Луны морозные узоры. Часть 2 (СИ) - Кириллова Наталья Юрьевна - Страница 23

— Ты подмешала мне и Джеймсу одно из зелий колдуньи…

— Оба. Не могла же я принять снадобье неизвестного происхождения?

— Но зачем, во имя Серебряной?!

— Надеялась, что твой дорогой супруг, вернувшийся в неурочный час домой и заставший жену с любовником, убьет любовника, а тебя, поскольку оборотни редко когда поднимают руку на женщину, вышвырнет прочь и тебе, униженной, оказавшейся в одночасье на улице, не умеющей выживать самостоятельно, не останется ничего другого, кроме как обратиться к Герарду за помощью. А он бы помог, о да, он бы все бросил, включая твою падшую наперсницу и афаллийскую партию, и прибежал к тебе.

Я знала, мы все знали, что тому вечеру в столовой обязаны Изабелле, что это она с помощью сопровождавших ее кер подмешала нам с Джеймсом зелье… даже два зелья… неудивительно, что я так быстро зачала. Только рассказать близким о разговоре с проклятым, не нарушая обещания хранить правду о нем в секрете, я не могла, и мои предположения оставались лишь моими.

До этой минуты.

— Ты знала — о моем согласии на просьбу Герарда, о нашей встрече тогда, в моих покоях во дворце Афаллии, — я не спрашивала, но утверждала. — Откуда?

— Повезло оказаться в нужном месте и в нужный час, — Изабелла небрежно пожала плечами, ничуть не смущенная собственными признаниями. — Я подслушала ваш с Герардом разговор. Я подозревала, что королева пойдет к тебе отнюдь не для наставлений о супружеской жизни, и проникла в твои покои через потайной ход. Когда вы направились в спальню, я спряталась за потайной дверью и прекрасно расслышала каждое ваше слово. Представь себе мое удивление, когда я поняла, что член проклятых готов ползать у твоих ног, готов сделать ради тебя столь многое… и прошедшие годы лишь подтвердили, что его одержимость тобой не поблекла. Все-таки странно, чем же ты сумела привлечь его, почему он лелеет память о тебе все эти годы?

Она не желает, чтобы пользовались ею, но так легко, запросто готова использовать других, манипулировать людьми, и ради чего? Изабелла хотела выйти замуж за любимого — и сочеталась с ним браком по закону, пред свидетелями и ликами богов. Хотела сохранить любовь, жизнь и родить наследника — и получила зелья, гарантирующие скорое, если не немедленное зачатие. Она даже избавилась от несчастной Айянны руками братства — так что же ей нужно теперь? Почему она никак не удовлетворится тем, что имеет, не остановится на достигнутом?

— Разве ты не знала, что среди двуликих принято брать в мужья двоих?

— Да — женщине-оборотню. Когда же муж оборотень, а жена лишь человек, то второй супруг не приветствуется, да и где это видано, чтобы благочестивая замужняя дама-человек пала столь низко, чтобы предаваться безбожному разврату сразу с обоими? — Изабелла вдруг вздохнула с сожалением. — Герард не соглашался, сколько я ни предлагала. К тому же известно, что оборотни по природе своей ревнивы и подвержены сильному влиянию собственнического инстинкта, который Мартен едва ли сумел бы удержать в узде, застав свою невинную, честную жену отса…

Не сдержавшись, я размахнулась и ударила девушку по лицу. Изабелла дернулась, коснулась щеки.

— Мне казалось, тебе нравится с обоими, — девушка облизнула уголок губ, посмотрела на меня насмешливо.

— Это за Айянну.

— Твоя пощечина ее не вернет.

Айянну ничто не вернет, но я должна была сделать хоть что-то, любую, даже самую ничтожную мелочь, пусть бы и всего-навсего ударить виновную в ее гибели.

— Зачем ты пришла? — глаза защипало от подступивших внезапно слез, боли за подругу, за ее разбитые мечты и надежды.

За ее жизнь, оборванную глупо, бессмысленно, в угоду чужим капризам и амбициям.

За ее дочь, беззащитную, брошенную на откуп судьбы. За Кадиима, потерянного, похоже, навсегда.

И мне придется с этим смириться, как пришлось смириться со многим другим, что не дано изменить, от чего пришлось отказаться, чем пришлось пожертвовать.

