Призыв ведьмы. Часть четвертая (СИ) - Торен Эйлин - Страница 28

— Моя милостивая задница, — хохотнул маг, — слава всесиле, уже давно башне не принадлежит. Так что… бородавки?

— Да, так это называется, — кивнула она. — Думала, что маги до старости служат, а потом на пенсию выходят уже дряхлыми дедами.

Маг уставился на неё в недоумении. А Тёрк ухмыльнулся.

— Верлес усердный малый, — прокомментировал брат Рэтара с усмешкой. — Отбился уже.

— Маги служат магической корте — башне, — пояснил маг, — пока обучаются, и после обучения ещё от десяти до пятнадцати тиров, точнее в зависимости от заслуг, кто-то меньше, кто-то и в пятнадцать тиров не укладывается. Некоторые маги всю жизнь служат, кому как нравится. Мне вот не нравится. И я через десять тиров получил право выбора — уйти или остаться.

— Что, так в башне плохо? — спросила Хэла.

— Отвратительно, — ответил Верлеас. — Но свобода мага тоже понятие относительное. Дело в том, что я присягал на верность великому эла, тому, который помер, и первому магу, который, увы, ещё очень даже жив. Поэтому меня всё равно иногда призывают выполнить слово клятвы.

— Ждёшь не дождёшься, когда первый отправится к праотцам? — спросил Тёрк, ухмыляясь.

— Кажется эта тварь всех нас переживёт, — отозвался на это замечание маг.

Мужчины усмехнулась одновременно.

— И что будешь делать потом? — спросил старший брат Рэтара.

— Как что? — нахмурился маг, которому разговор кажется вообще не мешал творить магию. — Отправлюсь жить в Фару, например. Или лучше всего в Соёлт.

— Соёлт? — немного скривившись, словно кислого съел, спросил Тёрк.

— Да.

— Там же нет войны.

— Тёрк, — проговорил маг и, не видя его лица, Хэла почему-то была уверена, что мужчина закатил глаза. — Это ты выбрал войну, а вот я нет. Это война выбрала меня.

— Это как? — спросила ведьма и было странно — маг говорил и лечил её, но видела, что был силы весьма внушительной.

— Верлес — боевой маг, — сказал старший брат ферана Изарии.

— И судя по всему лучший лекарь из тех, кто должен Тёрку, — добавил маг.

— Ты просто лучший, — ответил на это тот, — хотя должен мне весьма прилично.

— Ну, я азартен — это моя беда, так что, увы, — и кажется он пожал плечами и развёл руками в стороны. — Силы у меня много, но и тратить я её умею очень красочно и мощно.

Тёрк усмехнулся.

— А война… война, — проговорил Верлеас, — это фу… Грязь, болезни, лишения, кровь, смерть! Мне нравится роскошь. Мне нравится красота, удобства, когда тепло, хорошая еда, выпивка, обворожительные женщины рядом. Я люблю удобные диваны, мягкие кровати, с чистыми и свежими простынями, девок томных на них. Читать, учится, творить, в конце концов.

— Ну, тогда понятно, почему Соёлт, — гоготнул старший брат Рэтара.

— Конечно. Я бы посвятил себя учению. И при этом — вкусная еда, пьянящая выпивка, полураздетые девицы. У меня бы их была толпа в доме, отвечаю тебе.

— Пузо бы нажрал.

— Да, нажрал, такое, чтобы братца не видеть, — и он осёкся и, судя по тому, как рассмеялся Тёрк, дело было в Хэле.

Она улыбнулась, повела головой и обернулась на мага.

— Покорнейше прошу меня простить, увлёкся.

— Да ладно, нашли барышню кисейную, — повела плечом Хэла. — Я от слов таких в обморок не падаю. И не такое слыхала. И в пузе, Тёрк, нет ничего этакого — пузо это признак достатка, и девки на это клюют, ой как, так что зачем видеть свой член, когда есть кому им заниматься? Пффф. Правда девки будут не ахти какого душевного качества, но магам на это вообще пофиг кажись.

Верлес издал какой-то странный звук. А Тёрк загоготал пуще прежнего.

— Она сама, вишь, приложить словцом может ого-го, — сквозь смех сказал он. — Хэла прям, как я.

— Мы с ним, как близнецы, — подтвердила ведьма.

— Кто? — вдруг одновременно спросили оба мужчины.

— Близнецы, — она уставилась на Тёрка в непонимании. — Это когда два одинаковых ребёнка у мамки одной рождаются.

И Хэла была уверена, что уж это не надо объяснять…

— Вместе? — слегка хмурясь уточнил Верлес, переходя к лечению рук.

— Ну, да, — кивнула Хэла. — Что удивительного? У вас такого не бывает что ли?

— Нет, — мотнули мужчины головами одновременно.

— О, как, — теперь была её очередь удивляться. — А у нас и по трое рожают и бывает, что и больше.

— Как хараги, что ли? — уточнил Тёрк.

— Да, типа того, — ответила Хэла, закатывая глаза и криво улыбаясь.

— Я много странного слышал от ведьм про их миры. Так что не очень удивлён, — ответил маг. — Точнее странно, конечно, зачем женщине два ребёнка? С одним тяжело, а тут два одинаковых, с ума сойти можно.

Хэла ухмыльнулась и одобрительно повела головой в его сторону — кажется этот маг ей всё же нравится.

— Я сейчас вернусь, — Тёрк оттолкнулся от колонны.

— Можешь не ограничивать себя, — пробурчал ему вслед маг.

— А ты не шали, — ответил Тёрк. — За неё уничтожу и праха твоего никто не найдёт.

— Не сомневаюсь, — пробурчал в ответ Верлеас.

Хэла улыбнулась.

— Не удивлён, что на кровь Рэтара Горана призвали такой неоднозначной силы ведьму, — проговорил маг переходя на другую руку.

Женщина рассмотрела ладонь.

— Хм. Почему?

— Думаю ты и без меня это знаешь. А вот это, — он кивнул на её живот, — очень печально. Мне жаль.

— Неужто? — ощетинилась она, на деле сжимаясь от тревоги и внутренней пустоты потери, и конечно того, что он заметил. — Маг жалеет ведьмовское отродье?

— Не надо так, — попросил Верлеас спокойно и серьёзно. — Я не из тех, кто не видит в серых людей. И уж тем более не ставь меня в один ряд с теми, кто ограничен, узколоб и, чуть что, желает серым мучительной смерти.

— Однако причины моей порки ты, маг, не спросил, — заметила Хэла. — Значит, это в порядке вещей? Ведьма напортачила и получила за это? Ничего удивительного.

— Не так, — он внимательно посмотрел ей в глаза.

— Не надо лезть ко мне в голову, — прищурилась Хэла. — Этого я не дам сделать ни тебе, ни какому другому магу, или ведьме.

— Не собирался, — ответил Верлеас.

— И врать тоже не стоит, — возразила ведьма.

Он рассмеялся.

— Хороша́, — кивнул маг. — Нет, действительно, моё почтение, дорогая. Я узнал, что случилось, из головы Тёрка. И мне было удивительно, что изарийскую ведьму пороли, потому что знаю Рэтара Горана достаточно хорошо. И его принципы. Да.

Хэла повела головой и плечом, потом с неохотой кивнула в ответ.

— Прощён? — спросил маг, улыбаясь. Потом стал серьёзен. — Я подлечил. И отцу, если не знал, лучше не говорить.

— Не собиралась, — ответила она тихо. — Теперь нет.

Повисло молчание. Хэле было больно, она вытянула из своего сознания это болезненное осознание потери ребёнка, перечеркнула. Вообще не желала даже думать о том, что была беременна.

Глупо, конечно, не замечать отсутствие месячных столько времени, но в том бедламе, что творился с ней последнее время… она искренне предполагала, что передёргивания цикла вещь не из ряда вон выходящая. Да и вообще… проклятая белая комната — была не способна зачать, как попала сюда, да и не надо было чинить. Тьфу!

— Почему эта ваша дурацкая белая комната делает столько важных вещей, но не делает серых бесплодными? Меня так вообще исправила, твою ж, — тихо, с горечью спросила ведьма, позволяя себе шмыгнуть носом. — Это же было бы так просто. Лучше, чем казнить за нежеланную беременность. С серыми вообще так мерзко поступают, они и сами могут быть не виноваты, что так случится. А их на плаху…

Верлеас вздохнул.

— Дело в том, что здоровье — это общая идея, понимаешь? Надо, чтобы серые были здоровы, а ещё, — он запнулся на мгновение. — Ты не думала, что делает всё не комната, а твоя внутренняя сила ведьмы?

— В смысле, я сама себя лечу? — с недоверием уточнила Хэла.

— Почему нет? — хмыкнул маг. — А комната на деле наполнена магией призыва так же как и магией высших сил. Иначе комната вступала бы в противостояние с силой серых. Уничтожала бы их. Понимаешь?