Я тебе не Золушка! (СИ) - Ветер Полина - Страница 36

И она не сопротивляется. Просто пересаживается на пассажирское сидение.

— Тём, я согласна. — Говорит негромко, когда мы уже катимся по улицам города.

— Что? — Хмурюсь, не понимая. Я что-то спросил? Видимо тоже нервоз сказывается.

— Давай поженимся.

Эта фраза застаёт меня врасплох.

— Ты уверена? — Такое состояние вполне может толкнуть её на необдуманные поступки.

А мне нужна стопроцентная гарантия.

— Да.

— Я буду зарабатывать мало денег. — Привожу аргументы против, хотя сам был инициатором нашей женитьбы.

— Плевать. — Отмахивается.

— Буду ревновать тебя к каждому столбу.

Поворачивается и улыбается.

— Знаю.

— И затрахаю до потери пульса.

— Тёма, здесь же Илюша…

— Ну и что. — Коварно лыблюсь. — Он ещё не понимает, о чём речь.

— Я согласна.

Я снова беру её ладонь и прижимаю к своим губам.

Мы подъезжаем к дому, и первым делом я тянусь к ней, чтобы поцеловать.

— Сладкая, ты не пожалеешь… — Шепчу ей жарко, давая обещание.

Илюха начинает канючить.

Ладно.

Я дождусь тёмного времени суток, чтобы подтвердить свои слова…

Сегодня мы проведём время вместе.

Все втроём.

Как настоящая семья.

Это так необычно.

Не знаю, заслужил ли я это.

Зато теперь понимаю, ради чего каждый день буду стараться стать лучше.

Ради кого буду «рвать жопу» и стремиться к большему.

Моя Стерва — лучший стимул к преодолению сложностей.

Она сразу меня взбесила.

И знаю, что будет бесить и дальше.

Но теперь уже в статусе моей женщины.

А это уже совсем другой разговор…

Эпилог

Кира

Снег крупными хлопьями кружится в воздухе и оседает на улицах города. Он также ложится и на нас, создавая на шапках и воротниках сверкающий покров.

Погода безветренная, для февраля непривычно тёплая. Как никогда подходит для прогулок и катаний на ватрушках, чем Тёма с Илюшей сейчас активно и занимаются.

Я в этой вакханалии не участвую, только наблюдаю издалека, отпивая горячий чай из термоса, да иногда снимаю на телефон кувыркания любимых мальчишек в снегу.

Такое натуральное умиротворение меня посещает нечасто, и, в основном, только с недавнего времени, то есть, с момента, когда в мою жизнь, сбивающим с ног электропоездом, ворвался Артём.

Мы так и не смогли найти объективной причины не быть вместе, хотя, казалось всё было против: мои и его родители, разница в возрасте и воспитании, даже в быту… Первое время было нереально сложно привыкать к наличию мужчины в квартире каждый день. Всё-таки с Олегом у нас до этого так и не дошло: мы встречались, но оставались жить каждый в своём доме.

А ещё, Тёма так и не может смириться с разницей в наших финансовых положениях. Бывает иногда, я ловлю его на поиске каких-то «неприлично оплачиваемых» вакансий. И, хотя я пытаюсь убедить его, что мне всё равно, сколько он зарабатывает, время от времени, у нас возникают споры на этой почве.

Тёма очень вспыльчивый.

Как факел зажигается, грозясь всё спалить вокруг себя. К счастью, наряду с этим, быстро отходит и после того, как успокаивается, довольно восприимчив к моим доводам. Зато наши примирения запоминаются надолго.

Он — настоящий сгусток эмоций. Мужского темперамента и секса.

Впервые встретив его, я почувствовала это сразу — какое-то влечение, тогда ещё неосознанное и мучившее меня томительно и беспощадно.

Я жаждала видеть его, несмотря на наши различия и его холодное пренебрежение. В ответ срывалась на грубости в его адрес. Меня бесило его безразличие и отстранённый взгляд. И честно признаюсь, я нарочно пыталась его задеть.

Тёма утверждает, что ничего такого с его стороны не было. Он просто, по наставлению бригадира, старался не вступать со мной в конфликт.

