Я тебе не Золушка! (СИ) - Ветер Полина - Страница 33

Нельзя злить Артёмку.

Нельзя дразнить. Я предупреждал.

Она снова думает, что переиграла меня.

— Конечно. — Отвечаю, улыбаясь. — Иди сюда.

Тяну её за руку на себя. И когда она поднимается, сразу заваливаю на диван.

— Что… Подожди… — Пытается меня отодвинуть.

Я прижимаю её телом к прохладной поверхности и целую глубоко с языком.

Кажется, ощущаю вкус собственной спермы, и никогда ещё это не казалось мне таким эротичным.

Чувствую её напряжение.

Она явно рассчитывала на другое, но я непоколебим.

Да что она возомнила вообще?

Артёмка же тот ещё специалист в удовольствиях.

Не знаю, чем закончатся наши «разговоры», но сейчас я просто обязан отблагодарить её за умопомрачительный минет.

Одной рукой расстёгиваю лифчик, удерживающий мои любимые сиськи в плену.

Они такие сочные, мягкие, будто свежие булочки, с упругими сосками, которые хочется облизывать и кусать без остановки.

Кира стонет протяжно, когда я сгребаю их своими ладонями и сминаю грубо, пальцами сдавливая кожу.

Я знаю, что она любит, когда я обращаюсь с ней жёстко.

Ей нравится, когда я главный.

Именно поэтому всегда провоцирует меня.

Даже сейчас.

Знала ведь, сучка, что не отпущу просто так.

Её кожа одновременно терпкая и сладкая на вкус, будто посыпанная восточными приправами.

Живот подрагивает и втягивается, когда я прохожу по нему языком, чертя изогнутые дорожки.

Это чистый кайф — ласкать её неторопливо, когда уже не требуется немедленная разрядка, а возбуждение просыпается медленно, размерено, но настолько глубоко, что задевает все участки моего тела.

Мягкие волоски на её коже и мурашки подтверждают, что я всё делаю правильно. Кира стонет и запрокидывает голову.

А кто-то недавно сопротивлялся.

Как же я люблю в ней это «чистое» понятие секса.

Мы делаем друг другу хорошо. Нам не нужно для этого притворяться или вести долгие беседы о предпочтениях.

Просто интуитивно, я знаю где надавить языком, чтобы Кира вся изогнулась дугой и просипела в потолок своё удовольствие.

Она невероятная.

Растрёпанная и румяная.

Вспотевшая.

Настоящая и живая.

— Вот теперь можем поговорить. — Довольно мурчу ей в лицо, хоть и не имею никакого желания выяснять сейчас что-то.

Она улыбается и облизывает губы.

— Хочешь есть?

— Хочу.

Я лежу на ней обнажённой, одетый почти полностью.

Только член торчит из штанов, как солдатик, готовый на новые подвиги.

Я заправляю его обратно, хоть и испытываю от этого ощущения на грани боли.

У нас впереди ещё целая ночь. Терпение вознаградится.

— Пойдём, покормлю тебя. — Кира накидывает рубашку на голое тело.

Мы перемещаемся на кухню.

Пока она разогревает еду, я любуюсь ей, и понимаю, что точно не отпущу больше.

Готов пахать в три смены, лишь бы она не разочаровалась и не считала меня ничтожеством.

Мне самому много не надо. Но сын и жена потребуют больших финансов, чем есть у меня сейчас.

Кира поворачивается ко мне и задумывается.

Она невероятно красивая.

А я влюблённый идиот, и это не лечится.

— Тём, я приняла решение.

— Выходи за меня.

Мы произносим это почти одновременно.

— Что? — Её лицо вытягивается.

Игнорирую то, что на сказала.

— Я люблю тебя. Хочу жить с тобой. У меня нет денег, но я готов сделать всё, чтобы ты была со мной счастлива.

Сам в ахуе от того, что говорю.

У неё, кажется шок и ступор.

Замирает статуей с удивлённым выражением лица.

— Тём, я…

— Послушай, — Поднимаюсь, подхожу к ней. — Ты же чувствуешь это… Когда мы вместе — это взрыв, космос. Я никогда такого не испытывал. Илюха не случайно появился. И я пришёл к тебе в офис не случайно. Это судьба, Кир.

Обнимаю её, ощущая какое-то правильное удовлетворение.

Мне больше не надо ничего. Лишь бы они с мелким были рядом.

