Невеста Мрачнейшего (СИ) - Лисовская Лилия - Страница 45

Перерезанное горло оказалось не самым страшным, что со мной приключилось. Рана зажила быстрее, чем все остальное: синяки, разрывы, переломы и ссадины. Не стесненная моей наготой, Даной обмазывала мне болотной глиной, рассказывая, что именно она и спасла меня. Когда Вилф столкнул меня вниз, он не мог предсказать, что я упаду на мелководье, где родники подмывают берег. Колдун надеялся, что мое тело будет поглощено топями, но я оказалась буквально в колодце с живой водой, точнее глиной. В месте падения ее было по колено. Она заживляла любые раны, даже смертельные. Она бы залечила и остальные травмы, но организм бросил ее чудодейственные свойства на операцию спасения моей жизни. Переломы и гематомы не представляли опасности для моего организма. Однако боль приходилось терпеть через стиснутые зубы.

Даной готовила из этой глины притирки и мази, которыми и обмазывала меня ежедневно с головы до ног.

-Свежая глина попала на рану, - вещала травница, аккуратно опуская кончики пальцев в миниатюрную склянку и зачерпывая немного мази, - вот же тебе повезло!

В чем именно повезло, я не уточняла. Как завороженная, я следила за ее манипуляциями, и, видя такой интерес к работе, Даной вместе с лечением преподавала мне уроки. Спустя неделю, по местному времени, я уже могла отличать болотную осоку от пиргинеи гладкой, а камыш от дурманника, который использовался исключительно для приготовления снотворного и одурманивающих настоек, обладая терпким, очень запоминающимся запахом.

Когда я оставалась в одиночестве, то рассматривала в тусклом свете, сочащемся через трещины в стенах, потолок. Мертвая Голова на запястье, рассеченная надвое полосой розовой полосой зажившего шрама, пульсировала в такт сердцебиению. Время от времени ледяная волна прокатывалась от кончиков пальцев до локтя, отчего мышцы сворачивало мучительной судорогой. Я стеснялась говорить об этом Даной, ведь травница и так была занята заботой обо мне, и я не хотела тревожить ее по пустякам. С подобным аксессуаром на коже я постоянно ощущала рядом с собой чужеродное присутствие. Вспоминались молчаливые, угрожающие фигуры Иллюзионщиков, привносящие в растревоженные мысли нотку тревоги, и мне хотелось выть. Грызть твердую, сплетенную из травы подушку, лить злые слезы и выть, срывая голос. Я осталась одна, без единого шанса на возвращение в свой мир. Айден и остальные – мертвы, где искать Шартиар – ума не приложу, и в остальном – сплошная безнадега и тоска зеленая. Может, Наставница уже поняла, что случилось что-то не то, а теперь сама ищет меня среди болот?

Дни тянулись один за другим, и чтобы не сойти с ума от скуки и безделья, я то и делала что спала. Книг в деревне не было, ведь каритиды не владели грамотой, а те, что приносила Даной, я осилить не смогла. Пожелтевшие от времени и сырости страницы были испещрены пиктограммами, расшифровать которые было под силу только травнице.

Кормили меня вдосталь и сытно: рыбой, пропеченной на углях до ароматной корочки, и лепешками из злаков, растущих на болоте. Иногда Хрыга или Рунок, а может кто-то из их собратьев, приносили мне фруктов, сочных и спелых. Организму, который боролся с травмами, не хватало витаминов, а потому, я нетерпеливо дожидалась, пока останусь одна и вгрызалась в мягкую плоть фрукта, захлебываясь его соком. Позже мне становилось стыдно за собственную невоспитанность, но здесь, на болотах, в отдалении от цивилизации, я начала пренебрегать некоторыми условностями. В деревне каритидов время почти останавливалось, особенно по ночам, когда жители засыпали, и становилось слышным стрекотание неизвестных насекомых далеко на болотах. Я закрывала глаза, вслушиваясь в монотонный звук, и считала про себя, чтобы уснуть.

