Тихий шепот (ЛП) - Олтедж Нева - Страница 17

— Lenochka, в другой раз. Бьянка занята.

Да, Бьянка занята наведением порядка на и без того безупречной кухне, пытаясь отвлечься от обдумывания всех возможных объяснений странного поведения мужа. Я вздыхаю, достаю телефон и отправляю сообщение Михаилу.

17:13 Бьянка: «У меня нет куртки. Почти вся моя одежда для холодной погоды осталась в доме отца.»

Я не ожидала, что температура так сильно упадет. В большинстве коробок, которые Денис привез из моего дома, были платья, летняя одежда и мои сценические наряды, которые я не хотела оставлять. С собой у меня только элегантное пальто, а остальной гардероб я планировала попросить упаковать Милене.

У Михаила пикает телефон. Он достает его из кармана джинсов, смотрит на экран, затем начинает печатать. Через секунду вибрирует мой телефон. Серьезно? Я фыркаю. Нас разделяет менее десяти футов, а он пишет мне ответ?

17:14 Михаил: «Можешь одолжить одну из моих толстовок.»

Я поднимаю глаза и киваю. Пока он идет в спальню, я кладу специи обратно в ящик и направляюсь к двери, чтобы надеть кроссовки. Лена прыгает вокруг меня, болтая о пончиках, когда я чувствую руку Михаила на своей спине и поворачиваюсь. В другой руке он держит сложенную серую толстовку. Видимо, у него все-таки есть что-то, помимо черной одежды.

Я надеваю толстовку, затем смотрю на себя. Подол почти доходит до колен. Рукава, длиннее моих кончиков пальцев. Я поднимаю глаза и вижу, что Михаил наблюдает за мной. Он изо всех сил старается сохранить серьезное лицо, плотно сжав губы. Он скрещивает руки, закрывает рот кулаком, качает головой, а потом разражается смехом. Он смеется громко и заливисто, и я не могу оторвать от него глаз. Он такой красивый, когда смеется.

— Протяни руки, — говорит он.

Я поднимаю их, и он закатывает мне рукава, сначала левый, потом правый. Михаил все еще улыбается, и я хочу поцеловать его снова.

— Бьянка, Бьянка, ты так смешно выглядишь в папиной одежде. — Лена хихикает рядом со мной.

С левой стороны от двери есть зеркало, поэтому я делаю несколько шагов и смотрю на свое отражение. Я выгляжу еще более смешной с трижды закатанными рукавами. Михаил стоит позади меня, и мы встречаемся взглядами в зеркале. Он больше не улыбается, только несколько секунд смотрит на наше отражение, а потом резко отворачивается.

— Хочешь, мы сначала заедем в магазин? Чтобы купить тебе что-нибудь по размеру? — спрашивает он, не глядя на меня, и открывает дверь.

Я на мгновение задумываюсь. Я выгляжу как дурёха? Возможно. А меня это волнует? Нет. Я поворачиваюсь, беру Лену за руку и иду к лифту. Надеюсь, это не его любимая толстовка, потому что я оставлю ее себе.

Я в чем-то облажался, и я не уверен, в чем. Бьянка с самого утра злится на меня по непонятным причинам. Весь день я пытался понять, что я сделал не так, но так и не понял. Думаю, худшее уже позади, потому что, когда я взял ее за руку, когда мы выходили из здания, она не отстранилась. Однако она одарила меня пристальным взглядом сузившихся глаз.

Сидя на скамейке перед детской площадкой, я наблюдаю за Бьянкой, которая гоняется за Леной по песочнице. Они дурачатся уже целый час. Сначала на горке, а потом в маленьком детском домике, где Лена приготовила фальшивый обед из собранных ею листьев и камней. Бьянка делала вид, что ест их. Моя жена выглядит еще моложе в моей на несколько размеров большой толстовке, и на мгновение я чувствую укол вины. А вдруг Роман был прав? Может, мне стоило отдать ее Косте? Он ближе к ней по возрасту, и ей, наверное, было бы, о чем поговорить с ним, а не со мной. А я и так мало говорю. Они были бы гораздо более подходящей парой.

Я постоянно думаю о том моменте перед тем, как мы покинули квартиру, когда стоял позади нее и видел в зеркале наши отражения. Бьянка, даже в этом нелепо большом балахоне, выглядела такой красивой и утонченной. И тут появился я, нависший над ней, как страшный монстр. Я знал, что мы плохо подходим друг другу, но до этого момента я не понимал, насколько сильно.

