Янтарный Меч. Гексалогия (ЛП) - Фей Ян - Страница 424

Брэндель

Пока Босли с Сиэлем строили планы по прокладке пути, первым делом собирая на разведку подземных жителей, Брэндель с его людьми продолжали свое путешествие, теперь уже без остановок.

Традиционно календарный декабрь считался месяцем новых возможностей. Следуя этому принципу, астрологи наделяли рожденных в эту пору огромным потенциалом, но ведьмы, ссылаясь на древние пророчества, с ними не соглашались, считая, что словом «потенциал» описывается не более чем спящая сила.

Последний месяц года нес собой и пробуждение: во тьме должно было разгораться пламя мудрости, предвестник цивилизации в дремучей пустоши и одновременно – последняя дань прошлому.

В большинстве верований и доктрин в декабре устраивали грандиозные празднования в ознаменование наступления нового года, иногда длившиеся по неделе кряду, а в процветающих городах вроде Ампер Сеале – и вовсе по два месяца.

Брэнделю с его людьми в глубине Темного леса надеяться на праздничные яства, конечно, не приходилось, но проведшая большую часть жизни в пути Фелаэрн отлично справилась с ролью заботливой поварихи. Каждый день на протяжении всего месяца она раздавала всем и каждому без исключений по имбирному печенью, не обойдя вниманием даже Ропара с его ящеролюдами.

Наконец, уже ближе к полуночи последнего дня в году, им удалось добраться до места: впереди показались внешние границы Петли Пассатов. Решив это отметить, все тут же разбили лагерь и собрались вокруг большого костра, радуясь и распевая песни из родных мест. Рассказы о прошлом и мечты о будущем вплетаясь в мелодичные напевы, а те находили отголоски в сердцах каждого. В эту ночь все тяготы путешествия вглубь Темного леса остались в прошлом, и, поднимаясь вместе с дымом в черное небо и, рассеялись, оставляя после себя только воспоминания.

Новобранцы взрослели не по дням, а по часам.

Всем раздали по традиционному имбирному печенью, а Брэндель в очередной раз протянул свое Дейне. Младшей эльфийке, оно, похоже, было по вкусу больше, чем всем остальным вместе взятым, и неудивительно: в Лоупе ничего такого не готовили. Тут же деловито умяв первое до крошки и облизав для верности пальцы, она мило улыбнулась и принялась за второе.

А я Дейне, похоже, нравлюсь больше, – шепнул Брэндель державшейся на небольшом отдалении Фелаэрн, осторожно отходя подальше, чтобы не спугнуть. Та, не отрывая взгляда от сестры, только вздохнула, но ничего не ответила, а молча припрятала и собственное, собираясь поделиться. Строгость строгостью, а сестринской любви и заботы никто не отменял.

С этим Фелаэрн уж точно поспорит, – пропела Амандина, скармливая Дейне и свое печенье и широко улыбаясь. Сейчас они расположились в редком просвете посреди непролазной чащи. Видневшееся в высоте небо помогало девушке чувствовать себя поувереннее, а последняя ночь уходящего года располагала к воспоминаниям. Припомнить все события оказалось нелегкой задачей: настолько много всего произошло.

Все по какому-то недоразумению оказывающиеся лишними печеньки Дейна собирала в сумочку, так что за месяц их там скопилось порядком. Нежность, с которой она поглядывала на добычу, словно на величайшее сокровище, выглядела весьма комично.

Облокотившаяся на толстую ветвь ближайшего дерева Скарлетт на мгновение задумалась, но все же направилась к Дейне, на ходу протягивая и свое печенье.

Спасибо, Скарлетт, – тут же оценила та, припрятав добычу, и получила в ответ смущенную улыбку и хлопок по плечу.

Брэндель уже давно не вступал в полемику с Амандиной и не пытался смягчить сухость Фелаэрн, принимая девушек такими, так они есть. Вот и сейчас он улыбнулся всем в ответ и на мгновение вгляделся в ночное небо. Погода стояла безветренная, и деревья почти не шуршали листвой, так что в ночи раздавалось только пение ребят у костра.

Говорили, что ярчайшая звезда на небосклоне – Матери Марши, и именно ее он благодарил в уходящем году. В памяти всплыли навсегда запечатленные там первые его мгновения в этом мире: апрель и звездное небо над Бучче. События прошлого были неразрывно связаны с вошедшими в его жизнь людьми: каждое лицо что-то значило, каждый человек чему-то его научил и сыграл важную роль в его жизни.

