Пробуждение (СИ) - Митанни Нефер - Страница 29

- Впервые вижу такое, - лицо Анны оживилось, радостная улыбка озарила глаза, и тёмные очи засияли, будто напоённые этим радужным чудом.

Сергей залюбовался женой.

- Я тоже, любовь моя, - с улыбкой отозвался он, прижимая её хрупкую ладонь к своей щеке . – Видишь, это хороший знак. Наверняка, и погода будет без мороза. Я слышал, радуга осенью – к теплу. Кстати, ты не замёрзла?

Он обеспокоенно посмотрел в лицо жене.

- Ни капельки! – она весело покачала головой. – Не волнуйся!

- А знаешь, - он лукаво прищурился, в синих глазах блеснули искорки сдерживаемого смеха, - есть ведь девичья примета про радугу. Знаешь?

- Нет, впервые слышу! Какая? – Анна искренне удивилась.

- Ну как же! Если встретить это явление с мужчиной да ещё находясь в дороге, навек быть с ним счастливой, - с улыбкой сообщил Сергей.

- Я согласна, - чёрные глаза неотрывно тянулись к синим и два взора словно растворялись друг в друге.

Губы встретились в глубоком поцелуе, два сердца забились в унисон.

______________________________________________

* Дитя моё (нем.) ** Боже мой (нем.)

Часть I. Глпва 19

Коллаж автора

Пошёл третий месяц как он вернулся в столицу женатым человеком. Ещё затемно — стояло начало зимы — просыпался, с замиранием сердца любуясь своей маленькой жёнушкой, которая сладко спала, уткнувшись ему в плечо. Во сне она казалась невинным ангелом, точно спустившимся к нему с небес. Он целовал ангела в порозовевшую от сна щеку и тихо, стараясь не разбудить своё сокровище, выскальзывал из спальни, отправлялся на службу.

Иногда по вечерам они ехали в театр, где Анна, влюбившаяся в это искусство, восторженно наблюдала за происходящим на сцене, а Сергей не мог отвести взгляд от неё. Так воздушно-хороша была она в вечернем туалете из пенных кружев, с открытыми плечами, на которые ниспадали тёмно-каштановые локоны, уложенные в замысловатую модную причёску. Сжимая крошечную руку в белой перчатке, он то и дело с трепетом подносил её к губам. Часто замечал восхищённые взгляды других мужчин, бросаемые на Анну отовсюду. И тогда ревность терзала его сердце. Но едва Анна одаривала его взглядом, как он успокаивался, ликуя в душе, что этот восторженный взгляд изумительной красавицы адресован именно ему. «Любовь моя, — словно кричали её глаза, — в целом свете для меня существуешь только ты один».

Болезненное чувство ревности Сергей впервые ощутил гораздо раньше – сразу по приезде в Петербург, когда познакомил жену с Синяевым. В светском поцелуе поднося к губам руку Анны, Николай улыбался своей особенной улыбкой, которой неизменно одаривал хорошеньких молодых женщин, и как никто Сергей знал опасность этой улыбки, очаровывающей, заставлявшей красавиц тянуться к её обладателю и – кто знает? – возможно, предаваться непристойным мечтаниям. Он лично был знаком со многими дамами, попавшими в любовные сети Синяева и при одной лишь мысли, что его невинный ангел тоже может оказаться в их числе, он едва не впал в бешенство, ему вдруг захотелось отвести жену подальше от друга, но он отогнал нелепое желание, однако наблюдал за Анной, точно пытался уличить её в интересе к Николаю.

«Глупец!» – ругал он себя, понимая, что Анна просто неспособна на предательство. Однако ничего не мог поделать с собой, ревность терзала его весь вечер, внутренний демон будто шептал ему: «Она слишком юна и неопытна, слишком плохо знает мужчин и может подпасть под влияние любого ухищрённого соблазнителя». Анна же была прелестна как никогда, внимание Синяева, его лёгкая светская болтовня смущали её, она краснела, застенчиво улыбалась, её глаза сияли, а это ещё больше взвинчивало Сергея, и он едва сдерживался, чтобы не схватить жену и не запереть в спальне.

Когда гость ушёл, наговорив хозяйке дома кучу комплиментов, и на прощание шепнув другу, что тот недостойный счастливец, которому досталось несметное сокровище, Сергей нарочито равнодушно спросил жену:

- Сердце моё, ну и как тебе Николай?

- Николай Ильич очень любезен и мил, - улыбнулась Анна, - но мне показалось, или действительно ты немного обижен на него? Между вами что-то произошло?

- Мил? – поднявшись с кресла он шагнул к жене и взял её за руку. – Значит, он показался тебе милым?

