Годы спустя (СИ) - Прекрасна Любовь - Страница 29

Закрываю глаза, кладя голову ему на грудь. Она вздымается в такт с моей. А твердость его возбуждения упирается мне в живот. Я чувствую его. И знаю, что сама возбуждена не меньше. И точно знаю, что сейчас он не позволит нам насладиться друг другом.  

Мой мужчина терпеливо ждет, когда я наконец-то решусь начать говорить.  

Оттягиваю этот момент, собираясь с мыслями. Я не знаю, с чего начать. Как рассказать ему то, что возможно, навсегда отвернет его от меня.  

Если я промолчу, он все равно уйдет, так же будет ненавидеть за то, что я не сказала, за то, что отвергла его, унизила, заставила поверить, что все наладится, а потом сама же это разрушила. 

Так что хуже?  

Будет он ненавидеть меня за то, что я растоптала наше будущее? 

Или за то, что я... 

Снова делаю глубокий вдох, поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Болезненный ком сжимает горло, не позволяя говорить, но я всё-таки заставляю себя произнести: 

—Я убила нашего ребенка... 

Глава 20

АРТЕМ...   

—Что ты сделала? 

Смотрю на нее, и не могу поверить в происходящее. Что за х#йня только что вылетела из ее рта? Какого к черту ребенка?  

Отталкиваю ее от себя и начинаю кружить по комнате, то и дело почесывая свой затылок. В голове просто не укладывается услышанная информация.  

Останавливаюсь и вновь смотрю на нее. Карина стоит, опустив голову и теребит в руках свое платье. Ее нижняя губа подрагивает, и я точно уверен, что сейчас она плачет.  

Сердце сжимается от боли. Хочется подойти и обнять, но я не могу. Внутри все кипит, и хочется разгромить к чертям собачьим всю эту комнату, чтобы хоть как-то унять свой гнев. 

Я просто не верю в то, что она сказала. Этого просто не может быть.  

Она была беременна? И не сказала мне? 

—Я, кажется, задал тебе вопрос, - чуть повысив голос, я заставил ее поднять голову. 

В ее глазах стояли слезы. Она смотрела на меня, и я видел боль в ее взгляде. Молчание затянулось, хотелось подойти и хорошенько ее встряхнуть, чтобы она наконец-то заговорила. Я должен знать правду.  

—Говори, - практически кричу на нее, и это наконец-то срабатывает. 

—Я не хотела, все случилось так неожиданно: удар, много крови, скорая… не знаю, как это произошло. Я просто шла, а потом вот это все. Они сказали, что он умер, не смогли помочь. Я не уберегла его, понимаешь? Я виновата в том, что он умер. 

Карина говорила и говорила, а я просто смотрел на нее, и ничего не понимал. Сердце в груди сжималось от сильной боли, и каждое ее слово, словно ножом пробивало в нем дыру. Я не знаю, как правильно все это описать, но интуиция подсказывала, что произошло что-то страшное. 

—Остановись, - я пытался ее остановить, но поток ее слов только усиливался.  

Не выдержав, подошёл к ней и всё-таки хорошенько встряхнул. Раз, второй, третий. Ничего не помогало, она не замечала моих действий, словно была не тут.  

Заглянув ей в глаза, я увидел там пустоту. Она не плакала, но я чувствовал ее боль, это заставило меня трясти ее ещё сильнее. Я понимал, что должен до нее достучаться, вернуть ее к себе.  

—Замолчи…- кричу ей в лицо. —Карина, бл#дь, посмотри на меня. 

—Я убила его... жалела себя, не видя дороги... а должна была думать лишь о нем... Но я не справилась, я ужасный человек, не достойна быть матерью... 

Предположительно я уже знал, что произошло, но до конца не осознавал, что это может быть правдой. И мне не верилось, что это был наш ребенок. 

Точнее, у меня мог быть сейчас сын или дочь 

Почему она не сказала? 

На мгновение закрываю глаза, чтобы успокоиться. Сейчас я не могу себе позволить обвинять ее или себя. Я должен заставить ее очнуться. 

—Карина, девочка моя, вернись ко мне, - прижимаю ее к себе, крепко обняв. Рукой нежно провожу по волосам, потом ещё раз и ещё. Ласковые слова самовольно вылетают из моего рта, и я понимаю, что говорю это от души. Не просто так. Я говорю ей правду. —Котенок, любимая, ты нужна мне, сейчас, прошу тебя, остановись… Я люблю тебя, слышишь? Я очень тебя люблю. Мы вместе все преодолеем. 

И это срабатывает. Карина замолкает. Я чувствую, как быстро бьётся ее сердце, а руки, наконец-то обнимают меня в ответ. Мы стоит так, крепко прижавшись друг к другу, минут десять. Оба молчим, просто поддерживая.  Я знаю, что она плачет. Рубашка намокает от ее слёз, хоть я и не слышу рыданий. У меня у самого глаза на мокром месте, и я незаметно стараюсь их вытереть ладонью. Не хочу, чтобы она их видела. Да и вообще кто-либо. 

—Прости меня, Артем, - она начинает говорить первой, чуть отодвинувшись от меня, чтобы посмотреть в глаза. —Я должна была все рассказать тебе раньше, не нужно было тянуть все до последнего.  

—И ты прости, что сорвался. Повел себя, как дебил, вместо того, чтобы просто выслушать.  

—Ты не дебил, - перебивает меня. 

—О, нет, ещё какой, - улыбаюсь ей, в надежде, что она улыбнется в ответ. Но это не срабатывает. Карина просто отрицательно машет головой, не соглашаясь со мной.  

Целую ее в лоб, снова крепко прижав к себе.  

—Давай просто поедем в отель, и там ты спокойно обо всем мне расскажешь. Я обещаю, что не буду срываться и кричать.  

Любимая кивает, не выпуская меня из объятий. Ещё минут пять мы просто стоим. Только потом, взявшись за руки, покидаем комнату. Снаружи нас ждёт девушка, что занималась подготовкой нашей свадьбы. Она явно вся на нервах, судя по тому, как быстро бегают ее глаза, смотря то на меня, то на Карину.  

Кареглазка немного напрягается, я чувствую это по тому, как она сжимает мою руку. Сжимаю ее в ответ, надеясь успокоить.  

—Извинитесь перед священником и оплатите неустойку, если возникнут проблемы. Свадьба переносится на неопределенное время, точнее сказать пока не можем. Это будет решать моя невеста, когда придет в себя. 

Девушка лишь кивнула в ответ, с нелепой улыбкой на лице. Я рад, что она оказалась из понятливых, и не задаёт лишних вопросов.  

По дороге к отелю, мы просто молчали. Любимая доверчиво прижимается к моему плечу, смотрит в окно. Я не решался нарушить тишину, давая ей время все обдумать. Понимал, что нам предстоит нелегкий разговор. Да и мне самому нужно к нему подготовится. Из того, что я услышал, точно понимал - к такому меня жизнь не готовила.