Песенка про любовь (СИ) - Гойдт Юлия - Страница 40

- Серёжка, - сказала я. – Ты живой! Какое значение имеет это всё, когда ты живой!

Он нахмурился. Он и раньше так сердился. Брови сошлись в одну прямую линию. Он недоверчиво смотрел на меня, а я вдруг поймала себя на том, что улыбаюсь, чересчур широко и, наверное, по-дурацки. Я перестала и небрежно сообщила ему:

- Четыре года. Я считала, что тебя нет, четыре года.

Он моргнул. Мотнул головой.

- Чёрт, - пробормотал он. – Вот чёрт. Давай выпьем…

Потом я рассказала ему про фотографию, которую видела там, в Сочи.

- Это ты был? – спросила я.

Он пожал плечами. И снова сделался замороженным. Меня тут же взбесил его игуаний взгляд, и я сказала ему об этом. Сергей моргнул, весело уставился на меня и вкрадчиво попросил не затрагивать неприятных тем.

- Тогда ты тоже, - сказала я, - не затрагивай.

Потом мы решили выпить ещё, а мой организм принялся возражать, и я кинулась в туалет.

Когда я измученная вернулась обратно, развесёлый Серёжка высказался, глядя мне прямо в глаза:

- Вот хоть что-нибудь бы изменилось за эти четыре года…

- Иди нафиг! – рассердилась я. – Меня травили, не помнишь?

- Даже отрава, и та тебя не берёт, - ухмыльнулся этот мерзавец.

И я кинулась, чтобы поколотить. Была схвачена и усажена на колени. И меня мгновенно окатило дрожью с головы до ног от его близости. Я прижалась щекой к его груди и стала слушать, как сильно толкается его сердце.

- Поль, - услышала я. – Эй, ты спишь что ли?

«Не сплю», - подумала я и в самом деле уснула.

А проснулась от невероятно приятного ощущения. Чем-то твёрдым, наверное, просто ногтем, у меня на спине рисовали узоры. Некоторое время я нежилась, а потом по моему плечу скользнули губы, оцарапав слегка сухой корочкой. Обычно Юрка оставлял мокрые дорожки, целуя мне спину. Я глубоко вдохнула, ожидая коричного запаха. И вдруг меня буквально взорвало изнутри. Я содрогнулась, сообразив, КТО со мной рядом.

Я стремительно развернулась и обвила руками его шею. В комнате было уже светло. Я разглядела его лицо и рванулась навстречу, к этим губам, к этим глазам. Он тихонько засмеялся и принялся меня целовать. И оказалось, что я всё помню не так. Вернее, ничего не помню. Это ужасно глупо, но когда приходилось подталкивать Юрку к тому, что мне нравилось, я каждый раз думала, что вот Сергей всё равно делал не так. Господи, я сравнивала! Сейчас мне было не до сравнений.

Его руки были везде. Я ощущала, как они скользят по моему телу, повторяя каждый изгиб, как приподнимают и чашечкой обхватывают каждую грудь, как соски попадают между его пальцами, и осторожно, вроде бы невзначай, прихваченные их сжатием, кидают куда-то мне внутрь холодные стрелы, от которых хочется съёжиться и снова раскрыться ему навстречу. Он закрыл губами мой рот, и моментально случилось полное совпадение, будто соединились две части целого. И в следующий миг до кончиков пальцев на ногах я ощутила его всего, всё его длинное тело с натянувшимися мышцами. И ещё везде был его запах, йодистый и чуть-чуть цитрусовый.

Что-то было не так. Сначала я никак не могла понять, чего мне не хватает. Потом сообразила.

- Серёжа, - попросила я. – Говори.

Он тихонько засмеялся и прямо в ухо выдал мне фразу. От его дыхания меня буквально судорогой свело. И только, пережив этот новый прилив дикого возбуждения, я поняла, что именно он сказал. Я открыла глаза и сжала зубы.

- Да я тебя! – выдохнула я. – Да ты у меня сейчас!..

Сергей засмеялся.

- Кьерида энаморада, - пробормотал он, наваливаясь на меня всей тяжестью и не давая ускользать. – Как мне тебя не хватало всё это время…

И я растворилась в ощущениях, забыв про всё на свете, обхватив его руками и ногами. Я повела ладонями по его спине и вздрогнула, нащупав не знакомую рельефную гладкость, а какие-то впадины и борозды. Я открыла глаза и прямо перед носом увидела вдавленный след у него на груди и красноватые рубцы. Я со всхлипом втянула воздух. У Сергея по лицу проскользнула тень, но он склонился ко мне и снова принялся щекотать мне губами ухо и шептать непристойности. Мне сделалось смешно, а бёдра буквально свело судорогой.

