Волчья ягода (СИ) - Юрай Наталья - Страница 25

— Подсобить? — второй раз за это утро незнакомец преграждал дорогу. — Мстислав Годинович в другой стороне ждёт.

Вот чёрт! Славик не выдержал и прислал-таки своих людей. Вернее, человека и волков. Несколько серых зверей стояли поодаль, выжидая.

— Сама справлюсь! У меня там на дядьку напали, — решила я воззвать к сочувствию незнакомца, — разбойники, наверное. Если ранили, то помочь бы.

— Ежели лихая ватага кого в полон берёт, то токмо косточки опосля них и соберёшь.

— Какие косточки?

Но незнакомец не ответил. Молча перехватил повод, не обратив внимания на то, как отпрянула испугавшаяся кобыла, оттолкнув меня плечом в сторону, полез в сани. Думала я недолго: просто развернулась и пошла за Лешаком. А что? Волки меня грызть не станут, по голове никто не даст. Наверное. Что он сделает, этот крестьянин? Наивная уверенность растаяла тотчас же, как мужик ухватил меня за обе руки и спокойно, без лишних движений связал их за спиной. Попытки вырваться ни к чему не привели. Крестьянин был силён и хладнокровен.

— Велено было привезть, — почти добродушно объяснил он мне свои неправомерные действия и поволок к розвальням.

Острый запах влажной собачьей шерсти вызывал тошноту. Рядом не наблюдалось ни оседланной, ни запряжённой в сани лошади. Не пешком же он шёл. Оборотень?

Волки выстроились позади нас, нетерпеливо переступали, поторапливая возницу. Тот укрыл меня меховым пологом и взмахнул вожжами.

Хорошо, я сама всё смогу, я всё умею, вот сейчас соберусь с силами, и всё сделаю, сейчас… Спасибо тебе, тренер Николай, что посоветовал включить элементы пилатеса в программу тренировок! С большим трудом, путаясь в юбках и полах шубы, но я смогла протащить ноги и попу сквозь связанные руки, теперь, когда они оказались спереди, можно было попытаться развязать верёвку. Ну ты, Славик, и гад. Второй раз меня воруют как Нину в “Кавказской пленнице”! Нет, советский кинематограф — это кладезь сюжетов!

Через какое-то время сумела тихо приподняться и привалиться поясницей к невысокому бортику. Повернулась назад и всмотрелась в морды волков. Бегут, не торопятся, даже с какой-то вроде бы ленцой. Ладно.

Скатившись внутрь саней, легла головой к зверям, согнула ноги, придвинувшись ближе к вознице. Волокнистая верёвка поддалась не сразу, но, не обращая внимания на саднящую боль, я всё пыталась и пыталась, пока небрежно завязанный узел не поддался. Теперь нужно было действовать молниеносно. Я резко толкнула возницу ступнями в спину, он, не ожидавший такого удара, свалился вперёд, но дальнейшее развитие событий меня изрядно напугало.

Лошадь в ужасе рванула, сани чуть забуксовали, но потом с натугой проехались по лежащему в снегу мужику. Волки пробежали по телу, даже не обратив на него внимания. Я оглянулась — слуга Мсислава поднял голову, значит, жив, но вот что будет со мной — большой вопрос. Казалось, что кобыла уже не разбирает дороги, а вожжи залетели под сани, и достать их оттуда у меня не хватит сноровки. Оглянулась: один из волков резко свернул в сторону и понёсся гораздо быстрее, чем бежал до этого. Обдумать звериный манёвр не успела — резкий толчок выкинул меня из саней.

Отплёвывая снег и отряхиваясь я увидела, что лошадь повисла в хомуте и странно дёргается, оглобли и сани образовали возвышающийся над землёй угол. Пришлось пробираться к коняге на помощь, но кобылу уже ничего не спало бы: снег вокруг напитывался кровью, пятно становилось больше с каждой секундой.

В своём суматошном беге несчастное животное напоролось на припорошенную и торчащую обломанными суками в стороны корягу, что вонзилась прямо в грудь и брюхо. Волки тоже подходили ближе — острый кровяной запах дразнил их, заставлял забыть обо мне. Они окружали будущую добычу молча, неотвратимо сужая кольцо.

Медленно, без резких движений, я стала отходить, санный след был виден хорошо и по нему можно вернуться назад. Волки даже не оглянулись, они уже рвали шею лошади.