«Наступает год Мечей, и кровопролитие в гражданскую войну – неизбежные последствия великого прилива Маны. Конечно, грядущий хаос – далеко не предел – будет и много хуже – но основы этого государства уже пошатнулись.

На его глазах звезды перестроились, сложившись в новый узор. Теперь на небе над Ваунте отчетливо виднелись мечи: именно потому астрологам нетрудно было дать ему название. Год Мечей, обещавший явить этому миру множество героев и завоевателей.

Мечи, воплощение смертоносности и кровопролития, прекрасно символизировали все горести зарождающейся гражданской войны. Войны, которая стала роковой не только для Ауина как государства, но и для выступавших за него геймеров.

«Ауин, вот год, который решит твою судьбу, он уже на пороге. Передомный момент близко, и ты либо обретешь былую славу, либо пойдешь по тому же пути в небытие».

Поднявшись на ноги, Брэндель прошел вперед, чтобы разглядеть поближе Петлю Пассатов.

Местный ландшафт создавал совершенно уникальные потоки ветра, циркулировавшие по окружности от леса на юге горы Каранджар, через острова и далее вверх, ввысь, собирая стену из облаков. Перед ними словно раскинулся в беспробудном сне какой-то древний зверь.

Глава 119.1

Янтарный меч – том 3 глава 119 часть 1

Глава 119(1) – Петля Пассатов

Боевой офицер ауинской армии Нордас

Нордасу часто снился один и тот же кошмар: в окружении несметных полчищ немертвых он сражается на бескрайней выжженной равнине, из последних сил отражая атаки врага. Волны немертвых накатывают одна за другой, а тускло-желтым скелетам с яростно полыхающими глазницами не видно конца.

Все его соратники один за другим пали от их рук, лагерь их полка ощерился стрелами, словно подушка для иголок, а тела товарищей устлали всю землю, куда ни глянь. Довершал кошмар боевой флагшток Ауина, сломаный, словно склонившись перед неминуемым поражением, со втоптанным в грязь полотном.

В последний момент перед пробуждением ему казалось, что небеса обрушиваются на землю, оставляя весь мир во мраке, и от этого Нордас уже которую ночь просыпался со вскриком. Сев на мягкой подстилке из камыша, он поежился: ранее утро в Темном лесу выдалось нежарким. Тут же пришло понимание, что и лоб, и вся спина успели покрыться холодным потом, и им же насквозь пропиталась вся подстилка.

Переведя дух, он немного пришел в себя и поднял взгляд ввысь, навстречу первому лучику утреннего солнца, пробравшемуся в «спальню». Его комната была вырублена в полом стволе гигантского дерева и обставлена очень аскетично – простой мебелью, вырубленной из того же дерева и скрепленной свисавшей повсюду лозой.

Сморщившись, Нордас окончательно вернулся в реальность: здесь определенно было намного безопаснее, чем поле боя. В казавшемся страшным Темном лесу ему ничто не угрожало, а спасшие из того кошмара странные люди приняли его в свои ряды и отправили сюда. Все это произошло уже несколько месяцев назад, но сны продолжались.

Глубоко вздохнув еще раз, он прислушался: снаружи раздавался непонятный, но сильный шум. Удивительно дело: до того в деревне всегда было тихо.

«Что-то случилось или просто начался праздник Возрождения?»

Подойдя к окну, Нордас с любопытством выглянул наружу.

Брэндель

Друиды расположили свой поселок, получивший название Зеленой башни, на внешней границе Петли Пассатов. С ними же обитало порядком кентавров, Древесные эльфы и небольшая горстка сенья – друиды веками мирно сосуществовали с другими расами.

Обычно их поселения строились вокруг древних на вид, а на самом деле росших с небывалой скоростью волшебных деревьев – их изобретений, прямо в переплетении ветвей.

Большинство «домов» забиралось высоко в кроны, метров на тридцать над землей, а передвигались друиды по многочисленным укрепленным Маной лианам и канатным дорогам. Причудливые переплетения лиан и ветвей на поверку оказывались прочнее многих наземных мостов, а деревянные планки выравнивали такие переходы в почти идеально ровные поверхности – то были поистине выдающиеся примеры искусства друидов.