Песенка про любовь (СИ) - Гойдт Юлия - Страница 28

- По-быстрому! Пока папа не заметил. А то мне будет кирдык!

Игорь с восхищением смотрел на меня. Мне стало неуютно.

- Пойду, - сообщила я. – Выздоравливай!

Я оставила в палате халат и шапочку, которая в моих неуклюжих сегодня лапах превратилась в гофрированную тряпочку, и попыталась на цыпочках прокрасться мимо бабы Юли.

- Парень, стой! – сказала бабка.

Я обиделась.

- Какой я вам парень?

Обрадованная баба Юля ухватила меня за локоть и заголосила что-то насчёт посторонних. Прибежала перепуганная старшая сестра Анна Семёновна.

- Да ведь это же Полина, - устало сказала она и прибавила. – Записать к окулисту, Юлия Геннадьевна?

Баба Юля раздулась и набрала в грудь побольше воздуху. Анна Семёновна махнула на меня рукой, и вопли мерзкой бабки я слушала, уже ссыпаясь вниз по лестнице. Неподалёку от больничного комплекса ютилось крошечное интернет-кафе. Мой путь домой лежал через него.

Удивительно, но Соло прислал фотку. Правда, какую… Это был неумытый хомбре в берете, тёмных очках, при бороде, носе и усах. Я плюнула, но всё же скопировала себе этот объект. Решила, что дома разберусь, что там к чему. В автобусе я уснула. Хорошо, что проехала всего только одну остановку. Возле меня встала какая-то тётка и начала громко возникать насчёт того, что вот всякие юнцы спят в автобусах, а усталые пожилые женщины… Я заметила, что мимо окон проплывает наш кинотеатр, и подхватилась к выходу, чуть не сбив её с ног.

А дома была мама, мамочка родная моя. А ещё всякие запахи вкусные. И ощущение чистоты и комфорта. Я замычала от счастья и, ободрав с ног ботинки, прошагала на кухню. Мама читала книгу, уютно устроившись за обеденным столом. На плите что-то журчало и постреливало. Моя араукария прима была свежевыкупана и грелась теперь под лампой. Я обняла маму сзади и зарылась носом в её волосы.

- Полина, - сказала мама. – Где ты была?

- В университете, - сообщила я, - потом к папе заскочила.

- Руки мыть, - сказала мама.

А-ау, как же это всё было здорово! Короче говоря, меня накормили, напоили, спать уложили. И такой на меня снизошёл вселенский покой, что показалось, будто спала я не пару часов, а несколько недель. И мама была со мной. И ушла она только вечером.

Головой я понимала, что родители почувствовали, как мне нужен был этот день под маминым крылом, и пошли на жертвы. Мама взяла отгул на работе и посвятила его не Егору, мне, дылде великовозрастной. Она ничего не говорила, не воспитывала, не давала советов. Она просто была рядом. И оказалось, что это именно то, в чём я нуждаюсь больше всего. И маленький молоточек, душа моя, движущая сила моя, получил крошечную передышку. И было счастье. И благодарность. И эгоистическая радость до неба. По идее я должна была испытывать неловкость и стыд, что из-за меня получила напряг вся семья. Но не испытывала.

- Ма, - сказала я, провожая её. – Я тебя люблю.

Мама погладила меня по щеке, быстро прижала к себе и напомнила.

- Бельё в ванной. Не забудь постирать.

- Ага, - с лёгким сердцем пообещала я.

Глава 9

Я загнала всю исследовательскую группу своим нетерпением и понуканиями. Так мне сказал профессор Марков. Он вызвал меня на кафедру и объяснил, что сама я могу хоть совсем не спать, но все остальные имеют семьи, всякие обязанности помимо работы и элементарно нуждаются в отдыхе. Я удивилась и сказала, что мне никто ничего не говорил.

- Я говорю, - сказал Георгий Александрович. – Кстати, как ваш экзамен по философии?

- О, е! – вырвалось у меня.

Я быстро взглянула на часы.

- Идите, - отпустил меня профессор.

По-моему, я услышала смешок за спиной, но было не до этого. Я слетела на этаж, где размещались общеуниверситетские кафедры. Под монументальной дверью нужной мне аудитории топталась кучка несчастных, опекаемая Ларисой Обливанцевой.

- Наконец-то! – воскликнула она. – Я думала, что ты забыла. Собиралась уже звонить.

- Представляешь, - страшным шёпотом сказала я. – И правда забыла.

Лариса ахнула.