Теперь оставался лишь возница, но добравшись до места, где он упал с саней и оставил глубокий отпечаток в снегу, мужика я не обнаружила, зато заметила цепочку глубоких человеческих следов, уходящих в туже сторону, куда убежал один из хищников. Хорошо, что двигаться может, не очень хотелось чувствовать себя убийцей.

Подобрав юбки, я всё шагала, шагала, иногда проваливаясь в сугробы, иногда приваливаясь к стволам деревьев и переводя дух. Серое небо не добавляло оптимизма, но, судя по всему, до сумерек еще долго, ведь из дома Лешака выехали мы утром.

Когда передо мной появилась тройка волков во главе со знакомым уже самцом — узнала шрам поперёк морды, я расхохоталась:

— Да вы, блин, издеваетесь? Опять что ли?

Серые звери неспешно прошли за мою спину и вытянув морды принялись нюхать воздух, пытаясь угадать погоню. Немного потоптавшись, развернулись ко мне.

— Ну, если вы настаиваете…, — я двинулась вперёд, а мохнатые телохранители засеменили сзади.

— Круто у вас тут дело поставлено, ничего не скажешь! — вот так, болтая со зверьём, было гораздо легче идти и совсем почему-то не страшно.

А потом я совсем выбилась из сил и, не сумев вытащить ногу из очередного сугроба, просто села на него.

— Всё, командир, брось меня, спасай рацию! Чего смотрите? Устала я.

Волки замерли, а потом один убежал вперёд по следу, а оставшиеся двое подошли совсем близко и легли рядом, прижавшись боками к моим бёдрам.

— Да ладно? Какой у вас разнообразный выбор услуг. Может, сигареткой поделитесь? Нет? Это большой минус вашему сервису.

Окружающая тишина постепенно начала оглушать, давить на виски. Я замёрзну здесь, если не сумею встать и двигаться дальше. Ведь так уже совсем недавно было — сидела Женя Васильева в сугробе и разговаривала с зайцем. Теперь вот волки. Тоже так себе собеседники, прямо скажем. Зачем судьба всё время водит меня по кругу? Зачем устраивает День сурка?

Но вот вдалеке послышался хорошо знакомый теперь уже шипящий звук: кто-то ехал на санях.

Волче не дотерпел, спрыгнул с розвальней и, увязая в снегу, побежал ко мне. Меченный — теперь я так буду звать волка со шрамом, стоял возле лошади, его команда вскоре подтянулась к вожаку, оставив нас вдвоем с охотником.

— Горюха! Озябла? Рукавички-то пошто скинула? — Волче растирал мои пальцы, дышал на них, низко наклоняя непокрытую голову, — Думал уж, прибили тебя лихие люди! — он вдруг выпрямился и я утонула в синих глазах.

Его горячие губы возвращали жизнь моим, ласкали щеки и лоб, пробрались к шее, и я задыхалась от нахлынувшего тепла, согревающего и будоражащего тело. Волче дышал в мои волосы, а я прятала лицо на его груди, вслушиваясь в гулкие удары сердца.

— Люба ты мне, пуще жизни люба, ворога одолею за очи твои черные, присушила меня, горюха, привязала.

Сквозь пелену слёз я видела нахохлившегося Золика, сидящего на ветке.

— Не злись птах! — протянула я в его сторону руку. — Дурная я, признаю!

Ворон хрипло каркнул, и уже знакомый полупрозрачный экран видения перекрыл реальность.

Стая волков, прибывающая всё новыми хищниками, выныривающими откуда-то из чащи, неслась за обнажённым по пояс бегущим Мстиславом. В руках преследователя поблескивал кривой кинжал, губы приподнялись, обнажая белые клыки.

С силой оттолкнув Волче, я заорала:

— Уезжай! Уходи, слышишь! Он убьёт тебя! Уходи, пожалуйста! Ты же ранен, Волче!

Рядом с Золиком на ветку опустилась серебристо-серая сова.

— А то и уеду! — охотник поднялся, скинул волчий тулуп в сани, двигаясь легко, будто и не было на его теле раны. — Полезай!

— Не полезу!

Культурного спора не вышло, Волче просто подхватил, перекинул на плечо и перенес в розвальни, а потом нащупал рукой и вытащил топор с длинной ручкой.

— Носа не кажи!

— Послушай! — я схватила мужчину за рубашку. — Говорил, что любишь?

Волче кивнул, всматриваясь по очереди в каждый мой глаз.

— Так если любишь, уезжай! Мстислав мне ничего не сделает! Не тронет, не обидит! Скажи только, жив ли дядька Лешак?