Во тьме его желаний (СИ) - Худова Алена "Эра Фогель" - Страница 41

Поэтому, оправдывая свои порывы именно желанием помочь, Рихард позволил себе ненадолго отпустить себя и ослабить привычную оборону.

Глава 30

С того самого момента, как Армин вернулся в свой кабинет и сообщил мне об операции, до полного ее окончания, я не соображала абсолютно ничего.

Я была настолько напугана происходящим, что уже даже не могла просить о чем-то моего врача. Меня сковало таким ужасом, что мне казалось я и не моргнула ни разу. Хотя во время операции и так моргать было невозможно, так как Армин установил мне векоудержатели.

А уж все заверения что это будет не больно или немножко больно, но в течение двух секунд, не подействовали ни разу.

Конечно, я не могу сказать, что я испытывала боль, гораздо большую, чем в тот день, когда повредила сетчатку. Наверное, такую же. Но этот опыт никак не облегчил мою участь.

Единственное, что я запомнила из всего этого кошмара — яркий свет лазера. Мне казалось, что эта процедура должна быть самой болезненной из всего, но по факту она оказалась самой я бы даже сказала приятной.

И тут произошло самое настоящее чудо! Едва Армин закончил с лазером и снял с меня векоудержатели, как я сразу поняла, что вижу практически идеально. По-прежнему не в силах произнести ни звука от страха, я ошарашенно глядела по сторонам, словно не веря, что снова могу видеть, да еще так ясно!

— Тише-тише, — Армин аккуратно снял меня с операционного стола и прижал к себе. — Все закончилось. У нас ещё есть время. Я побуду с тобой.

Я порывисто обняла мужчину за шею, все также ошалело оглядывая пространство.

— Все хорошо, — Армин ласково гладил меня по спине. — Прости меня, моя девочка, что сделал тебе больно. Мы с тобой прекрасно понимаем, что это нужно было сделать, но все равно мне было тебя очень жалко.

На этот раз слова Армина пробили мою броню из шока, и я почувствовала, как мое напряжение спало.

— Доктор Армин, — всхлипнула я и часто заморгала. Теперь глаза нещадно слезились. — Я вижу! Это правда? Или это временно?

— Правда, — мой врач нежно сжимал меня в объятьях, чтобы не причинить еще хоть капельку боли. — После операции зрение возвращается моментально. И то, как ты сейчас видишь — не конечный результат. Зрение может улучшаться еще в течение двух недель.

Я все равно не верила в происходящее. Мне кажется, я за всю свою жизнь не видела лучше, чем сейчас, даже несмотря на легкую пелену после капель и постоянное выделение естественной слезы.

— Все эти две недели, — продолжал врач, — я буду тебя наблюдать. И если нужно будет сделать коррекцию…

— Нет! — выкрикнула я и в ужасе отстранилась от Армина. — Нет! Я не соглашусь!

— Малышка, — Армин мягко сжал меня за талию, — я просто предупредил. Коррекция требуется очень редко, но…

— Нет! — я снова его перебила.

Я даже слышать не хотела этого слова, не то, что представлять процесс в голове.

— Можно мне в палату? — я вновь задрожала от страха. — Я к хочу к сестре! И я хочу домой!

— Да, малышка, — Армин с тревогой взглянул на меня. — Сейчас я тебя отведу и вколю успокоительное…

— Нет! — опять испугалась я. — Больше никаких иголок! Только в палату!

— Хорошо, — осторожно ответил он. — Просто отведу в палату, но забрать тебя домой раньше шести вечера у меня не получится.

— Я хочу к себе домой! — я окончательно высвободилась из рук моего врача. — Я так устала! Пожалуйста! Позвольте Гае забрать меня домой!

Армин нахмурился. Этот разговор приносил ему все меньше положительных моментов.

Я понимала, что веду себя неблагодарно и резко, но меня всю трясло вдоль и поперек от медицины. Мне хотелось поскорее оказаться в безопасности, подальше от всех этих палат, иголок, аппаратов и… врачей.

— Ты больше не хочешь меня видеть? — прямо спросил Армин. — Все это время ты меня только терпела?

— Доктор Армин, — с дрожью в голосе заговорила я. Я и сама не знала, что хотела, кроме как оказаться в спокойном месте. — Пожалуйста… Я так устала…

— Я разрешу Гае забрать тебя, — холодным тоном сообщил он, но его руки все еще сдерживали меня за талию. — Но только через час. Через час я посмотрю тебя и отпущу. А вечером тебе придется со мной поговорить. Ясно?

