Сваха для дракона (СИ) - Лисовская Лилия - Страница 121

– Ты останешься? – сухие пальцы обернулись вокруг моего запястья. Отец знал, какая угроза нависла над Аралионом и злился, что ничем не может нам помочь. Даже придя в себя после припарок лекарей и поверхностного вмешательства магии Марны, он казался слабым. И мне не хотелось тревожить его еще сильнее.

– Возможно. Еще не решила.

Покинуть Аралион? Забыть домик у Святилища Дракона, Лоркана и Геммин? Я разрывалась надвое, будучи неуверенной какие именно чувства испытываю по этому поводу. Отец простил меня, позволив вернуться, надеть золотой венец и вернуть себе титул княжны Цуриона. Возможно, я бы даже нашла способ расколдовать маму, чтобы все вернулось на круги своя. Но судьба Аралиона волновала меня, я просто не могла позволить себе умыть руки и самоустраниться, позволяя Лоркану решать проблему в одиночку. Но я отлично знала, что Эрооло не успокоится. Получив трон, он вновь обратит свой ледяной взгляд на южное княжество, и тогда Цурион точно падет. Надо было разобраться с причиной, а не исправлять симптом.

Отец задремал, не выпуская моей руки из своей ладони. Мерно вздымалась грудь, на виске перестала биться тревожная жилка. Помедлив, я наклонилась, прижимаясь губами к его высокому лбу. А затем вышла из покоев.

– Поговорили? – при моем появлении Лоркан поднялся на ноги, откладывая книгу. Где он только нашел ее? Не важно, сейчас были проблемы посерьезнее.

– Вроде того, – я потерла глаза, сухие и воспаленные. Стоило поспать, хотя бы несколько часов, прежде чем перед нами во весь рост встанет новая проблема – возвращение в Геммин. Но от усталости и водоворота эмоций в груди, ни одна путная мысль на ум не шла.

– Ималия, – Лоркан приблизился, заглядывая в глаза, – я понимаю, что это не мое дело. Но как получилось, что единственная дочь князя Ихтирама десять лет скиталась по чужим землям, под фальшивым именем?

Я вздохнула, понимая, что пришло время открыть князю правду. Последний секрет, лежащий неподъемным камнем на сердце.

– Пойдемте, – я одернула рукава платья, словно пыталась скрыться от сквозняка, но это было бесполезно. В подземельях, что примыкали к усыпальнице моей матери, всегда царила минусовая температура. И ничто не могло прогнать стылый, промозглый холод из тех стен.

Лоркан вопросительно приподнял брови, и я дернула плечом в ответ:

– Прогуляемся. Мне нужно кое-что показать.

– Мне исполнилось пять лет, и в честь этого отец устраивал грандиозное празднество, – сказала я, зажигая факел и передавая его Лоркану. Князь молчал, позволяя мне высказаться, и даже не спрашивал, зачем мы вновь спускаемся по каменным ступеням в подземелья. Он полностью доверял мне. Стал бы он доверять мне, если бы наверняка знал, куда мы идем?

События двадцатилетней давности были свежи в моей памяти настолько, словно произошли только вчера. Потрясение и обида, боль и отчаяние, – они насмерть впечатали те дни в мои мысли, и помнила все, до единой мельчайшей детали. А хотелось бы, конечно, забыть.

Не зря отец собирался праздновать мое пятилетие. Вот уже несколько поколений княжеские отпрыски обоих полов гибли, не доживая до пятого дня рождения. Каждый день мог оказаться последним, и когда я, наконец, миновала критический возраст, Ихтирам собирался отметить это событие на широкую ногу.

– Гостей было очень много, прибывали со всех княжеств, привозили подарки. Мама сшила мне замечательно платье, своими руками. Зеленое, как весенняя трава в Аралионе.

Лоркан усмехнулся, будучи польщенным, что прибегаю к таким знакомым для него сравнениям.

– Но, к несчастью, я не знала, что среди высокородных гостей заблудился один, у которого были дурные намерения. И он выбрал меня, наивного ребенка, в качестве инструмента для собственной мести.