- Ну, ты хоть готова?

- Не-а, - беспечно сказала я и пошла к народу.

Одновременно со мной к толпе присоединился Вовка Баринов с тремя розами в хрустящей обёртке.

- О, Гаймуратова, - сказал он. – И ты в нашем клубе лентяев и двоечников?

- У тебя есть идея? – с надеждой спросила я.

- У меня найдётся учебник и для тебя, - доверительно сообщил Вовка. – Иди. Потом я.

Чем мне мог помочь его учебник, я не представляла, и шагнула в аудиторию. Когда я уже с унылым видом вчитывалась в вопросы билета, пытаясь уяснить хотя бы, о чём меня спрашивают, в аудиторию вошёл Вовка. Он громко объявил, что хочет поздравить Татьяну Алексеевну с приближающимися именинами и окончанием сессии. Наша преподавательница расцвела.

- Баринов, ну, зачем вы, - пролепетала она. – Спасибо.

Кто-то вызвался поискать вазу для цветов.

- Сидите-сидите, - улыбаясь, сказала преподавательница. – Я сама.

Когда она вышла, Вовка кинул мне учебник.

- Минут десять она будет искать вазу, ещё пять наливать воду и идти сюда. Короче говоря, - закончил он, - кто не успеет списать, тому не место в универе. Однозначно!

Все уже лихорадочно листали. Я тоже. Я уложилась. И даже успела вернуть Вовке учебник.

- Гаймуратова, - сказал он. – Да ты просто ас! Не ожидал от тебя!

Я послала ему воздушный поцелуй.

После экзамена я вяло понаблюдала, как народ скидывается, чтобы отметить окончание сессии. Вовка с ожиданием тряхнул передо мной шапкой. Я внесла лепту, не будучи в полной уверенности, что хочу тащиться в общагу, пить и есть там и вообще совершать всё то, что положено в таких случаях. Лариска собрала у всех зачётки и утащила в деканат вместе с ведомостью. Перед уходом она попросила, чтобы я её дождалась.

- Заглянем в лабораторию, - сказала она, вернувшись. – Юра сидит там с самого утра с этим Ромкой Шнайдером.

- О! – сказала я. – Шнайдер мне нужен!

- Ты безнадёжна! – устало вздохнула Лариса. – Куда ты гонишь?

В лаборатории мальчишки топтались перед экраном, отставив тощие зады. Я запулила в них свою сумку по принципу «на кого бог пошлёт». Послало на Юрку.

- По ушам настучу, - сказал Марков, не отрываясь от компьютера.

Ромка оглянулся.

- А, девчонки, - он расплылся в улыбке.

Ромка был старшекурсник с физмата. Он поманил меня к экрану.

- Слушай, Полька, вот это у тебя что?

Короче, он выцепил у меня ошибку и теперь наслаждался моей досадой.

- Что ты предлагаешь? – спросила я.

Вмешалась Лариса.

- Предлагаю пойти в общагу отмечать окончание сессии!

- Да вы отстрелялись! – восхитился Ромка. – А мы только завтра!

Он вывел на экран свои формулы.

- Ха. Ха. Ха, - сказала я и соорудила рядом схему процесса, как она будет выглядеть, если процесс провести по его формулам.

Юрка с Ларисой засмеялись.

- Не понимаю, - удивился Ромка.

- У тебя получилось, что все Иваны – козлы, - сказала Лариса.

- Чего? – Ромка уже начал злиться.

- Силлогизм, - помог ему Юрка. – Выпадение звена. Все козлы с бородами. Иван с бородой. Вывод?

- Ф-фу, - сказал Ромка. – Да сейчас исправлю.

- Весь мир бородат, - фыркнул Юрка.

А я поняла, что предлагал Роман, и села к компьютеру. Лариска застонала. Я выстроила задачку по Шнайдеровским формулам и вопросительно посмотрела на него. Ромка поморщился и принялся за допрос, что я имею в виду. Отвечал Юрка. Роман уточнял. Потом меня вообще исключили из числа собеседников. Я потянулась и пошла посмотреть на промежуточного монстра. На предметном столике микроскопа как раз лежал препарат. Лариска постучала себя по лбу, глядя на меня.

- Сейчас пойдём, - пообещала я.

- Полина, - окликнул Юрка. – Где твоя седьмая версия?

- Да там, в папке, - отмахнулась я.

- Я стёр, - сказал Ромка. – Думал, что не понадобится.

- Баран! – рассердился Юрка.