Мое любимое чудовище - Хойт Элизабет - Страница 7

– Я слышал весьма хвалебные отзывы о вашем таланте, мисс Гудфеллоу, так что с нетерпением буду ждать званого вечера и спектакля.

Лили обдумывала подходящий ответ на комплимент Монтгомери, когда из-за почерневших деревьев вдруг возник ураган, разбрызгивая грязь, а за ним семенил такой же грязный черно-рыжий шар.

– Мама! Мама! Ты ни за что не догадаешься…

Индио застыл на месте при виде гостя и неожиданно замолчал, зато Нарцисска не удосужилась последовать его примеру. Маленькая собачонка остановилась и, напротив, залилась визгливым лаем, да так энергично, что ее тонкие передние лапы отскакивали от земли.

Герцог смотрел на собаку, еле заметно прищурившись, и Лили внезапно ощутила беспричинный страх за свою питомицу.

Из дома выбежала Мод, подхватила левретку на руки, и та, решив выказать свою любовь, принялась вылизывать лицо служанки розовым языком.

– Ну-ну, довольно, – пожурила собачку Мод и позвала мальчика: – Иди сюда, Индио.

Ребенок шагнул к ней, но Монтгомери прикоснулся к его плечу, останавливая, и перевел взгляд на Лили:

– Это ваш сын?

Та кивнула, почувствовав, как ее руки, лежавшие на коленях, сжимаются в кулаки. Она не понимала, почему герцог вдруг так заинтересовался Индио, но ей это не понравилось, совсем не понравилось…

Монтгомери чуть приподнял длинным указательным пальцем подбородок мальчика, несколько секунд смотрел в его любопытные глаза, потом тихо протянул:

– Очаровательно… Глаза разного цвета. Кажется, нечто подобное я однажды уже видел.

Он перевел взгляд на Лили и одарил ее своей змеиной улыбкой, а Индио за ними обоими с любопытством наблюдал.

На следующий день Килбурн занимался осмотром декоративного пруда. Уже перевалило за полдень, и солнце оставило попытки пробиться сквозь пелену серых облаков. Последние три дня под его руководством рабочие очищали от мусора ручей, впадающий в пруд. Это была очень грязная работа, но результат того стоил: уровень воды в пруду постепенно поднимался. Дугообразный старый каменный мост соединял берег с островком посреди пруда, и выглядело это очень романтично. Аполлон разглядывал пейзаж, раздумывая, чем можно его оживить, когда ближайшие кусты зашуршали, а потом наступила тишина.

Аполлон постарался сделать вид, будто не заметил мальчика, тем более что тот замер, точно прячущийся от лисы заяц.

Килбурн еще раз оценил вид, соединив пальцы в рамку. Изначально он собирался снести мост, изрядно пострадавший от огня, но, рассмотрев его под разными углами, решил, что можно превратить его в живописные руины, если правильно подобрать растения. Пейзаж очень украсит дуб на берегу, заросли камыша и какое-нибудь цветущее дерево на острове.

Подумав о посадках, Аполлон горестно вздохнул. Это была еще та проблема. Бо`льшая часть деревьев погибла при пожаре, а чтобы вырастить новые, потребуются годы. Он где-то читал, что французы научились пересаживать взрослые деревья, но сам не пробовал и понятия не имел, как это делается.

Впрочем, подумать об этом время есть, а сегодня ему предстояло выкорчевать еще одно погибшее дерево.

Он развернулся, но тут его правая нога поехала по скользкому берегу. Удержавшись от падения, Аполлон судорожно втянул носом воздух, посмотрел на свою ногу и досадливо поморщился. Ботинок покрывала дурно пахнущая зеленая тина, густо устилавшая берег там, где раньше его скрывала вода.

Из-за кустов послышался тихий возглас: очевидно, мальчик испугался, когда большой дядя чуть не упал. Аполлон никак не мог взять в толк, чем заинтересовал этого малыша. Он выполнял ту же нудную и утомительную работу, что и остальные садовники, однако мальчик наблюдал только за ним. Вообще-то Аполлон заметил, что с каждым днем Индио боится его все меньше и прячется совсем неподалеку, вот как сегодня: укрылся в кустах всего в нескольких футах от него. Создавалось впечатление, что мальчик хочет с ним познакомиться и делает так, чтобы его заметили.

Аполлон наклонился, поднял с земли оснащенное длинной рукояткой тесло, взмахнул им над головой и с силой вонзил в мягкую землю у корневища обгоревшего пня. Тяжелое орудие издало смачный глухой звук: удар пришелся по толстому корню.

