Спасибо за сына - Рахманина Елена - Страница 2

А может, это всё дурной сон? Вот-вот зазвенит будильник, я проснусь в нашей уютной постели, увижу, что Володя мирно спит рядом, и вздохну с облегчением.

Но, увы, происходящее слишком реально. Никакой это не сон.

Муж выходит из комнаты, оставляя меня одну. Я безотчетно подхожу к окну, обнимая себя за плечи. В доме тепло, но я ощущаю мелкий тремор во всём теле. Сейчас Калугин оденется и пойдёт провожать свою любовницу. Другой машины рядом с домом нет, только его мерседес. Значит, они приехали сюда вместе. Подобрал её должно быть неподалеку от моей работы. Стоило представить такую картинку, как стало ещё дурнее.

А сейчас Володя вызовет Катюшке такси? Вряд ли оно приедет быстро. Конец рабочего дня, скоро начнутся самые пробки. И мне придётся ждать гораздо дольше, чем пять минут.

Снова обострённо чувствую своё унижение. От него тошнит. Становится плевать даже на правильную девочку внутри меня, хочется просто уйти отсюда. Но во второй раз увидеть любовников вместе – ещё более отвратительная перспектива. Поэтому продолжаю стоять у окна, не в силах заставить себя сдвинуться с места.

Вскоре из-за стены начинают доноситься шаги, приглушённые голоса, вызывая у меня новый приступ тошноты. Потом звучит приглушённый хлопок входной двери, и всё затихает.

Обессилено прикрываю глаза. Накатывает слабость, ноги подкашиваются. Добредаю до дивана и опускаюсь на него.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем возвращается муж. Входит в комнату уже в брюках и расстёгнутой на несколько пуговиц рубашке. Меня передёргивает от его вида. Мог хотя бы застегнуться полностью. Избавить меня от кричащего напоминания о том, чем и с кем он только что занимался.

Вглядываюсь в его лицо. Такое знакомое и родное. Но в один миг ставшее чужим. Сейчас оно напряжено, но, к своему удивлению, я не могу отыскать на нём ни одного намёка на проявление чувства вины. Скорее раздражение.

– Ты зачем приехала сюда? Мы ведь договаривались вечером поужинать вместе?!

Да. Он действительно раздражён. Это открытие почти шокирует.

– Операция отменилась. Решила заехать, пока есть время, забрать ноутбук, – отвечаю я дезориентировано.

Володя тяжело вздыхает, прикрывает на мгновение веки. Потом присаживается напротив меня на корточки. Смотрит в глаза.

– То, что ты там увидела, – ничего не значит для меня. Это просто порыв, желание снять стресс, ничего больше. Я люблю тебя…

– Порыв?! – вырывается из меня истеричный смешок. – И часто ты так стресс снимаешь?!

Губы мужа сжимаются в тонкую линию, глаза сужаются, ноздри подрагивают. По этим деталям я безошибочно считываю его состояние. Он зол. Вот только совершенно не понимаю, почему? Если уж кто и должен злиться в этой ситуации, так это я.

– Не драматизируй, Сеня. Такое случается в семейной жизни, тем более, когда не всё гладко. Это не моя вина, что у нас с тобой вот так…

Мои глаза расширяются, грудь стягивает болезненным спазмом. Не хочу верить, что правильно понимаю смысл его слов…

– Как – вот так, Володя?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Я очень хочу детей. Время идёт, почти у всех наших друзей уже по двое. Я устал от твоих бесконечных неудачных попыток забеременеть, это какая-то пытка, которой ни конца, ни края… Мне очень тяжело, Сеня, понимаешь ты это или нет?!

Я не верю, не верю своим ушам.

– И поэтому ты спишь с Катюшкой? Тебе от этого лучше?!

Он резко подскакивает на ноги, принимается ходить по комнате взад и вперед, нервно взъерошивая свои короткие волосы. Потом так же резко останавливается напротив меня и агрессивно выпаливает:

– Я ведь уже сказал тебе, что это был порыв! Ошибка! Я всё равно люблю тебя, даже несмотря на то, что ты не можешь мне родить!

Вжимаюсь спиной в диван, испытывая горькую смесь боли и разочарования.

– Думаешь, мне легко? – голос ломается и переходит на хрип.

– Не я же в этом виноват! Я здоров, со мной всё в порядке!

– Но… разве я виновата?..

