Невеста Мрачнейшего (СИ) - Лисовская Лилия - Страница 17

-Ну, чего встала на пороге? Только комнаты выстудишь! – заворчал из темноты старческий голос, от которого я невольно вздрогнула и снова вгляделась в темноту перед собой.

-Здесь кто-нибудь есть? – испуганно спросила я, тут же прикусив язык. Ну, конечно есть, не стены же со мной разговаривали. Невидимый собеседник шумно выдохнул, одним звуком показав все отношение ко мне и дурацким вопросам. Помолчал, а затем предложил, куда миролюбивее:

-Заходить-то будешь али как? Ежели на пороге торчать вздумаешь, то дверку прикрой – дует.

Голос был скрипучим, будто принадлежал столетнему мудрецу, недовольному тем, что я потревожила его вековой покой. Надо было решаться – идти вперед, или же отступить.

-Ну? – незнакомец в глубине башни понукал меня сделать уже хоть какой-нибудь выбор. И я сделала.

Внутри башни было холоднее, и опасения невидимого собеседника выстудить ее показались надуманными. Передвигалась я на ощупь, коридор был настолько узким, что я могла дотронуться до обеих стен, разведя руки в стороны. Тени сразу же обступили меня, стоило мне пересечь порог, заклубились вокруг, невесомо обнимая. Они касались моих рук, все еще покрытых волдырями, отчего по коже пробегал холодок.

Тревожный колокольчик в голове тихонько звякнул, и тут же смолк, ведь впереди забрезжил тусклый огонек свечи. Он мерцал вдали, в конце коридора, увлекая за собой. То показывался, дразня близостью, то скрывался за невидимой еще преградой.

-Где ты? – я вскинула голову, оглядываясь вокруг, но не могла различить ничего, кроме серой тьмы, ласково принявшей меня в объятия.

Голос хмыкнул, но вышло неловко, словно кто-то опустился на скрипучий стул, и тот издал натужную трель рассохшегося дерева:

-Почти, почти. Ты близко.

В голосе скользнуло плохо скрываемое ожидание, от чего мне стало не по себе. В голове всплыл насмешливый голос Айдена: «Сдохнуть хочешь?»

Я сглотнула, останавливаясь. Огонек впереди на мгновение замер, не понимая, почему я встала как вкопанная. А затем шевельнулся, приближаясь на несколько метров, наверняка для того, чтобы я ощутила его близость и вновь сдвинулась с места. Некстати вспомнилась старая игра, в которую я играла еще девчонкой. Там надо было шагать по тропе, не сворачивая, как бы ни было страшно или жутко. Но, в конце концов, все заканчивалось весьма печально.

Предупреждая мой порыв сбежать, за спиной захлопнулась дверь, с громким стуком отрезая все пути к отступлению. Сквозь щели в деревянной створке завыл ветер, и мне чудилось, что он злорадно хихикает надо мной.

-Чего встала? Шагай давай, - вновь забормотал голос, теперь уже над самым ухом, а затем последовал удар в спину, от которого меня швырнуло вперед, как куклу. Я споткнулась, падая на пол. Приложившись головой о каменный, невыносимо ледяной пол, я чувствовала, как зрение и остальные органы чувств начинают меня подводить. Голос еще что-то скрипел, кричал, уговаривал и угрожал, но сил подняться у меня не было. Я не разбирала слов, только эмоции, и невидимый собеседник был очень мной недоволен. Он говорил что-то про то, что и  ОНА будет недовольна. Очень недовольна. Голова кружилась, боль разливалась изнутри, порождая громкий звон в ушах, отчего звуки вокруг сливались в какофонию.

Из глаз брызнули злые слезы. Я была жутко зла: на себя, за то, что вечно влипаю в неприятности; на Айдена, на Виллана и Руца, которые снова бросили меня на произвол судьбы; на Талла, пускай даже я никогда и не встречала своего жениха. Почему я злилась на Талла, спросите вы? А все потому, что его патологическое нежелание понять, что я вовсе не его безвременно ушедшая возлюбленная, а совершенно другой человек, и привело меня сюда. Именно нежелание признавать очевидные вещи и завело меня в тупик, из которого я вряд ли уже найду выход. Стоило бы прикрыть глазки и плыть по течению. Судя по всему, меня собирались сожрать… Однако, человек существо уникальное. Если он раз за разом подвергается испытаниям, в один момент он может перегореть, и ничего его больше не испугает. Наверное, то же самое произошло и со мной, когда я лежала на ледяном полу, размышляя о собственной незавидной части. Я перегорела.