Я закивала, надеясь, что к вечеру я уже хоть немного отойду от стресса.

— Пойдем, — Армин мрачно поднялся со своего места. — Я провожу тебя до палаты.

Не знаю, что со мной случилось, но я даже прикосновение Армина выдерживала с трудом. Он проводил меня в палату, осторожно поддерживая под локоть, но я была настолько напряжена, что одно лишнее прикосновение к моему телу, и я бы тут же взбрыкнула.

Наконец Армин открыл дверь палаты, и я увидела Гаю, Юнону и какого-то мужчину, немного похожего на Армина. Такого же темноволосого, высокого, но более массивного телосложения, чем аристократичный Армин.

— Афиночка! — Гая тут же бросилась ко мне и крепко обняла, а затем с опаской обратилась к Армину. — Мне можно к ней прикасаться?

— Да, — холодно сообщил мой врач и, больше не слова не сказав, вышел из палаты.

Второй мужчина с удивлением поглядел на дверь, не понимая, что ему делать, но Гая и тут постаралась взять ситуацию в свои руки.

— Господин Никель, останьтесь с нами, пожалуйста, — попросила она. — Вам, наверное, все равно нужно быть здесь до одиннадцати?

— Да, — согласился он. — Вдруг у Армина будет еще одно окно, и он сможет принять меня пораньше. Но… мне кажется мое присутствие сейчас здесь крайне неуместно. Палата — это не зал ожидания, поэтому я лучше подожду у Армина в приемной. Приятно было с вами познакомиться.

Мои сестры вежливо попрощались с ним, а затем подхватили меня под руки с двух сторон и довели до кровати.

— Афин, что случилось? — беспокоилась Гая. — Что-то пошло не так? Только не плачь, пожалуйста. Тебе, наверное, нельзя.

— Гаечка, я не знаю, что произошло, — всхлипнула я, но все же старалась не расплакаться. Слова о коррекции после операции окончательно добили меня, и я готова была теперь беречь свое зрение изо всех сил. — Я не хочу больше поступать в мед. И я не хочу больше общаться с Доктором Армином! Вообще больше ничего не хочу! Хочу домой! Хочу к тебе!

— Бедняжка моя, — успокаивала меня сестра, пока Юнона осторожно гладила меня по волосам, но тут в палату вошла Юля, а я чуть не подпрыгнула на кровати от напряжения.

— Нет! — выкрикнула я и спряталась за Гаю. — Никаких уколов! Я отказываюсь!

— Это не укол, — спокойно сообщила она. — Это капли. Вам нужно попить и успокоиться.

Я снова хотела возразить, так как не могла унять в себе истерику, но Гая опередила меня:

— Накапайте, пожалуйста, — попросила она Юлю. — Я сама дам лекарство.

А когда получила стакан с водой в руки, то обратилась ко мне:

— Афин, тебе действительно нужно успокоиться. Сейчас ты можешь обидеть как минимум двух хороших людей, которые заботились о тебе все это время. Прими, пожалуйста, лекарство и давай поговорим.

Я сразу согласилась. Гаю я всегда готова была слушаться беспрекословно. Сейчас для меня было дикостью то, что несколько дней назад я встала на сторону Армина, а не Гаи. Ведь по сути Гая всегда была для меня самым близким человеком.

Поэтому быстро выпив лекарство, я чуть поморщилась от неприятного привкуса, но тут же выдохнула и разом вывалила все свои мысли.

— Армин тебя чем-нибудь обидел? — осторожно спросила она после моего сбивчивого монолога. — Словом или делом?

— Нет, — горестно всхлипнула я. — Просто сейчас… я не знаю, что со мной. Все как будто прошло.

— Не думаю, что все прошло, — Гая задумчиво качнула головой. — Он сделал тебе очень больно. Конечно, он сделал это по необходимости, но сейчас тебе трудно это принять. Я не буду спрашивать, что ты к нему чувствуешь, сейчас это бесполезно. Но я хочу, чтобы ты знала. Он искренне заботился о тебе. Завоевывал тебя. Он был единственным, кто все это время приходил к тебе на помощь самым первым. Операцию, палату, все процедуры и лекарства он оплатил сам.