****

-Мне снятся очень странные сны, - я поморщилась, потирая виски. Даной обернулась, удивленная внезапной откровенностью. Очередное пестрое платье всколыхнулось, продемонстрировав крепкие, загорелые икры. Она всегда ходила босая, не заботясь об острых веточках или камнях, которые усеивали деревню. Каритиды не отличались завидной чистоплотностью. Я наблюдала за ними, когда Даной позволяла мне покинуть постель, но гулять по деревне мне не разрешалось. Я сидела на пороге своей хижины, кутаясь в одежду, которую одолжила травница, и издалека следила за обычаями и традициями водяных. Они походили на людей, но, все же, были куда наивнее и добросердечнее. Ко мне каритиды относились настороженно, не приближались и не вступали в диалог. Для них я была слишком сложной, диковинной зверушкой, подобранной на болотах, да и пользы не приносила. Не собирала коренья, не рыбачила вместе с женщинами племени и не помогала складировать продукты впрок в отдельной хижине, стоявшей в отдалении от поселения. В роще, где она размещалась, всегда было прохладно от густой тени, которую давали сомкнутые кроны деревьев.

-Сны? – голос Даной вывел меня из задумчивости, напоминая, что разговор затеяла именно я. Травница улыбалась и терпеливо ждала, когда я сосредоточусь и расскажу больше.

-Да, - я присела на кровати, спуская ноги на пол. Левая нога, едва оправившаяся от сложного перелома, все еще ныла, когда я делала робкие, неуверенные шаги. Даной залечила перелом и обещала, что кость будет еще крепче, но я все еще боялась, что она ошибается. – Очень странные сны.

Говоря, что сны странные и пугающие, я не преувеличивала. Они были и не снами вовсе, а видениями, приходили не каждую ночь, и оставляли после себя горечь под языком и дрожащие руки. Под утро сны забывались, а видения нет, и в памяти они оставались четкими и наполненными деталями.

-Что же ты видишь? – Даной не на шутку встревожилась. Нахмурившись, женщина отставила в сторону кувшин и присела на край кровати. Она сжала мою руку, ободряя.

-Я вижу мужчину, - насупилась, мысленно вызывая перед собой образ, единожды увиденный во сне, - он очень похож на одного знакомого, только гораздо младше.

Лгать не хотелось, но я решила скрыть детали. Даной не знала обо мне ничего, кроме того, что я упала с высоты в болото. Она не знала, что меня сопровождали рыцари Талла, она не имела понятия, что я Невеста. Никто не знал, как она отреагирует, если я произнесу имя Айдена или Шартиар. Быть может, она прикончит меня на месте, оказавшись пособницей Вилфа Красноглазого? Или же выдаст меня с потрохами До-Ка-Ри и иллюзионщиками. Я не могла ей сказать, что в видениях ко мне приходит юный Айден.

Каждое видение  было словно мини-фильм. Я видела со стороны людей и события. В том, где приходил Советник, не было ничего особенного: я наблюдала, как он охотится, рыбачит и раздает указания. Но образ его был слишком юн, черты лица куда мягче, а шрама на переносице не было еще и в помине. Иногда он разговаривал с кем-то, чье лицо было скрыто завесой темноты. Невидимый собеседник отвечал, и голос его не был знаком. Порой, они беседовали до утра, рассуждая о судьбе мира, а иногда смотрели в окно и молчали.

Собеседник Айдена всегда находился во тьме, и даже голос его был неразличим. С кем он беседовал? Со своим господином, Его Мрачнейшим Величеством? Во сне я хотела разорвать завесу тьмы, увидеть, наконец, лицо своего предначертанного пророчеством супруга, но раз за разом видела только лицо Айдена: прекрасное и юное, лишенное трагической тени ответственности, которая сильно портила его облик. Время и испытания наложили свой отпечаток, и Советник выглядел  куда старше и мудрее, и уже не смеялся так заливисто и искренне, как в моих снах.

Даной на мой рассказ лишь улыбнулась, приподнимая уголки губ, и пожала плечами:

-К сожалению, моих знаний не хватит на расшифровку видений. Быть может, эти сны – напоминание или новое знание?

Уклончивый тон, отведенные в сторону глаза. Я прищурилась, разглядывая ее ауру: она стала плотнее, темно-оранжевая. Даной была обеспокоена, но касалось ли это моих слов? Я бы хотела подумать об этом подольше, но погрузившись в свои мысли, поняла, что могу думать только об одном. Я вертела в голове каждый сон туда-обратно, как на перемотке, надеясь найти тайный смысл, но безуспешно. Даной поднялась с постели, вновь подхватывая в руки кувшин: