Я тебе не Золушка! (СИ) - Ветер Полина - Страница 21

— Мне поровну. — Говорю то, что думаю. — Если у тебя всё, то можно мне забрать телефон и домой пойти?

Накатывает дикая усталость. Я с бомжом вонючим на одной лавке весь день просидел. Хочется в душ и отрубиться.

— Не торопись. Я тебя докину до дома.

Даже не спорю с ним.

Хоть и непонятна мне такая добродетель с его стороны.

Мне отдают телефон и бумажник. Уже собираюсь выйти из душного отдела, но отец останавливает:

— Иди хоть умойся. Мать с сестрой напугаешь видом своим. — И через короткую паузу: — Или ты к девушке?

— Нет, домой.

— Серёжа, — Обращается к сержанту. — Покажи, где тут у вас умыться можно. Я тебя в машине подожду.

Это он уже мне.

В тусклом зеркале казённого туалета вижу своё бесподобное отражение. Рубашка, бывшая когда-то белой, вся в грязи и пятнах крови. Ублюдок успел между ударами зарядить мне в нос: тот распух и светится ссадиной. Просто отличный видок. Нужно много льда и «бадяги», чтобы поправить эту опухшую рожу.

Гондона, насколько я знаю, увезли в больницу. Он был бухой и поэтому не мог полноценно отвечать на мои удары, хотя я уверен, что и трезвым вряд ли справился со мной. Такие, как он, могут только раскрывать пасть, уверенные, что их говно все обязаны слушать.

Во всяком случае, я хотя бы выместил на нём свою злость. Хотя, легче мне всё равно не стало.

Разблокирую телефон.

В нём два пропущенных от Янки и одно сообщение, тоже от неё:

«Перезвони, нам нужно поговорить».

Это уж точно.

Даже не знаю, как буду преподносить матери, сестре и своей девушке то, что незапланированно стал папашей.

Пиздец просто.

Выхожу в душные городские сумерки и сразу вижу машину отца.

Мне не хочется ехать с ним, но и в метро в таком виде спускаться не собираюсь. Ладно, сэкономлю на такси, хоть что-то хорошее.

— Как дела у Аринки? — Спрашивает, когда мы отъезжаем от отдела.

— Что сам у неё не спросишь? Позвони, да поинтересуйся.

— Она решила меня игнорировать, прям, как ты.

— Да неужели? Не ты ли распинался, чтобы я больше не появлялся в твоей жизни со своими проблемами?

— Думаешь, мне неинтересна ваша жизнь? Это всё только для тебя самого. Чтобы ты научился нести ответственность за свои поступки. К тому же, уже целый год мне никто не звонил и не вызывал в обезьянник. Значит, всё-таки, твоя жизнь налаживается.

— Это уж точно. Особенно сегодня. — Выдавливаю из себя. — Кстати, поздравляю: ты стал дедом. Это ещё не подтверждено официально, но думаю, что информация достоверная.

Сука Аверина. Стоит только её вспомнить, и в груди невыносимо жжёт.

— Не понял. — Хмурится. — Что это значит? Твоя девушка беременна?

Он знает про Янку. Они даже виделись один раз.

— Моя девушка тут вообще не причём.

— Отлично. И какая же баба от тебя залетела?

— Не только залетела, но уже и родила год назад.

Мы останавливаемся на светофоре.

— И почему я даже не удивляюсь? — Философствует он. — Давно узнал?

— Сегодня утром. От того самого гондона «в пиджаке».

— Вижу, радость твоя безгранична. Ну и что собираешься делать?

У меня был целый долгий день, чтобы подумать над этим.

И результат нулевой.

Пожимаю плечами.

— Для начала нужно сообщить матери и Янке. Дальше по ситуации.

Оставшуюся дорогу мы едем молча. Отец курит в окно, но у меня даже не возникает желания затянуться. Просто апатия и усталость.

Когда я покидаю его машину, он на мгновение останавливает:

— Кто хоть у нас?

— В смысле?

— Пацан или девка?

— Пацан. Илюха.

— Юринов Илья Артёмович. Ну, так неплохо вроде звучит. — Примеряет он мальчишке нашу фамилию.

— Ага. Только он Аверин, наверное…

— Это поправимо. — Задумчиво тянет. — Главное захотеть.

Игнорирую его умозаключение.

— Ладно, счастливо. — Прощаюсь.

