Во тьме его желаний (СИ) - Худова Алена "Эра Фогель" - Страница 39

Да, Армин прав. Но все же я не могла решиться.

— Моя трепетная малышка, — Армин вновь обнял меня сзади и помог встать с места. — Не бойся. Я не сделаю тебе больно. Я позабочусь о тебе как никто другой.

Но я уже ничего не слышала. Шум в ушах от волнения парализовал меня на месте.

Почему так страшно? Это ведь рядовая операция!

— Чшшшш, — Армин мягко зажал меня в объятьях. — Все хорошо. Неужели ты не доверяешь мне?

— Просто… — шмыгнула я. — Мне страшно.

— Я попрошу Гаю сейчас же приехать и посидеть с тобой, — сообщил мой врач. — Тебе нужна поддержка. Я же не покину тебя, пока не передам лично в руки твоей сестре. Успокоительное вколоть, к сожалению, уже не могу. Ты мне нужна «чистой». Но ты должна взять себя в руки. Договорились?

Я машинально кивнула и снова шмыгнула.

Почему же так страшно?! Где найти силы пройти через это? Кажется, я больше не хочу быть медиком.

— Твои сестры сейчас приедут, — сообщил мне Армин после разговора с Гаей. — Твоя мама тоже хотела приехать, но я посоветовал ей навестить тебя уже после операции. Мне кажется, с мамой ты не будешь чувствовать себя спокойно.

— Да… — рассеянно ответила я, толком даже не услышав, что сказал мой врач.

У меня пульс шумел в ушах, и я ничего не соображала.

— Малышка, — Армин прижал меня к груди. — Неужели ты думаешь, что я позволю себе неосторожность на твой счет? С тобой я буду втройне внимателен. И я постараюсь все сделать наилучшим образом.

— Доктор Армин… — я снова практически ничего не поняла из его слов. — Скажите, это очень больно?

— Не волнуйся, — он ласково погладил меня по волосам. — Немножко больно будет всего две-три секунды на каждом глазике. Но ты справишься.

Из всей его речи я уловила только «больно будет» и у меня задрожали пальцы на руках.

— А наркоз? — с надеждой спросила я. — Будет хоть какой-нибудь наркоз?

— Я закапаю тебе глазки специальными замораживающими каплями, но сам наркоз на таких операциях не используется, — он терпеливо объяснял мне все как маленькому ребенку. — Уверяю тебя это не очень больно.

«Очень больно» — осело в моей голове, и мне показалось. Что меня сейчас накроет истерикой.

Я не смогу! Я не справлюсь! Армин ведь не имеет права сделать мне операцию без моего согласия?! А я пока не согласна!

— Доктор Армин… — торопливо забормотала я. — Я не готова! Я не могу сегодня! Пожалуйста, перенесите операцию! Я не могу!

— Тише, малышка, — Армин поцеловал меня в макушку. — Ты никогда не будешь готова. Ты слишком боишься этого. Но ты должна мне довериться. Я позабочусь о тебе в наилучшем виде.

— Нет, — я жалобно застонала я и отрицательно помотала головой.

— Афина, — строго, но вместе с тем успокаивающим голосом заговорил он, — я проведу тебе операцию сегодня, и точка. Никаких возражений. Я понимаю, что ты боишься, но разве не страшнее лишиться зрения насовсем? Тогда уже никакая операция не поможет.

— Доктор Армин, — я лихорадочно схватилась пальцами за черную рубашку мужчины. — А может… Вы меня загипнотизируете?

— Перестань, — все также строго продолжал он. — Я уже объяснял тебе, что внушить человеку что-то, что идет вразрез с его мыслями — невозможно. Чтобы изменить твое мнение, я должен ввести тебя в полный транс. Тогда, ничего не соображая, ты согласишься на операцию, но даже не поймешь на что именно согласилась.

— Пусть так! — в отчаянии всхлипнула я. — Пусть будет глубокий транс!

— Глупышка, — Армин поднял мое лицо за подбородок и теперь его дыхание касалось моей кожи. — Во время операции ты должна быть в полном сознании. Ты должна будешь смотреть на точку лазера. А в трансе твой взгляд будет уже не «собрать».

В полнейшем отчаянии я закусила губу, чтобы не разрыдаться.

