Пробуждение (СИ) - Митанни Нефер - Страница 17

- И что? Что ты предлагаешь? – серьёзно спросил Синяев.

- Нам нужна конституция, призванная ограничить власть монарха. Не знаю, как в будущем, но пока я считаю монархию единственно приемлемой формой правления для России… Конституционную монархию, конечно, - отвечал Сергей уже спокойным тоном.

Некоторое время они шли молча. Слова Петрушевского заставили Николая задуматься, Сергей тоже размышлял о чём-то. Потом вздохнул и с каким-то особым чувством сказал:

- Я знаю одно, Россия ждёт перемен. А народ наш заслуживает лучшей участи.

***

- Как ты могла?! - Марья Фёдоровна, выпрямившись во весь рост, сверху вниз строго смотрела на воспитанницу. – Я тебя спрашиваю, как ты посмела написать графу?!

Анна стояла перед ней, опустив голову, и теребила кончик косы.

- Отвечай, мерзавка?! – и она резко ударила об пол тяжёлой тростью.

Девушка вздрогнула, словно ударили её.

- Я, - неуверенно начала она едва слышно, - я… думала…

- Что ты думала?! – вскричала Марья Фёдоровна, теряя терпение. – Разве тебе можно думать? Покуда ты живёшь в моём доме, думать за тебя буду я!

Старуха прошлась по комнате. Небольшая спальня девушки казалась тесной для её внушительной высокой фигуры, Марья Фёдоровна, сверкая гневным взором, напоминала разъярённую тигрицу в маленькой клетке.

- Как ты посмела просить графа расторгнуть помолвку?! Ну!

Анне было непросто ответить на этот вопрос своей покровительницы. После объяснения с Сергеем девушка была сама не своя. Если раньше свадьба с Никитиным казалась ей чем-то далёким, маячившим словно в зыбком тумане, то после слов Сергея о предстоящем браке без любви, она вдруг с необычайной ясностью представила, как граф будет не просто гостем к обеду, а человеком, обладающим правом на неё. В тот момент, поддавшись едва ли не паническому порыву, в глубине души осознавая тщетность своих надежд, она и написала ему злополучное письмо.