Трудно было описать, как именно я получила ту формулу, которая позже превратила мою мать в неживое создание. Но мужчина с добрым лицом обещал, что те слова удивят маму, даже обрадуют. “Я дарю тебе подарок, который ты сможешь позже подарить своей маме, малышка”. Главное, вложить в них всю душу, всю мою любовь к матери. Именно так он говорил, прежде чем исчезнуть в толпе гостей. Больше его никто никогда не видел.

Лоркан помолчал, переваривая мою историю.

– Незнакомец убедил вас, что те слова смогут порадовать княгиню? И что случилось дальше?

Прерывисто вздохнув, я уставилась вперед, где тьма едва разгонялась отблесками зажженного факела. Мамина усыпальница была совсем близко – я чувствовала, как падает температура.

– Чуть позже выяснилось, что тот мужчина соревновался с отцом за мамино расположение, и проиграл.

– Проиграл, но не сдался? – хмыкнул Лоркан, подавая мне руку, чтобы я не споткнулась на скользком от сырости полу. – И решил действовать через ребенка. Хитро и подло.

Вспоминать было тяжело – я отгоняла от себя десяток событий, которые были лишь косвенно связаны с тем,что случилось позже.

– Я шепнула маме те слова, когда она пришла уложить меня. И тогда она стала… этим.

Мы подошли к запертой на несколько замков двери усыпальницы. Открыть ее оказалось не так просто, но я справилась. Скрипнули давно не смазанные петли, распахнулась створка, пропуская нас внутрь.

– Дракон-Отец! – выдохнул Лоркан, заслоняя меня плечом, но переживать было не за что. Войди он в те двери в одиночку, мама уничтожила бы его. Но я была рядом, а ко мне она всегда питала слабость, даже в своем посмертии.

– Что с ней?!

– Семейное проклятие, действует на всех, у кого есть в жилах кровь моего народа, – я окинула взглядом ледяную статую, равнодушное лицо и темные глаза, которые следили за каждым моим движением. – Она не мертва, но и живой ее не назовешь.

Лоркан обошел кругом статую, пытаясь найти хоть какие-нибудь слова, но что уж тут было сказать? Ничего, я сама превратила свою мать в нечто, что лишь отдаленно имело право на жизнь. И сама же за это поплатилась.

– Десять лет я скрывала, что я причастна к маминому проклятию, – слова с трудом срывались с губ, через боль и страх, – а в день, когда мне исполнилось пятнадцать, решила признаться. Чем это закончилось – очевидно.

Перед мысленным взором встало искаженное ненавистью и недоверием лицо отца, когда тот узнал, что его дочь стала палачом для его любимой и единственной жены. Он долго отказывался принимать этот факт, а когда понял, что я говорю правду, изгнал меня из Цуриона. Появись я на пороге дворца чуть раньше, когда отец еще был в полнейшем здравии и не умирал от тоски, меня бы ждала плаха.

Голубоватое свечение, исходящее от кожи княгини Айлы, плясало на бледном лице Лоркана, когда тот опустился перед статуей на одно колено. Прикоснулся к подолу платья и тут же отдернул руку, когда колкий иней пополз по пальцам, стремясь распространиться от запястья вверх.

– Весьма болезненно, – поделился он впечатлениями, но мне нечего было сказать. Я была источником проклятия, и на меня его побочные эффекты никак не влияли. А жаль.

– Пробовали развеять проклятие? – полюбопытствовал князь, поднимаясь на ноги. – Обернуть его вспять, например? Или направить его на того мерзавца, что посмел воспользоваться вами?

– О да, – я не смогла сдержать невеселый смешок. Я потратила почти пять лет, изучая десятки книг по черной магии, колдовству и проклятиям. Стерла колени, молясь Селофиссар и умоляя богиню развеять чары. Но она осталась к моим мольбам глуха и слепа.

Лоркан скользнул взглядом снизу вверх, недоверчиво и пристально, но нет, ему не показалось. Княгиня Айла действительно пошевелилась, чуть склоняя голову к плечу – как будто вслушивалась в наш разговор. Не слишком-то хороший знак.

– Есть у меня, конечно, одна идея, – медленно, почти по слогам проговорил Лоркан, и я не поняла, к кому именно он обращается, ко мне или к моей матери, – но уверенности в том, что это сработает нет.

Я сделала жест рукой, мол, излагайте, всей душой надеясь, что Лоркан не примется вдаваться в излишние подробности.