Жизнь во имя любви (СИ) - Колч Агаша - Страница 35

– А ты не удивляешься тому, что я ещё не покинул твои земли и не выбрал для себя новую Хранительницу? – раздался в голове ехидный голос Источника, заставивший меня вздрогнуть.

Как я могла совершенно забыть о нём? Неужели, погрузившись в пучину жалости к себе и переживаний о загубленной душе, я закрылась от того, кому ритуально присягнула на верность?

– Ну, это ты переоцениваешь свои возможности, – последовал ответ на мой непроизнесённый вопрос. – Если бы захотел, то никаких твоих сил не хватило бы закрыться от меня. Просто чувствовал твоё настроение и не тревожил. Знал, что рано или поздно тебе надоест тупо пялиться на море и ты захочешь вернуться к прежней жизни. Как всегда, я оказался прав. Ты очнулась.

– Толку-то… – выдохнула я. – Всё равно никуда не смогу выйти – чтобы не испугать окружающих. Остаётся лишь по переговорщику общаться. Голос вот только…

– Великие духи, за что мне такую Хранительницу послали? Я же всегда был хорошим! – эмоционально воскликнул Источник, заставив сосны резко зашуметь вершинами и с силой стукнуть по стене дома.

– Не сердись… – жалобно попросила я, надеясь, что собеседник успокоится и перестанет бушевать, а я вернусь к прерванной практике прощения.

Но Источник не желал успокаиваться. Напротив, его напор стал сильнее и резче.

– Встань и приди ко мне! – последовал приказ, наполненный такой силой, что не просто возразить, но даже мысленно воспротивиться ему не смогла.

А ведь я даже не подозревала, что мой подопечный может быть так убедителен. Остановилась на кромке прибоя и спросила:

– Что дальше?

А дальше было странное. Как в библейской легенде, вода бухты у моих ног расступилась узким коридором, открывая проход к гроту, в котором обитал Источник. Понимая, что проход открыт не в качестве демонстрации силы, а как приглашение, я шагнула вперёд, надеясь, что не переломаю ноги в темноте на мокрых донных камнях, поросших водорослями и мидиями.

Милостью Триединого до входа в пещеру добралась благополучно. Содранные колени и порезанная острым краем ракушки ладонь не в счёт. Едва переступила невидимую границу владений Источника, как за спиной с характерным звуком приливной волны схлопнулся проход. Надеюсь, назад меня так же выпустит? Или нырять придётся?

Задавая себе эти вопросы, я крутила головой, осматривая грот, в котором вряд ли бывал кто-то из людей. Даже ритуальную клятву Источник принимал удалённо.

Пещера, как и ожидалось, размерами не впечатляла. Но она была удивительно уютной и красивой. Стены, плотно поросшие бархатным мхом, усыпаны яркими разноцветными искрами, время от времени меняющими цвет будто новогодняя гирлянда. Этот свет отражался в непроницаемо-чёрной глади бассейна и создавал эффект невероятного звёздного неба. Желая понять, что же это так переливается, даже руку протянула, пытаясь на ощупь изучить необычное явление, но строгий окрик заставил отказаться от намеченного.

– Что вы за существа такие – люди? Всё бы вам полапать да разрушить!

– Не хотела я ничего портить. Но интересно же, как такая красота сделана, – невольно принялась я оправдываться.

– Жуки это. Типа светляков, но изменившихся под воздействием моей силы. Кстати, кусачие. Потому не надо к ним ручонки тянуть, – сердито объяснил Источник.

– Хорошо, не буду, – покорно согласилась я. Жуки так жуки. Поверю на слово. – Ты меня сюда зачем позвал?

– Раздевайся!

– Что? – я плотнее запахнула на груди шаль и сделала шаг в ту сторону, откуда пришла. – Зачем тебе это? Ты же бесплотный.

После моих слов последовал такой вздох, что я будто наяву увидела, как Источник закатил несуществующие глаза, словно моля Триединого о помощи.

– Не нужны мне твои прелести! – тряхнуло меня силой, итак зашкаливавшей концентрацией в гроте. – Мне необходимо твоё душевное спокойствие. А ты так зациклилась на изменении своей внешности, что я забыл о покое. Раздевайся и ныряй в бассейн!