- Сударыня, - Анна подняла на неё потемневшие глаза и заговорила почти спокойным тоном, лишь руки, теребящие косу, выдавали её неимоверное волнение, - я решила, что не имею права обманывать графа… Поликарп Иванович – человек, достойный уважения и… Он не заслужил связывать свою жизнь со мной…– Я прекрасно знаю, что ты написала ему…– Марья Фёдоровна поморщилась, потрясая перед лицом девушки измятым листком бумаги, в котором Анна узнала своё письмо Никитину. - Граф переслал мне твоё столь трогательное послание. Но я не верю, что ты руководствовалась именно этими соображениями. Не лги мне!- И всё же это так, - твёрдо отвечала Анна.- И чем же это ты его не достойна? – пренебрежительная усмешка исказила губы старухи. — Что бесприданница? Дура, ты, дура! – она покачала головой, - да с него, хрыча старого, хватит уже и того, что такую конфекту** отхватил!- Нет… Просто я считаю, что выходя за него без любви, я не смогу сделать его счастливым. Я не желаю обманывать его…- Ясно…- Марья Фёдоровна помолчала и спросила опять, строго глядя на воспитанницу: - Стало быть, ты решила наплевать на все мои старания и очертя голову броситься в столицу с этим шалопаем?- Я… не понимаю вас, - краснея, прошептала девушка.- Нет! Отлично, милая, понимаешь! Графа ты пожалеть решила, а себя, себя почему не жалеешь?! – Марья Фёдоровна вновь повысила голос. – Ты что же думаешь, мой племянник имеет серьёзные намерения?! Да ничуть не бывало! Он повеса, бретёр***, каких мало… И весь его интерес к тебе … - она замолчала, не договорив, а через секунду добавила: - Он ведь поиграет с тобой и бросит… И вот тогда что с тобой будет? Тогда без связей и родных – один путь… А граф, пусть и не любимый, но он – твоя возможная опора, положение в обществе. Не любишь, так и не люби, - Марья Фёдоровна горько усмехнулась и призналась неожиданно: - Я сама своего Ивана Петровича не любила. Но отец решил, и я пошла… А потом свыклась как-то. И ничего, слава Богу, прожили десять лет, пока не помер.- Сударыня, - Анна заговорила срывающимся голосом, слёзы хлынули по её щекам, - я … я понимаю всё… И я вовсе не питаю надежды на… на Сергея Владимировича… Я понимаю, что не пара ему… Но не по той причине, о которой вы изволили сказать – он не такой… А именно из-за меня самой… Сергей Владимирович достоин лучшего… Я же хочу обрести покой в монастыре.- Что?! – Марья Фёдоровна удивлённо уставилась на воспитанницу, словно не понимая её слов, - час от часу не легче! Всё, - старуха быстро, так быстро, как позволяли ей больная нога и грузная фигура, подошла к двери, - разговор окончен. С сегодняшнего дня посидишь под замком. Граф обещал вернуться поскорее. Приедет, сразу сыграем свадьбу. Благодарить потом меня станешь. И не вздумай чудить! Иначе ты пожалеешь, что на свет родилась, любую дурь выбью!Марья Фёдоровна вышла, в дверях щёлкнул ключ.Анна кинулась к двери, будто не поверила, что её заперли, толкнула кулачками крепкую преграду, а потом медленно осела на пол. Слёзы души её. Она дала им волю, всхлипывая и вздрагивая всем своим существом. Долго сидела около дверей, обхватив руками колени. Внезапно ею овладело состояние полудремы, не сон и не явь, казалось слёз просто не осталось, не мигая, глаза какое-то время смотрели прямо перед собой. Спустя несколько минут или часов – она и сама не могла бы сказать, сколько прошло времени - Анна прилегла у дверей, сложив ладони под щёку, и закрыла глаза.Сергей по обыкновению вернулся поздно: днём был в полку, потом засиделся у Тургенева и уже около полуночи зашёл поужинать к «Демуту».**** Архип, открывая двери, поворчал для порядка, потом спросил:- Ужинать изволите?- Смеёшься? – усмехнулся Петрушевский. — Уж утро скоро. Да и сыт я. Нет, чуть подремлю и в полк.Он шагнул в кабинет, намереваясь прилечь на диване – раздеваться было уже ни к чему.- Барин, - позвал Архип и замялся, стоя в дверях.- Ну, чего ещё? – Сергей, отстёгивая саблю и садясь на диван, вытянул уставшие ноги.- Прямо и не знаю, как сказать…- на лице Архипа читались сомнения, он хотел и одновременно не решался что-то сообщить.- Да уж скажи, старина, - улыбнулся Сергей, - что у нас опять долги за квартиру?- Нет…Упаси Господь! – отмахнулся камердинер. – Вот, - он вытащил из кармана сюртука письмо. - От Эмилии Карловны сегодня получил…- Что?! От Эмилии Карловны?! – удивился Сергей. – Ну, старина, даёшь! — он растянулся в улыбке, - и когда ты успеваешь?! Главное – чем берёшь?- Да бросьте вы! – Архип поморщился, его лицо было серьёзным. – Что удумали! Ничего такого… Она хотела вам написать, да не решилась…- Ну, старина, - вновь усмехнулся Сергей, - у меня с этой особой интрижек не было… Не мой вкус, знаешь ли, - расстёгивая китель, продолжал шутить он.- Не об том речь, - уклончиво ответил Архип.- Ах, так не томи уже! Спать хочу! – начал сердиться Сергей.- Об Анне Александровне она пишет…- наконец, сказал Архип.- Что?! – Петрушевский вскочил с дивана. – Об Анне?Выхватив у Архипа письмо, он стал торопливо читать, время от времени поднося ко лбу руку и в волнении проводя по волосам.Гувернантка, действительно, писала именно Архипу. Она просила его попытаться в «самой деликатной форме» сообщить Петрушевскому о случившемся с Анной, попытаться уговорить его «помочь бедной девочке». Вот уже несколько месяцев по приказу Марьи Фёдоровны Анну держат под замком и против воли готовят к свадьбе с графом. Никитин должен вернуться из-за границы к середине осени. «Бедное дитя» вянет на глазах. Но Марья Фёдоровна непреклонна. «... только он сможет убедить тётку, оставить девочку в покое и разрешить ей уйти в монастырь, как она того желает, - писала в заключении Эмилия Карловна».- Собери вещи! – бросил Сергей Архипу, - скоро вернусь, поедем в деревню.- А вы куда изволите? – спросил старик.- Рапорт подам об отпуске. И да, вот ещё что, - Петрушевский подошёл к столу и быстро набросал какую-то записку, - пошли Николаю… он должен знать. С посыльным пошли! Чтоб непременно дошла!

__________________________________________________________