— Хорошо, я тебя понял, — внезапно ответил врач. — Пойдем со мной.

Армин поднялся с моей кровати и потянул меня за руку за собой. Я не спрашивала куда он меня поведет, но во мне теплилась надежда, что Армин все же перенесет операцию на следующий раз. У меня даже сердце радостнее забилось! Но ровно до того момента, когда Армин не привел меня обратно в свой кабинет.

— Здравствуй, Армин, — сухо поздоровался с ним какой-то мужчина, который очевидно уже ждал приема.

— Привет, — довольно дружелюбно отозвался мой врач. — Мы можем поговорить в коридоре?

Мужчина ничего не ответил. Наверное, он кивнул, но вслух ничего не произнес.

— Малышка Афина, — Армин усадил меня на кожаное кресло за свой стол, — посиди здесь. Сейчас я поговорю со своим другом и вернусь к тебе. Ладно?

Я радостно закивала, окончательно убедившись в том, что Армин не будет меня сегодня пытать. Я была искренне убеждена в этом. Ведь настрой перед операцией очень важен для пациента! Нельзя вот так просто взять и порезать человека! Даже если под словом «порезать» подразумевается срезать крошечный слой роговицы.

Армин вышел за дверь с таинственным мужчиной, а я расслабленно откинулась на спинку кресла.

Сегодня Армин отменит операцию, завтра у него нет смены в этой клинике, значит до послезавтра у меня есть еще целых два дня спокойной жизни, наполненной любовью и страстью. А там, может и страх у меня уже пройдет?

Но на данный момент я не представляла, насколько же мои предположения были далеки от реальных планов моего Доктора.

Глава 29

— Почему ты назвал меня другом? — спросил Армина сильный темноволосый мужчина.

— Понимаешь, — Армин положил мужчине руку на плечо и чуть отвел от двери, будто боялся что Афина услышит их разговор, — я назначил этой девочке операцию на сегодня, а она очень боится. Я не стал представлять тебя как своего брата, чтобы не нагружать ее лишними мыслями.

Мужчина лишь кивнул в ответ.

Двоюродный брат Армина по материнской линии — Рихард Никель был крайне неразговорчив. И хоть по профессии он был синхронным переводчиком с японского на немецкий, но за пределами его работы он старался говорить как можно меньше. Чаще всего ограничивался жестами и мимикой.

Сам по себе он был довольно строгим и холодным, даже по отношению к Армину, который был для него больше, чем братом — он был другом, который всегда понимал Рихарда с полуслова, а иногда и вовсе без слов. Немецкая точность и сдержанность прекрасно сочетались в нем вместе с японской мудростью и трудолюбием.

Однако эта точность сейчас могла сыграть не на стороне Армина.

— Я хотел тебя кое о чем попросить, — Армин открыто заглянул брату в такие же темные глаза. — Я знаю, что у тебя все расписано по минутам, но, если ты согласишься помочь этой девочке и мне заодно, я буду тебе очень благодарен.

— Что я должен сделать? — с готовностью откликнулся Рихард, а Армин слегка улыбнулся.

Он специально задал вопрос именно в такой формулировке, чтобы добиться от брата положительного ответа. Как человек, долгое время проработавший с японцами, Рихард впитал в себя особую честь и благородство по отношению к женщинам, особенно, если это еще совсем юные девушки. Он оставался с ними холодным и до ужаса строгим, но, если кому-то нужна была помощь, он был готов немедленно отреагировать.

— Отдай ей свое время, — попросил Армин. — Позволь я проведу ей операцию прямо сейчас. Иначе до одиннадцати часов она изведет себя страхами. А тебе переназначу на одиннадцать тридцать. У тебя ведь только консультация. Да еще и последняя.

Рихард недовольно поджал губы. Очевидно, он уже принялся прокручивать в голове все свое расписание перед тем, как озвучить окончательное решение.

— Хорошо, — сухо ответил он.

— К сожалению, это еще не все, — хитро улыбнулся Армин, прекрасно понимая, как злит этим брата. — Сейчас приедут сестры этой девочки. Они не знают, что я перенес время операции. Я прошу тебя проявить великодушие, встретить их и объяснить, что к чему. Они пройдут в четвертую палату и просто подождут, когда я закончу.