– Ну а кто?!

Отстраняюсь, как от пощечины. Лёгкие горят так, будто их ошпарило кипятком.

Поднимаюсь с дивана и решительно иду к выходу. Мне здесь нечего больше делать, нам не о чем больше говорить.

Калугин больно хватает меня за локоть:

– Сеня, стой.

– Руки убери, – сквозь зубы цежу я, не глядя на него.

– Мы не договорили.

– Руки убери, я сказала!

Силой освобождаюсь от его хватки и быстрым шагом иду на выход.

– Ладно, остынешь, потом поговорим! – несётся мне в спину.

Вырываюсь на улицу, жадно вдыхая морозный воздух. Это не помогает. Почти. Сажусь за руль, срываюсь с места с пробуксовкой, остервенело вжимая педаль газа в пол.

Двигатель ревёт, веду машину на голых инстинктах. В голове пусто, в груди так и горит, в ушах звенит. Только бы никого не сбить…

Эта мысль отрезвляет, и я, наконец, сбавляю скорость. А затем и вовсе останавливаю автомобиль, чтобы немного отдышаться. Со стоном утыкаюсь лбом в кожу руля. Картинки их близости одна за другой всплывают в сознании против воли.

Тошно. Мне очень тошно.

Я испытывала чувство вины перед мужем за то, в чём на самом деле не виновата. Я почти научилась с этим жить. Была благодарна Володе за поддержку и понимание, за любовь, несмотря ни на что. Но даже не догадывалась, что на самом деле он тоже меня винит… К такому положению вещей я оказалась совершенно не готова.

Он ведь мог со мной откровенно поговорить. Предложить развестись, потому что хочет собственных детей. Об усыновлении Володя и слышать не хотел. Каждый разговор на тему приёмного ребёнка заканчивался скандалом. Для него ведь так важно оставить собственное ДНК… А теперь он утрамбовал мою вину так глубоко, что я вдруг задумалась, какому мужчине может подойти неполноценная супруга? Вроде женщина, но этого недостаточно для семьи.

Иного выхода, как поехать домой и собрать свои вещи, не вижу. Его просто нет.

Но когда вхожу в нашу квартиру, понимаю, что не смогу. Не сейчас. Слишком больно. Настолько больно, что я не могу даже просто здесь находиться. Меня разрывает от нахлынувших воспоминаний, связанных с каждым квадратным сантиметром этого помещения. Хочется сорвать со стен фоторамки, разбить их, растоптать. Впрочем, устроить грязную истерику, со слезами и соплями не вышло даже перед мужем. А сейчас и вовсе ни к чему.

И я уезжаю. Сначала сама не знаю куда. Просто остыть, успокоиться. Принять анестезию, возможно… Дозу помощнее. Да. Без этого мне не справиться.

Прикинув в уме варианты, понимаю, что их не так много. И прошу «Алису» проложить маршрут до нового ночного клуба. Катюша мне все уши про него прожужжала…

Интересно Володька вместе с ней туда наведывался? Строили из себя жениха и невесту, наверное, в окружении малознакомой толпы.

А я даже не то, что в клуб, на посиделки с подругами вырваться из-за работы не могла. Ночные заведения же представлялись мне местом для восемнадцатилетних девчонок. Впрочем, я и в юности в них не ходила. Папа считал, что проводить время среди нетрезвой толпы, развязно веселящейся под оглушающую музыку, недостойно приличной девушки. Но сейчас мне на это плевать. Сейчас – это как раз то, что мне нужно.

Дорогие читательницы, спасибо за тёплый приём, очень рады, что история зацепила.

Как вы считаете, сможет ли Еся простить мужа?

Глава 3

Ощущаю себя нелепо среди разношёрстной публики. Ярко одетых молоденьких девушек, пришедших сюда ловить рыбку. Большую и маленькую. Главное – платежеспособную.

Такие красивые, юные, местами неестественные, что на их фоне, в простом вечернем платье, я выгляжу блёклой и унылой. Кажется, я стара для подобных мест.

Усмехаюсь мысленно, внешне испытывая растерянность. Забавно. Выходит, в тринадцать лет я пропустила переходный возраст, чтобы окунуться в него в двадцать девять. Вместо юношеских метаний зубрила предметы, чтобы быть лучшей в классе. В школе. На олимпиаде. И вот сейчас вернулась к исходной точке. Бунта.