Потом, когда мы отдыхали, я рассмотрела все его шрамы и представила раны, которые были на их месте. Про некоторые папа бы сказал, что они несовместимые с жизнью. Я уже открыла рот, чтобы начать расспрашивать, а он вдруг сказал:

- Помнишь, энаморада, ты рассказывала вчера свой сон, в котором видела меня с мобильником?.. Я ведь и в самом деле в этот момент собирался тебе позвонить…

Я уставилась на него.

- И почему не позвонил?

Он пожал плечами.

- Какая ты стала совершенная, кьерида, - сказал он. – Только тощая, как велосипед. Это нехорошо. Жёстко.

- Чего жёстко? – не поняла я.

- Лежать на тебе, - хихикнул он.

Я выставила коленку, сбрасывая его. Он засмеялся, скатился с дивана и ушёл на кухню. Вернулся Сергей с двумя кофейными чашками, источавшими ароматы.

Устраиваясь на диване, он взял пульт и включил телевизор. В утренней программе как раз передавали новости. Сначала было сообщение про какое-то сборище сетевых торговцев, на котором выступал премьер. Потом прошёл репортаж про землетрясение в другой части планеты. А потом стали рассказывать про скандал, приключившийся с выдающимся политиком сопредельной державы. Мне сделалось скучно, и я перевела взгляд на Серёжку. Меня поразила злая усмешечка на его лице. Он перехватил мой взгляд.

- Редкостная сволочь, не находишь? – спросил Сергей.

Я пожала плечами. Мне было всё равно. В это время политик начал громко возмущаться по поводу того, как именно его подставили. При этом он излагал подробности. Оказывается, обидели его в славном городе Париже. Сергей засмеялся. Я с внезапно вспыхнувшим подозрением посмотрела на него и поинтересовалась:

- Кстати, как там в Париже?

Сергей выключил телевизор и мечтательно улыбнулся.

- В Париже, энаморада, классно… Я тебе его скоро покажу.

- Ну-ну, - пробормотала я, вспомнив ужимки господина Харькова.

- Скоро, - повторил Сергей и добавил. – Накинь что-нибудь. Сейчас тут один явится…

Я влезла в бельё и принялась натягивать спортивный костюм. Когда я уже облачалась в куртку, позвонили в дверь.

- Ты ясновидящий? – спросила я у Серёжки.

- Ага, - охотно признал он. – Я его в окно видел. Иди, открывай.

На пороге оказался Юрка. Я молча посторонилась, впуская его.

- Я заходил к твоим, - сказал он. – Алина Михайловна отправила меня сюда.

Я сильно засомневалась в том, что мама так поступила.

- Она беспокоится, - упрямо добавил Юрка. – Почему ты ещё не готова? Пошли, нам пора.

Я физически ощутила сзади присутствие Галицына. Он обвил меня рукой под грудью и тесно прижал спиной к себе.

- Она никуда не пойдёт, - объявил Сергей.

Я видела, как Юрка взглянул на него и сразу отвёл глаза.

- Ей надо учиться, - стоял на своём Марков.

- Не сегодня, - сказал Сергей.

- Собирайся, - сказал мне Юрка.

Я шевельнулась, но Сергей не отпустил. Вместо этого он протянул Юрику крошечный диктофончик.

- На, запиши. Она потом послушает.

Эти двое разговаривали так, будто меня здесь нет, будто я школьница несмышлёная, а они мои законные опекуны. Юрка уставился на него поверх моей головы и пошёл пятнами. Он собрался ещё что-то сказать, но перевёл взгляд на меня и передумал. Юрка повертел в руках диктофон, хмыкнул и сообщил:

- Вечером принесу.

- Не стоит трудиться, - ответил Сергей. – Просто слей в сеть всё, что запишешь. Ручаюсь, она послушает.

- Я приду, - хмуро повторил Юрка.

Когда за ним закрылась дверь, Сергей развернул меня к себе лицом.

- Поговорим?

- Давай, - согласилась я, понимая, что лучше всё выяснить сразу.

Сергей привёл меня в комнату. Я попыталась убрать постель, но он не позволил. Обвалил меня на подушки и навис сверху. Уставился через прищур. Неприятно так… Я отодвинулась и стала рассказывать, кто такой Юрка и что меня с ним связывает. Про нашу работу я говорила. В какой-то момент увлеклась и поняла, что размахиваю руками и изъясняюсь терминами. Я запнулась.