— У меня нет кольца, я не умею красиво говорить, и вообще не понимаю, что должен делать муж. — В её глазах недоверие вперемешку с озадаченностью. — Но я знаю точно, что хочу быть с тобой. И что Илюха должен расти в полной семье.

— Семье? — Повторяет, как-то неуверенно.

— Да. Думаешь, не сможем?

Она отворачивается.

Потом выпутывается из моих рук и отходит.

Еда в микроволновке безнадёжно забыта.

В этот момент я переживаю апокалипсис, потому что все надежды на моё красноречие летят к чертям собачьим под её тяжелым молчанием.

— Кир…

Тихо зову её.

Мне сейчас потребуется «скорая».

— Я сегодня весь день думала о том, что скажу тебе. — Внезапно отвечает она. Поворачивается и смотрит в глаза. — Планировала, взвешивала слова.

Она обхватывает себя руками и облокачивается на стол.

— Я хотела сказать… что мы не можем… окончательно.

В горле ком. Сглатываю. Не помогает.

— Наша страсть… и эти всплески эмоций… Так выматывают…

Молчу.

Слушаю не перебивая.

— Каждый день, когда мы не рядом, я убеждаю себя, что это просто гормоны. Что я женщина, и мне требуется мужское внимание. И это нормально так реагировать на тебя, ведь ты красивый и наглый.

Комплимент, типа…

— Что я несерьёзно увлечена тобой, и могу отпустить это в любой момент.

Кира вздыхает, отходит и смотрит в окно.

— Что встреча с твоей девушкой не будет для меня болезненной и не заставит мучиться от ревности. Что я спокойно отреагирую на запланированную встречу с тобой и, наконец, расставлю все точки над «i».

— Ты собиралась расстаться со мной сегодня? — Спрашиваю с ощущением, будто пережёвываю камни.

— Я была уверена, что вы помиритесь. После того, как она пришла к тебе. Вас связывает столько совместного… Я лишь хотела, чтобы вы общались с Илюшей, как отец и сын…

— Причем тут Илюха? — Начинаю злиться. На неё, на эти бабские умозаключения и на себя: за то, что, видимо, недостаточно дал ей понять, что никуда ей от меня не деться. — Мы сейчас о нас с тобой говорим.

— Тём, я ни с кем не испытывала такого. Я ни разу не позволяла себе вести себя так, как с тобой. Меня пугает эта беспечность и ощущение эйфории, я привыкла всё держать под контролем.

— Это видно.

— Наша страсть какая-то ненормальная.

— Это почему?

— Потому, что мы теряем связь с реальностью. Неужели ты не понимаешь?

Охренеть.

Я пришёл, чтобы забрать её себе на всю жизнь, а она собралась со мной расстаться навсегда.

Отлично просто.

Кира стоит у окна, всматриваясь в уличную суету. Подхожу к ней.

Сейчас не чувствую эту дебильную разницу в возрасте. Я и так её не ощущал, но теперь, будто даже взрослее, чем она.

Обнимаю со спины, прижимая к себе,

— Тебе хорошо со мной? — Спрашиваю, так, для проформы.

И так знаю, что да.

Она откидывает голову мне на грудь и смотрит снизу-вверх.

— Ты любишь меня? — Новый вопрос. Смелый. Русская рулетка.

Закусывает губу.

— Ответь.

— Я не знаю…

— Ты хочешь быть со мной? — Перефразирую.

И кто из нас тут взрослый адекватный человек?

Глупая трусиха.

Кивает, глядя виновато.

— Это не одно и то же? — Стискиваю её крепче. — Я люблю тебя. Я это точно знаю. Потому что первый раз в такой «жопе».

Усмехается. Качает головой.

— Я тоже.

Поворачиваю к себе. Хватаю за щёки.

— Чего ж мы тупим тогда?

Пожимает плечами.

Целую сочные губы с привкусом соли и перца.

— Я устроился в охрану. — Сообщаю, отстраняясь.

— Ого… — Выдыхает.

— Зарплата маленькая, но и график удобный — сутки через трое.

— Хорошо.

— Буду сам сидеть с Илюхой. Только на дежурства нужно будет решить, с кем он останется.

Аверина качает головой и смеётся невесело.

— Всё решил уже, да?

— То, что решила ты, нам не подходит.

— Тём… — Она гладит рукой мою щёку.

— Мм?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не разочаровал меня.