— Папа, папа! — кричит Лена и машет на меня рукой. — Пойдем к нам, папа!

Я встаю и иду к песочнице.

— Что такое, Lenochka?

— Папа, ты теперь волк. Ты будешь догонять. А я с Бьянкой будем убегать. — Она хихикает и убегает на другой конец детской площадки.

Я поворачиваюсь к Бьянке, которая стоит в нескольких шагах от меня и смотрит на меня с вопросом в глазах. Я делаю несколько шагов, пока не оказываюсь перед ней, наклоняюсь и шепчу ей на ухо.

— Беги, мой маленький ягненок.

Она улыбается мне в озорной улыбке, затем она разворачивается и бежит к Лене, которая прячется за горкой. Я делаю первые несколько шагов в их сторону, и когда Лена видит мое приближение, она вскрикивает и бросается влево, хихикая. Я бегу за ней. Меньше чем за десять секунд я добегаю до нее, и дочка визжит от восторга, когда я обхватываю ее за талию. Я целую ее в щеку, подхватываю ее под левую руку и затем поворачиваюсь к Бьянке.

На ее лице появляется довольное выражение, когда она наблюдает за мной, но оно сменяется удивлением, когда я бегу к ней с безумно смеющейся Леной под мышкой.

— Быстрее, папочка!

Бьянка бросается в сторону детского дома на другой стороне, и она довольно быстра. Однако я быстрее, и мои шаги намного больше. Я догоняю ее в нескольких футах от игрового домика, обхватываю ее за талию свободной рукой и притягиваю к себе. Она смеется, я не слышу, но чувствую, как ее грудь двигается под моей рукой. Я поднимаю ее с земли и несу их обеих в маленькое кафе через дорогу от парка.

Я все еще смеюсь, когда двойные раздвижные двери открываются, и Михаил заносит нас в кофейню. Несколько человек в зале удивленно смотрят на нас. Пожилая пара, сидящая у окна, улыбается и возвращается к своему чаю и пирожным. На другой стороне магазина женщина средних лет, сидящая с другой женщиной, без стыда разглядывает лицо Михаила, затем подталкивает свою подругу локтем и наклоняет голову в нашу сторону. До чего же наглые бывают люди.

Михаил отпускает меня и, взяв мою руку в свою, идет к кассе.

— Кофе, без молока? — спрашивает он, и я киваю. Он помнит, что я пью черный кофе.

— Папа, я хочу в туалет, — шепчет Лена.

— Секундочку, Lenochka.

Михаил заказывает кофе для меня и апельсиновый сок для Лены, говорит кассирше, чтобы она приготовила его на вынос, затем передает мне свой бумажник.

— Мне нужно отвести Лену в туалет.

Держа бумажник в одной руке, я показываю на себя свободной рукой, предлагая отвести Лену, но Михаил качает головой.

— Все в порядке. Я ее отведу, — говорит он и ведет Лену в сторону туалетов.

Я готовлю сумму, указанную на кассе, и поднимаю глаза, чтобы увидеть, что парень, с другой стороны, наблюдает за мной, пока наливает кофе. Он бросает взгляд в сторону туалета, куда только что зашел Михаил с Леной, потом на меня и улыбается. Я не отвечаю ему взаимностью.

— Твой папа очень страшный парень, — говорит он и кивает в сторону ванной.

Я закатываю глаза. Серьезно? Михаил на первый взгляд может показаться старше тридцати одного года из-за повязки на глазу и шрамов, но более чем очевидно, что он не может быть моим отцом.

— Как думаешь, он позволит мне сводить тебя в кино или еще куда-нибудь? — Бариста наклоняется вперед и подмигивает.

Этот парень — серьезно? Ему едва семнадцать, если даже не больше. Идиот. Я кладу деньги на стойку и поворачиваюсь как раз в тот момент, когда Михаил и Лена выходят из туалета. Я оцениваю его, отмечая, как идеально сидят на нем черные джинсы, как черный свитер облегает его твердую грудь и живот, вспоминая, как вчера вечером я чувствовала себя прижатой к стене этим великолепным телом.

— Готова идти? — спрашивает Михаил, когда он подходит ко мне.

Я ухмыляюсь, беру сок Лены с прилавка и даю ей его с соломинкой. Затем взяв за грудки его свитер, притягиваю Михаила к себе. Его лицо ничего не выражает, но я замечаю легкое замешательство в его взгляде, когда он наклоняется. Поднявшись на цыпочки, я прижимаюсь губами к его губам.