Дева, Дурак, Дракон (СИ) - Белоцвет Светлана - Страница 19

— Это так. Солдатом становятся, а верховным главнокомандующим рождаются, — тоном наставника ответил маг и снисходительно улыбнулся.

— Белиберда какая-то, — как можно тише пробормотала я и громко спросила: — Можно ещё вопрос? Если Ловиасу де Арконти всего лишь двадцать один год, а учатся в академии семь лет, то со скольки же лет он тут начал учиться?

— О! Это очень талантливый курсант. Он поступил в академию, когда ему было всего лишь тринадцать лет...

— Ясно. А в двадцать лет его отсюда уже выперли, — злобно подытожила я.

— Не выперли, а отчислили. Что у вас за выражения? — спросил препод.

— Я сирота, — напомнила я и изобразила печальное выражение лица. — Меня этикетам не учили.

— Ах да. Простите.

Ну, да. Как же. Прощу я его. Как бы не так. Стану здесь главным магом, превращу старикашку... В кого бы его превратить? Ладно. Не буду его обижать. Пока я закончу обучение, председатель уйдёт на пенсию.

Глава 12 Приручить единорога

1

Табун единорогов пасся в волшебном лесу. Толпа абитуриентов лежала в засаде, прячась в высоком ковыле. Примятые метёлки щекотали щёки, хвойные иглы кололи ладони. В воздухе пахло сладковатыми лесными цветами, горьковатыми травами, хвоей и конским потом и навозом. Брр!

Кажется, я никогда не любила животных. Во всяком случае, их запах мне точно не нравится. Я брезгливо поморщилась и зажала двумя пальцами нос.

Прекрасные белые лошади жевали траву и плевать хотели на стадо придурков, следящих за их грациозными движениями. Коней с рогом во лбу я раньше никогда не встречала, видела только на картинках.

Красивые рогатые лошадки не казались мне безобидными и милыми. Боюсь даже предположить, зачем им этот бивень на лбу. Ведь сразу же понятно, что это боевая хрень. Не хотелось бы, чтобы такая лошадка догнала меня, когда я от неё буду удирать. А удирать я буду! Это же и козлу понятно. Я этих рогатых тварей даже издали боюсь.

На консультации перед первым экзаменом преподы академии нас подробно проинструктировали и предупредили, чтобы мы не делали резких движений и вообще не дёргались, даже если единороги понесутся в нашу сторону.

Я была возмущена таким подходом преподов к проблеме до глубины души. Конечно, им на нас наплевать, как и этим пасущимся носорогам. Подумаешь, затопчут несколько неудачников. Чувствую, после этого экзамена покалеченное стадо абитуриентов поедет домой.

Если и найдутся счастливчики, которые оседлают единорогов, то в их числе я точно не окажусь. Я ни разу не ковбой. Я даже коз и овец боюсь, а они выглядят менее устрашающе, чем этот дикий рогатый табун.

Я печально вздохнула и смирилась со своей судьбой. Похоже, мне придётся выйти замуж за старого дядю дракона. В уме я прикинула, что можно отравить жениха прямо на свадьбе. Видно, другого выхода нет.

Ну, нафиг магическую академию и это дикое стадо, пасущееся на воле. Лично я этих единорогов понимаю. Я тоже готова защищать свою свободу любой ценой. Потому что свобода стоит того, чтобы за неё бороться.

Я точно помню, что читала про единорогов какие-то мифы. В них было написано, что единороги — это дикие, независимые и очень свободолюбивые животные, которые не поддаются дрессировке. Их невозможно оседлать и приручить.

Там ещё что-то про них писали, но что именно, я никак не могла вспомнить. Вроде, единорога может победить только лев или тигр, да и то хитростью. Львы и тигры мне нравились ещё меньше, чем единороги. Надеюсь, что в этом лесу они не водятся.

Трезво взвесив все свои шансы, я начала медленно отползать назад. Погибнуть в расцвете молодости мне не хотелось. Я и обычных-то лошадей боюсь, а уж этих с рогом, так и подавно. Мне бы Конёк-Горбунок подошёл, но такие тут не водятся.

Мысленно послав всех к чёрту, я доползла до ближайшего пригорка, спряталась за ним, поплевала на ладони, повытаскивала колючки из одежды, встала на ноги и помчалась обратно в академию, по крайней мере мне так показалось.