Его взгляд впился в лицо Анны, точно он пытался уличить её во лжи. Впрочем, так и было: Анна казалась спокойной, когда отвечала ему, но ревность заставляла Сергея искать скрытые признаки возможного более горячего интереса жены к его другу.

- Ну конечно, он приятный собеседник и вообще очень интересный человек, похоже, открытый и добрый, - Анна растерянно посмотрела на мужа не понимая его странной реакции на её слова. – Честно говоря, я не понимаю тебя, - заметила она. – Ты, будто на что-то намекаешь?

Бесхитростный и удивлённый взгляд любимых глаз смутил Сергея, он словно пришёл в себя. «Болван! Какой же я болван! Едва не устроил пошлую сцену!» – обругал он себя.

- Сердечко моё, - он прижал ладонь жены к своей щеке и поцеловал её запястье, - прости, прости меня!

- За что, Серёжа? – удивлению Анны не было предела. - Ты сегодня странный, - заметила она, - если бы я не знала тебя, то решила бы, что ты… ревнуешь…

- Да, так и есть, - признался он, отводя взгляд и хмурясь.

- О, ты смущён? – Анна засмеялась и снизу вверх взглянула на мужа. – Боже мой! Я впервые вижу тебя таким.

- Что тебя так забавляет? – скривив гримасу, спросил Сергей.

- Да ты и забавляешь, - продолжала улыбаться Анна. – Вот бы не подумала, что ты можешь ревновать и так смущаться. Разве я давала повод?

- Нет, но дело не в тебе. Ты не знаешь Синяева! – он усмехнулся и заметил с лукавой ухмылкой: - А почему бы мне не ревновать тебя? Должен признаться, я… собственник. Да, да, не удивляйся так, - он отвёл за ухо выбившуюся у Анны прядь, - что моё – моё на век, и никто не смеет покушаться на тебя.

- Так никто и не покушается! – с неожиданным возмущением воскликнула Анна, а её щёки порозовели.

Слова мужа смутили её и… оказались приятными, хотя она и сама не признавалась себе в этом. Но с другой стороны, её укололо то, что он усомнился в ней. Как он мог?! Ведь она не давала ему ни малейшего повода! Да и если быть честной, лишь один мужчина на свете действительно интересовал её – собственный муж. Восхищение и комплименты других были приятны, но не будили в ней ответного восхищения, не вызывали притяжения. Неужели Сергей этого не понимал?! Вернее, как он мог этого не понимать?!

В тот вечер эта едва было не начавшаяся размолвка закончилась пылким примирением. Однако в душе обоих осталось чувство недосказанности. Сергей размышлял над тем, что так возмутило Анну, оскорбил ли он её тем, что допустил возможность её измены? Или она, в глубине души всё же проявив интерес к Синяеву, просто испугалась быть уличённой и попыталась изобразить оскорбление, дабы отвести от себя всякие подозрения? Анна же стала думать над своими чувствами. Неужели ей действительно приятна его ревность? Но допустимо ли это – испытывать удовольствие от ревности? Раньше ей всегда казалось, что в истинно любящем браке ревность недопустима и лишь разрушает его. Но теперь... Теперь она усомнилась в своих принципах. Мучительные сомнения поселились в двух любящих сердцах.

Порой он возвращался домой позднее и Анна, выбегая ему навстречу, вытянувшись, словно тростинка, прямо у входных дверей обвивала руками его шею, прижималась к его груди, обтянутой шинелью, порозовевшим лицом, тёрлась носом о колючее сукно. И он не скупился на нежности. Быстро скинув шинель, подхватывал жену на руки, осыпал поцелуями её лицо и шею, чуть покусывал, выкручивая губами, мочки маленьких ушей, и на сладкое оставлял манящие, мягкие и нежные, губы. Потом уединившись с любимой в кабинете, он опускался в кресло, усаживая жену к себе на колени, забавлялся тем, что накручивал на палец кончик её косы – дома она продолжала носить свою прежнюю причёску. Анна же рассказывала о том, как провела день — что читала, какие написала письма, что произошло за его отсутствие. Она задавала вопросы на самые разные темы, просила объяснить что-то в книге или высказывала своё мнение о прочитанном. Иногда она сама садилась в кресло, а Сергей, сев на пол у её ног и обняв их, опускал голову ей на колени и отдавал свою непокорную шевелюру во власть её музыкальных пальчиков, игравших его кудрями. За ужином он ел с аппетитом, мысленно предвкушая десерт, который ожидал его в спальне. Анна, словно читавшая его мысли, краснела от его взглядов, смущённо опускала глаза.