Отерев вспотевший лоб рукавом рубахи, Аполлон высвободил тесло и замахнулся снова.

– Нарц, – раздался из кустов свистящий шепот.

Губы Аполлона дрогнули в улыбке. Индио выбрал себе в напарники не слишком-то опытного друга-шпиона. Судя по всему, левретка не понимала намерений своего юного хозяина и в этот самый момент выбежала из укрытия, уткнув мордочку в землю, куда больше заинтересовавшись каким-то запахом, нежели отчаянным шепотом Индио.

– Нарц! Нарцисска!!

Аполлон вздохнул: ну не мог он сделать вид, будто не заметил собаку: да, он нем, но не слеп и не глух.

Левретка тем временем неторопливо подошла к его ногам. Очевидно, за ту неделю, что Индио за ним шпионил, собачка утратила всякий страх, а может, ей просто наскучило сидеть на одном месте. Как бы то ни было, она понюхала пень и тесло, а потом вдруг резко села и принялась энергично скрести лапой ухо.

Аполлон протянул собачке руку, чтобы тоже понюхала, но глупое животное испуганно отскочило в сторону, а из-за того, что берег пруда был слишком близко, ее задние лапы заскользили по тине и, скатившись вниз, левретка упала в воду.

– Нарц! – Выскочив из своего убежища, мальчик бросился к пруду с округлившимся от ужаса глазами, но Аполлон выставил руку, преградив ему путь.

– Она утонет! – истерично выкрикнул малыш и попытался проскользнуть под рукой.

Подхватив ребенка на руки, Аполлон отнес его подальше от кромки воды, опустил на землю и, положив руки на плечи, наклонился, чтобы заглянуть в глаза. Сейчас сильнее, чем когда-либо, он страдал из-за своей немоты. Не в состоянии объяснить, что намерен предпринять, он решил, что лучше испугать, и зарычал. Уж пусть лучше малыш замрет от страха, чем утонет в попытке спасти собаку.

Индио и правда онемел и судорожно сглотнул.

Тем временем Аполлон поспешил снять ботинки, рубашку и жилет, не спуская глаз с мальчика, и тот, наконец, кивнул:

– Да, пожалуйста! Пожалуйста, спасите ее!

Не мешкая больше ни секунды, Аполлон шагнул в пруд. Собачка как раз появилась на поверхности, но вместо того, чтобы пытаться плыть, в панике била лапками по воде. Ухватив за холку, Аполлон поднял ее над поверхностью пруда. Выглядела собачонка довольно жалко: вода струями стекала с ее тонкого, как у крысы, хвоста и висячих ушей.

Пока огромный дядя брел к берегу, Индио напряженно наблюдал за ним. Вот он поднял с земли свою рубашку, завернул в нее дрожащую собачку и протянул сверток хозяину.

Индио тотчас же прижал левретку к груди с блестящими от слез глазами, а та, заскулив, принялась облизывать его подбородок. Оторвав взгляд от дрожащей в его руках собачки, мальчик посмотрел на Аполлона.

– Спасибо.

Левретка закашлялась, поперхнулась и, широко открыв свою узкую пасть, исторгла на рубашку поток мутной воды.

Поморщившись, Аполлон отыскал видавшую виды холщовую сумку. К счастью, он не доставал оттуда блокнот, поэтому тот не промок. Подавив дрожь, Аполлон присел на корточки и порылся в сумке, где лежал завернутый в чистую тряпицу пирог с мясом, оставшийся от обеда. Аполлон выпрямился во весь рост, и собачка тотчас же свесилась с рук своего хозяина и принялась жадно принюхиваться к свертку. Развернув тряпицу, Аполлон отломил кусочек и протянул собаке. Левретка выхватила угощение из его пальцев и тут же проглотила.

Аполлон едва не рассмеялся.

– Она любит корки, – робко пояснил мальчик.

Аполлон кивнул в ответ и протянул собаке еще кусочек.

– А еще она любит хлеб, колбасу, курицу, зеленый горошек, яблоки и сыр, – добавил Индио, заметно осмелев. – Однажды я дал ей изюма, но он ей не понравился. Это ваш обед?

Аполлон отдал собаке остатки пирога, та с жадностью проглотила лакомство и принялась тыкаться носом в его ладонь в поисках крошек. О недавнем купании в пруду, похоже, было забыто.