Не знаю… Мне казалось, что его внимания недостаточно. Мне хотелось его расшевелить, и однажды, всё-таки, получилось.

Правда совсем не так, как я себе это представляла…

Я не ошиблась в его темпераменте, но не ожидала, что у него хватит смелости на столь отчаянный поступок.

Он спросил меня как-то: помнила ли я, как мы занимались сексом в моём кабинете впервые.

Я бы это сексом не назвала.

Такое у меня было только с ним, чтобы настолько отключилась голова и остались только эмоции и чувства. Я была словно оголена от толстой кожи привычной защитной реакции, и навязанного воспитанием и положением амплуа «хорошей девочки».

После того, как он оставил меня и ушёл, ещё долго не могла прийти в себя и казалась себе грязной и распущенной.

Это было абсолютно точно не про меня.

Но, он был прав.

Я много раз прокручивала в голове это безумие и умирала от навязчивого, абсолютно нелогичного желания увидеть его снова.

Посмотреть в эти наглые, серо-голубые глаза и найти там…

Я сама не знала, что.

— Кир, ну пойдём с нами! — Кричит парень, превратившийся в «сугроб» с ватрушкой наперевес в одной руке и Илюхой подмышкой — в другой. — Самое интересное пропускаешь!

— Нет, спасибо! Мне и тут неплохо.

Я туда ни за какие коврижки не полезу.

Мальчишки скатываются с пологой горки уже в восемьдесят седьмой раз, а я кутаюсь в меховой воротник пуховика, ощущая, как ледяные снежинки покалывают кожу.

Сейчас мне так хорошо…

У нас состоится серьёзный разговор по возвращению домой, вряд ли из тех, что можно назвать лёгкими.

Но на время этой поездки, я зареклась думать о плохом и портить всем настроение.

Просто наблюдаю, как они дурачатся, валяются в снегу и снова пытаются затащить ватрушку наверх, чтобы с весёлыми визгами слететь по пологому накатанному склону.

Почему мне достался именно этот мужчина?

Почему меня так кроет от него, независимо от того, чем он занимается: варит кофе, чаще всего в одних трусах, напевая под нос незамысловатую мелодию или устраивает Илюше в ванной пенную вечеринку.

Или, когда шепчет на ушко, что я «самая невыносимая стерва и меня необходимо наказать»…

Тёма невероятный и неповторимый во всех проявлениях.

Даже когда мы спорим на повышенных тонах, я уверена, что это не простое сотрясание воздуха.

Он очень эмоционально доказывает свою точку зрения. И очень щепетилен в вопросах отцовства и семьи.

Меня это удивляет каждый день.

То, как он носится с сыном, как отстаивает их непоколебимое родство и связь.

Что говорить, у Ильи, с появлением папы, также наметились изменения в состоянии. Больше мы пока приступов не наблюдали. Он стал более общительным и любознательным, спокойным и счастливым.

А я счастлива от того, что они вместе.

У меня с моим отцом не было близкой духовной связи, и такие отношения немного странны и непривычны, но я вижу, что им здорово находиться вместе, а это бесспорно заслуга Артёма.

Мне до сих пор непривычно, что мы семья.

Может мало времени прошло и скоро я буду воспринимать это, как данность.

Сейчас, каждый прожитый день отличается и запоминается чем-то особенным, потому что я воспринимаю всё очень остро. Каждую минуту, что мы находимся вместе.

И до сих пор боюсь, что проснусь однажды и не увижу его рядом.

Что буду делать тогда, не знаю.

Мой мир сейчас вращается вокруг него.

Это страшно.

Нельзя так застревать в человеке. Нужно оставлять пространство и время для собственной личности. Разграничивать себя и любимого человека, чтобы потом не потеряться в нём окончательно.

Так гласят умные психологические источники.

Как тут, к чертям, отлепить его от себя, и себя от него? Я только на работе иногда забываюсь и вновь становлюсь той, кем была до его появления.

Когда мы рядом — это совсем другая история.

Даже Тёма сам говорит, что я изменилась.

И в действительности не такая уж и «стерва», какой он меня считал.

С чего он вообще решил, что я такая?

Смешной.

В душе, конечно, ещё ребёнок. Большой двухметровый и с голосом, от которого таешь, как мороженка.