И вдруг мне стало всё равно. Отступил страх перед непроницаемо-тёмной водой и тем, что может случиться впоследствии. Чуть ли не одним движением сбросила с себя одежду и перешагнула через бортик бассейна.

Вернее, не почувствовав дна под ногой, кувырком полетела в бесконечную глубину. От неожиданности ахнула и вдохнула воду, одним мигом понимая, что вот и всё: захлебнусь и будет красивым переливчатым жукам, украшающим пещеру, чем поживиться. Последнее, что запомнила – стон Источника:

– Вот почему мне такая дура досталась?

Проснулась рывком, словно из той самой воды, в которой ночью тонула, вынырнула. Жива. Лёгкие работают, горло не саднит от исторгнутой воды, голова ясная и мысли светлые. Приснилось, что ли, мне путешествие в грот Источника? Иначе почему я не помню, как выбралась из бассейна и пещеры, как очутилась в постели? Конечно, это был сон.

Решив не думать о странностях сновидений, я с удовольствием потянулась, сцепив руки в замок, и замерла, рассматривая свои пальцы. Когти исчезли! Дотронулась до лица и, не веря самой себе, откинула одеяло и бросилась к зеркалу, чтобы замереть, увидев себя прежнюю.

Я вернулась!

– Источник, – мысленно потянулась я к спасителю. – Спасибо!

То ли показалось, то ли на самом деле, но в ответ услышала невнятное сопение. Сердится за мою неуклюжесть.

А я, вспомнив, что ночную практику так и не довела до конца, прикоснулась кончиками пальцев к стеклу и, глядя в глаза собственному отражению, с выражением произнесла:

– С любовью и благодарностью я прошу прощения у себя любимой за все негативные мысли слова и поступки по отношению к себе и в прошлой, и в настоящей жизни. – Улыбнулась и продолжила: – С любовью и благодарностью я прощаю себя.

Жизнь продолжается!

Глава 15

С приветливой улыбкой я неторопливо шла по резиденции Гиримского Наместника. Портал открыла без предупреждения и не ждала пышной встречи. Хотелось просто пройтись по дому. Пора уже признать, что Багчасарайский дворец – дом для моих мужа и детей. И если я не хочу противопоставлять себя им, то не надо каждую свободную минуту сбегать в любимое поместье; наоборот, необходимо научиться понимать и полюбить это место. Пора уже меньше думать о том, как могла бы сложиться наша с Таиром жизнь, не случись взрыва в вечер объявления нашей помолвки, а безропотно принять реальное положение вещей, как данность.

Встреченные мною придворные реагировали на моё появление по-разному. Кто-то, как ни старался, не смог скрыть удивления, кто-то искренне – это-то я могла понять – радовался моему возращению, кто-то отвешивал равнодушный поклон и дальше спешил по своим делам.

Я улыбалась, вежливо кивала в ответ на глубокие поклоны, пару раз даже останавливалась и заговаривала с теми, кого знала много лет. Спрашивала о здоровье, делах и семье, передавала наилучшие пожелания жёнам, если была с ними знакома.

Наместник, следуя требованиям Великорусского царского двора, тоже устраивал в своей резиденции большие приёмы. Однако национальные и религиозные традиции накладывали свой отпечаток на эти мероприятия. Мало кто из придворных гиримского происхождения осмеливался, нарушив вековые уклады, привести на приём своих жён – и то для них создавались особые условия.

Отдельный угол зала, огороженный решетчатыми ширмами, пусть и условно, но дарил некое уединение; войти туда могли только женщины. Обслуживали их специально приглашённые девушки, а не юноши-подавальщики, разносившие напитки и угощения.

Жёны придворных и чиновников других национальностей редко заглядывали на женскую половину, предпочитая танцевать, сплетничать и флиртовать, а не сидеть с постным видом, разглядывая веселье через крупные ромбовидные ячейки ограждения. Мне же, как хозяйке праздника, необходимо было уделять внимание всем гостям, и часть времени я проводила, знакомясь и беседуя с дамами, из гаремов, набравшимися смелости упросить мужей вывести их на приём к наместнику.