— Скажем так, попрощаться. И своими глазами увидеть, как тебе повезло и как ты — опять! — удачно вывернулась из всех неприятностей, не приложив к тому ни капли собственных усилий.

— Попрощаться? — растерялась я.

— Я говорила, я уже фактически мертва, — Изабелла потерла щеку, оглянулась за дворец, скрытый наполовину ветвями деревьев и изгибами аллей. — Так почему бы не сыграть на опережение? И кто, кроме тебя, станет меня слушать? — она отступила от меня, улыбнулась.

Однако не солнечной безмятежной улыбкой беззаветно влюбленной девушки — да и существовала ли она на самом деле, эта девушка, или я выдумала ее, порожденную первым впечатлением и историей любви ее и Александра? — но улыбкой Изабеллы нынешней, холодной, расчетливой, ищущей во всем и всех лишь выгоду для себя. Не боящейся проклятых, готовой пойти на риск, на который согласился бы не всякий мужчина.

— Кто знает, вдруг я войду в историю как первая женщина, обыгравшая само братство проклятых? — Изабелла развернулась, прошла немного по дорожке и скрылась за ее поворотом, только сиреневая юбка взметнулась последним взмахом крыла.

Не знаю, сколько я стояла неподвижно, пытаясь принять сказанное Изабеллой, прежде чем услышала торопливые шаги, почувствовала, как меня обнимают теплые руки Джеймса, как касается он моего живота. Мартен же замер на месте, где стояла супруга Александра, огляделся цепко, принюхался подозрительно.

— Все хорошо, Лайали? — спросил Джеймс тихо.

Я кивнула.

— Кто здесь был? — вопрос Мартена прозвучал резче, требовательнее.

— Изабелла, — ответила я.

— Изабелла? — повторил Мартен настороженно и посмотрел на меня внимательно. — Она ничего тебе не сделала? Как она опять оказалась здесь, так далеко от Афаллии, чего хотела?

— Попрощаться.

Не ведаю, что делать с признаниями ее. Айянне уже не помочь. Дочь ее не разыскать. Кадиима тоже. И казалось отчего-то, что и Изабелла скрылась, ушла из наших жизней навсегда. Может статься, что и из жизни Александра. Едва ли она и впрямь вернулась в Верде только ради бесед со мною.

Неужели Изабелла рискнет сбежать от мужа и от братства? От того, кого любит — или любила, — и тех, кто не выпускает попавших в их сети, кто безжалостно уничтожает ослушавшихся?

— Все же пора перебираться в Феоссию, — Мартен шагнул к нам, и Джеймс встал за моей спиной, продолжая обнимать бережно. — Начать новую жизнь на новом месте. У Верейи, безусловно, масса достоинств, однако хватает и недостатков…

— Среди которых неоспоримый факт привлекательности герцогства для… самых разных личностей, — согласился Джеймс. — Не хотелось бы в один прекрасный день обнаружить живущую по соседству бывшую афаллийскую принцессу со склонностью добавлять зелья в еду и напитки.

— И что нас ждеттам, в Феоссии? — я потянулась к Мартену, и он взял меня за обе руки, успокаивая одним своим присутствием.

— Будущее, надеюсь, — Мартен коснулся легким поцелуем моих губ, улыбнулся ободряюще.

Я замерла между обоими мужьями, прислонившись к Джеймсу и ощущая, как Мартен нежным жестом поглаживает мои пальцы. Он прав, мой первый муж, — пришла пора оставить прошлое прошлому и встретить перемены неизбежные, но несущие новые радости, открытия, переворачивающие страницы книги нашей жизни.

Будущее. Наше, нашей семьи.

Новое место, новый дом, где мы будем счастливы не меньше, чем в Верейе, а, может, и больше. Где начнется наш маленький прайд, обещанный когда-то Мартеном, где мы сможем хранить покой и благополучие нашей семьи и наши клятвы.

Верить.

Найти.

Быть рядом всегда.

Так было, так есть и так будет.

Шестьдесят два года спустя

Его любовь, огонь его сердца угасал. Медленно, неотвратимо, с каждым вздохом жизнь покидала хрупкое, невесомое тело, лежащее на кровати, укрытое легким голубым одеялом. Густая смоль волос давно уже уступила серебру прожитых лет, морщины разрисовали причудливо некогда прелестное лицо, и в карих глазах поселилась неизбывная печаль, что родилась семь лет назад, в день, когда Джеймс ушел за грань.