-Поднимайся, - невидимка скрежетал зубами надо мной, надеясь на то, что я покорно поднимусь на ноги и последую за ним на собственную казнь, испугавшись невидимых челюстей. Не на ту напал.

-Иди к черту, - ровным тоном огрызнулась я, удивляясь собственному спокойствию. – Буду лежать здесь до посинения.

-Я же тебя сожру! – удивленно проговорил голос, для убедительности громко щелкнув зубами. Клацанье раздалось в обе стороны коридора, но на меня впечатления не произвело. Я перевернулась на спину, неловко пожимая плечами.

-Да жри, чего уж. Только кости у меня мелкие и острые, будь аккуратнее.

Невидимка еще пару минут, отдуваясь, нависал надо мной, рассчитывая на продолжение истерики, но не дождался. Кажется, я ввела чудовище в ступор, раз он даже не решился возразить. Только бродил вокруг, вздыхая и скрипя, словно многовековой дуб под шквальным ветром.

-Достаточно с нее, - грянул другой голос, женский и звонкий, как весенний ручей. С оглушительным треском вспыхнул свет, заливая меня и все вокруг своей безжалостной силой, от которой хотелось растаять и провалиться сквозь пол.

Девушка недовольно хмыкнула, когда поняла, что я не собираюсь вставать:

-Поднимайся. Никто тебя не обидит.

Голос дрожал, переливаясь от нежного женского сопрано до вкрадчивого мужского баритона, и обратно. От подобных метаморфоз мурашки бежали по спине до копчика, но я, все же, рискнула открыть глаза. Передо мной, опустившись на колени, стояла Хозяйка.

Часть первая. Глава 17. Метаморфы любят игры и ромашковый чай

То, что передо мной была именно она не оставалось сомнений. Хозяйка олицетворяла собой каждое представление о СИЛЕ. Каждое движение, даже мимолетная ухмылка или улыбка, которыми она щедро сыпала вокруг, была преисполнена уверенностью в себе и невыразимым достоинством.

-Нарх не желал тебя пугать. Это я приказала разыграть маленький спектакль, не сердись.

Даже думать не смела, пронеслось в голове, но я сдержалась и промолчала. Я шагала по длинному коридору, извилистому и узкому, за Хозяйкой. Говорить не хотелось, ведь пребывала я не в самом лучшем расположении духа. Но наблюдать за ней было куда интереснее, чем поддерживать беседу. На первый взгляд она была женщиной – статной, высокой – куда выше меня; однако, с периодичностью раз в несколько минут, черты ее лица и фигуры изменялись: вот передо мной ковыляет, покачиваясь, трехлетний малыш. Еще минута - и очаровательный мужчина с умопомрачительными ямочками на щеках подает руку, помогая подняться на постамент в центре комнаты.

Платформа завертелась вокруг своей оси громким, разрезающим тишину скрипом, увлекая нас вверх, словно доисторический лифт, а рядом со мной вновь стояла девушка, юная и благоухающая полевыми травами.

-Вижу, что ты хочешь спросить, но стесняешься, - снисходительно проговорила Хозяйка, без церемоний беря меня за руку, - либо боишься услышать ответ.

Я покачала головой, по-прежнему не решаясь подать голос. Казалось, стоит мне заговорить, как свет вновь потухнет, и я окажусь в одиночестве на холодном полу. Хозяйка погладила мое запястье, и я залилась краской. Ведь теперь она выглядела точь-в-точь как Айден, только моложе. Эдакий подросток, который вот-вот перешагнет грань и станет мужчиной. Завораживающее зрелище. На моих глазах черты лица изменялись, как будто невидимый скульптор лепил новое лицо поверх старого из податливого пластилина.

-Я метаморф, - будничным тоном пояснила Хозяйка, с удовлетворением разглядывая мои багровые щеки, - принимаю любой облик. Такова моя природа. Выпьем чаю?

Не дожидаясь ответа, она увлекла меня с замершей платформы в сторону, и я, наконец, смогла оглядеться. Сколько мы прошли, пока я не могла оторвать глаз от того, как один образ сменяет другой? По ощущениям – несколько этажей, не меньше. Но я была слишком увлечена, и Хозяйка не удивилась, когда я застыла посреди уютной, маленькой гостиной. В самой ее середине стоял изящный кофейный столик на трех хрупких ножках, накрытый для чаепития. Я ошибалась – старый замок был обитаем, и его жители точно знали толк в комфортном обустройстве быта.