— Артём, не наделай ещё больших проблем сам себе. Если не знаешь, как поступить, лучше посоветуйся.

— С тобой? — Усмехаюсь невесело.

— Да хоть с матерью. Мои советы же тебе не нужны.

Ничего не отвечаю на это.

— Арине нужны деньги на обследование и лечение. — Говорю, потому что понимаю: самому мне пока негде их достать. — Если хоть что-то в тебе отцовское осталось, помоги.

— А что с ней? — Хмурит брови, прям как я, когда меня озадачивают. — Арина болеет?

— Только не говори, что ты не знаешь. Мать что, не звонила тебе?

— Нет. — Отвечает твёрдо. — Мы не общаемся уже несколько лет.

Его тон заставляет меня задуматься.

Неужели действительно он не в курсе о болезни собственной дочери?

Хотя, о чём я…

Это же мой отец. Его кроме работы больше ничего не интересует.

Да я и сам не лучше — о существовании сына до сих пор не знал.

— Ладно. Проехали. — Говорю, разворачиваясь к подъезду.

Найду деньги. Работы в Москве полно.

Поднимаюсь в квартиру и пытаюсь бесшумно пробраться в ванную. Но мать слышит мои шорохи и выходит в полутёмный коридор.

— Тёма? — Видит моё состояние и голос становится тревожным. — Что случилось?

— Поздравляю тебя, мам. — С порога огорошиваю её. — Ты стала бабушкой.

Глава 18

— Я хочу его увидеть. — Мама бесцельным взглядом дырявит окно, теребя воротник халата тонкими пальцами.

Я уже смыл с себя кровь и переоделся в чистую футболку. Теперь сижу, помешивая чай в большом бокале, плевать, что на дворе первый час ночи.

— Вряд ли это сейчас возможно. — Отвечаю ей сдержанно. — Сначала я должен убедиться на все сто процентов.

Я рассказал матери всё, как на духу, как никогда нуждаясь в её поддержке и родительском совете.

Новость о ребёнке, конечно, ошарашила её, но, к моему удивлению, не вызвала истерику и видимое желание «родить меня обратно», хоть мне и неведомо, что творится сейчас у неё внутри.

— Думаешь эта женщина стала бы шутить такими вещами? — Поворачивается ко мне. — Да и что с тебя взять…

— По сути, она не подтвердила это словами. — Качаю головой, отпивая, наконец, из чашки. — Я просто понял всё по её взгляду.

— Зачем она вообще родила от тебя? — Философски задаётся вопросом мама. — Такая разница в возрасте… И, судя по всему, она не собиралась сообщать тебе о ребёнке.

Эти слова неприятно обжигают меня изнутри.

Так и есть.

Если бы не ебучий Олег, наши пути, возможно, разошлись бы раньше, чем я чухнулся разузнать побольше о мальчишке.

Я, может, и мечтатель, но не идиот, чтобы не понимать: мы с Авериной несовместимы по жизни, как бы нас физически друг к другу не влекло.

Мой порог — это Янка.

Я и её не заслужил, конечно.

Особенно, учитывая измену, и то, что до сих пор не перезвонил ей.

Просто голова сейчас настолько чугунная, что разговор с матерью — единственное, что могу хоть как-то выдержать.

Мне бы поспать суток трое.

И чтобы отпустило это сраное чувство гадкого предательства.

Чёртова сука…

Не думал, что можно кого-то так ненавидеть.

И никогда раньше мне не было так хреново, как сейчас. Чтобы хотелось биться головой о стену, лишь бы не думать и не вспоминать о ней.

— Тём… — Мать окликает меня, видимо, я настолько задумался, что пропустил её реплику.

Отставляю кружку. Чай не лезет. Вообще ничего неохота.

— Ты собираешься общаться с ребёнком?

— Конечно.

Мне легко удаётся сказать это, гораздо сложнее представить, как осуществить.

Видеть Стерву мне хочется в последнюю очередь, но общение с Илюхой подразумевает и встречи с ней.

Хуже каторги.

Я не могу сейчас думать об этом. Мне сложно смириться с мыслью, что я теперь отец. И как быть с Янкой…

Рассказать ей придётся, да я и не привык обманывать её. До встречи с Авериной, по крайней мере…

— Ты должен поговорить с этой женщиной и выяснить, как вы теперь будете выходить из этой ситуации. Она ведь может заартачиться и препятствовать вашему общению с мальчиком.