им часть своей души. Но он говорит, что ездит далеко, и ест императорскую соль, и убивает своих врагов, и он признает, что колдуны императора делают стрелы, которые умеют убивать. — Двор встретился взглядом с императором: — Мне тяжело его понять, а ведь я езжу с ним десять лет.

— Покажи мне другие стрелы, — приказал император.

Клугтай протянул горсть стрел.

— Эти пять предназначены для очень дальних выстрелов. Он сделал их сам, — перевел Двор. — Эти две — сигнальные, они визжат. Такая должна быть у каждого всадника. Он один из лучших воинов моего отряда, и у него их две.

Морган взял стрелу и погладил древко.

— Громче — лучше?

Двор перевел вопрос.

Маленький человек ухмыльнулся.

— Да, — сказал он.

Морган сотворил заклинание и вернул стрелу.

— Будет очень громко.

Маленький человек поклонился, сложив обе руки и стукнув ими себя по лбу.

— А эти? — спросил император.

— Одна для убийства лошадей. Одна для очень больших тварей и чудовищ.

— Только одна?

— Почти все мы потратили свои стрелы на умбротов, ваше величество.

— Понял, — сказал Майкл и сделал пометку на восковой табличке.

— Для этого и нужны инспекции, — пояснил император своему оруженосцу.

Анна кивнула, по-прежнему очарованная оставшимися стрелами.

— А эта? — осмелилась спросить она.

— К ней привязана веревка, — ответил Двор, — чтобы устроить ловушку или привязать веревку где-то далеко.

— Эта?

Император покосился на нее. Двор улыбнулся, а маленький житель востока рассмеялся.

— Для мелких птиц. Это наши стрелы для дичи. Для еды.

Она тоже улыбнулась. Габриэль взял вардариота за руку.

— Скажи ему, что я верю, что из всех людей, которые служат мне, он пришел из самых дальних краев, и я дорожу его службой, — сказал Габриэль.

Двор заговорил. Покрытое морщинами обветренное лицо воина расплылось в улыбке.

— Розовый леопард, — сказал Габриэль Анне, она порылась в поясной сумке и достала самую крупную имперскую монету из чистого золота, достоинством в пять леопардов. Вардариот взял ее, спрятал под кафтан и кивнул.

Все вернулись в седла. Император заметил, что вардариот успел завязать свои колчаны, пока садился верхом. Габриэль поднял бровь и сказал Майклу, который перехватил его взгляд:

— Ценность ветеранов не только в том, что они знают войну. Но и в том, что они умеют делать все.

Вардариоты оказались первым полком войска, вернувшимся из похода в Галле. В течение дня приехали нордиканцы, затем гильдейцы, а затем сэр Томас Лаклан собственной персоной во главе копья императорских телохранителей, как они теперь насмешливо именовали сами себя. Какой-то шутник намалевал на шелке маленькое знамя; черный силуэт клыкастого умброта, пересеченный красной линией, на фоне цвета слоновой кости.