Бежала долго и остановилась только тогда, когда поняла, что заблудилась. Здрасти-приехали! Кажется, теперь я самый настоящий дезертир. Хотя, если я не принимала присягу, то и устав не нарушала. Надеюсь, что меня помилуют. У меня ведь ни компаса, ни карты нет. И вообще я тут не местная.

Деревья в этой части леса росли гуще. Кажется, я забрела в чащу или пущу. Не знаю, как эта волшебная тайга правильно называется. А вот и багульник! Сейчас нанюхаюсь и будет весь день болеть голова. Я это точно знаю, хоть и не помню откуда это мне известно.

Спотыкаясь об кочки, я брела через дремучий лес, трясясь от страха и ожидая за каждым кустом встретить волка, медведя, рысь, дикого кабана или лешего, благодаря которому я, по всей видимости, и заблудилась.

Говорят же, вспомни нечистую силу, а она уж тут как тут. В лесу начало быстро темнеть, солнечные лучи больше не золотили макушки сосен, сумерки сгущались. Воздух наполнился одуряющим хвойным запахом и оглушающими звуками. Со всех сторон доносилось стрекотание, жужжание, крики ночных птиц, возможно, филинов или сов.

Неотвратимо приближалась ночь. Я уже едва различала в темноте стволы сосен, то и дело натыкалась на колючий кустарник, спотыкалась об кочки и неровности, скользила по сырому мху. Казалось, по лесу меня водит нечистая сила.

Я смертельно устала и была чертовски зла на единорогов, жующих подножный корм в лесу и прикидывающихся милыми; на академию, с дурацким конкурсом; на преподов, придумавших это идиотское и бесчеловечное испытание; на дракониху, которая чуть не выдала меня замуж за старикана; на дракона, высочайшим повелением отправившего меня в этот ад; и особенно на Ловиаса, который знал, что меня тут ждёт и поспособствовал тому, чтобы меня здесь сожрали дикие звери. На Ловиаса де Арконти я злилась больше всего.

2

В лесу совсем стемнело. Я шла вперёд наугад, не разбирая дороги. Меня гнал страх. Даже хруст мелких веток под ногами звучал в ночи жутко. Словно леший играл со мной, заманивая всё дальше и дальше вглубь чащобы.

Порой звуки ночи смертельно пугали. Иногда слышалось рычание и подозрительный хруст. Мне казалось, что кто-то хищный за кустами разгрызает кости своей жертвы или крадётся за мной, ломая сухие сучья своими сильными когтистыми мохнатыми лапами.

Валежник мешал идти. На моём пути то и дело вставали коряги, они вырастали будто из-под земли. Тьма и неизвестность пугали ещё больше, чем материальные препятствия. Колючки впивались мне в руки. Цепкие ветви старались меня удержать, цеплялись за одежду.

Истошные крики ночных птиц ввергали в ужас. Когда впереди показались светящиеся огоньки, это вогнало меня в ступор. Тысячи жёлтых глаз уставились на меня и смотрели не мигая.

Шок — вот что я почувствовала. Я опустилась на колени и схватилась руками за сырой мох. Вцепившись пальцами в нечто, напоминающее болотную кочку, и немного поднатужившись, я вырвала ком земли и изо всех сил запустила его в глаза ближайшей желтоглазой твари, застывшей в метре от меня.

Ничего не произошло, хищник не сдвинулся с места и даже на долю секунды не зажмурился. Я швыряла в него комья земли, сучья, камни. Глаза продолжали светиться жёлто-оранжевым цветом. Хищных тварей было много. Их глаза светились отовсюду, словно следили за мной и ждали, когда я сдамся.

— Не дождётесь, прожорливые твари! — выкрикнула я и испугалась собственного хриплого голоса. Мой крик прозвучал в ночном воздухе отчаянно и устрашающе. Десятками голосов мне ответило эхо.

Глаза животных продолжали светиться во тьме. Я сделала усилие над собой и протянула руку вперёд, пытаясь ухватить ближайшую ко мне тварь за уши. Рука нащупала пустоту. Никакой морды не было, только светящиеся глаза.

Тогда я ткнула пальцем прямо в светящийся глаз и нащупала что-то твёрдое. Обломок ствола? Как же я сразу не догадалась! Это светились гнилушки. Я плюнула с досады на саму себя. Зря испугалась. Чуть разрыв сердца не получила.