An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 120

Но не так. Я изменил.

Аврора не была изменой. Брэнди не была изменой. Но Адриенна определенно была изменой.

Когда я пошел в душ перед ужином, это определённо не помогло. Брук демонстративно обнюхала меня, а затем одарила понимающей улыбкой, когда я промчался мимо нее и направился вверх по лестнице.

Я попаду в ад.

«Бен, в чем дело?» Кэссиди оторвала свои губы от моих и перекатилась на бок рядом со мной. В ее взгляде была нежно-любящая забота.

С другой стороны от меня Меган нахмурилась, коснувшись носом моей щеки. «Бен? Ты в порядке?» Выражение ее лица было напряженным, как будто она была полна решимости найти то, что меня беспокоит, и приложить все усилия для того, чтобы исправить это, чтобы сделать ее мужчину счастливее.

Я просто смотрел вдаль, наблюдая за закатом над океаном. Это место в предгорьях стало одним из наших любимых. Это было в двадцати минутах езды по двум маленьким однополосным дорогам от главной артерии. Теперь, когда наступила весна, у нас иногда получалось урвать теплый вечер, когда мы могли расстелить одеяла и заниматься любовью на открытом воздухе.

Я вздохнул. Адриенна дала обещание хранить молчание. Она не рассказала моим подругам, и я мог встречаться с ней в середине недели на регулярной основе. Серьезно, насколько более совершенной может стать моя жизнь? ДВЕ симпатичные подружки плюс незаметные интрижки с самой горячей девушкой в школе? Придумайте что-нибудь получше.

Все, что мне нужно было сделать, это держать язык за зубами, и у меня была бы самая невероятная сексуальная жизнь, о которой только мог мечтать любой мальчик-подросток.

Если бы я мог справиться с чувством вины.

Я действительно не любил Меган и Кэссиди. Мне, конечно, была приятна их компания, мы все были хорошими друзьями, и они мне очень, очень нравились. Но мы были детьми. Я любил их в том смысле, что мне было комфортно произносить фразу «Я люблю тебя» и иметь в виду… что-то вроде щенячьей любви. Но мы не собирались жениться или что-то в этом роде.

Но даже если я не считал это «настоящей любовью», я все равно заботился о них. Мы сильно сблизились. Мы не просто «встречались». Свидание означало бы, что я могу переспать с Адриенной и сказать девочкам: «Извините, у нас просто не получается». Тогда я бы не чувствовал себя таким виноватым. Черт, Кэссиди бросила меня, потому что хотела прыгнуть на член Дрю Уокера.

Нет, Меган, Кэссиди и я были «вместе». И стабильные отношения означают обязательство, обязательство, которое я нарушил. И это разрывало меня изнутри.

Почувствовав мои негативные мысли, Меган сделала самое целесообразное, чтобы поднять настроение парню. Она положила мою руку на свою грудь и наклонилась, чтобы поцеловать меня. Но когда я убрал руку и сжал губы, и она, и Кэссиди поняли, что что-то не так.

«Чего?» спросила Меган. «Что происходит, Бен?»

Мои брови сдвинулись, челюсть задрожала, и впервые за последнее время я почувствовал, как на глазах выступают слезы.

«Бен?» Кэссиди сразу же забеспокоилась, прикоснувшись рукой к моему лицу.

Ее ласковое прикосновение было таким… неправильным. Я этого не заслужил. Так что я отбросил ее руку и сел прямо.

«Бен?» повторила Меган. Она приехала сюда с нетерпением ожидая каких-нибудь забавных ласк и старомодного траха. Она даже собрала пикник, чтобы мы втроем могли проводить больше времени раздетыми, и не тратить часы на совместный перекус в какой-нибудь закусочной. Все шло не по ее плану. И Меган НЕНАВИДЕЛА, когда что-нибудь шло не по ее плану.

Я вздохнул и инстинктивно провел рукой по промежности. Я очень, очень не хотел, чтобы Меган отрубила мне член. Затем, морщась от предвкушения боли, я почувствовала, как по моим щекам катятся первые слезы, когда я прошептал: «Вчера я занимался сексом с Адриенной».

Это была интересная последовательность смены выражений на лицах двух моих подруг. И выражения их лиц менялись одновременно. Взглянуть на одну значит узнать выражение другой.

В первый момент они были почти по-матерински озабочены моим явно расстроенным состоянием. Затем их брови сжались в замешательстве, когда они попытались разобраться в возможной логистике того, что я описывал. Затем последовал шок с широко распахнутыми глазами, сопровождаемый ужасом перед моим предательством. А потом их глаза сузились, а судорожно хватающие воздух рты превратились в сердитые гримасы.

Затем начались крики и жестокие удары. Все, что я мог сделать, это хоть как-то защищаться, чтобы хотя бы половина их пощечин не попала мне в лицо. Конечно, у отношений с двумя девушками одновременно была и обратная стороны. Когда они злятся у вас ДВОЙНЫЕ проблемы.

«Ты рано дома», прокомментировала мама, когда я поспешно направился к лестнице. Она на мгновение взглянула на меня. «Ты в порядке, Бен?»

«Не хочу об этом говорить», мелодраматически ощерился я, убегая. Хотя у меня не было синяка под глазом или каких-либо серьезных повреждений, более пристальный осмотр мог показать, что моя кожа стала розовой от жестокого обращения.

Эдем и Эмма вместе о чем-то сплетничали. В отличие от моей мамы, они внимательно посмотрели на меня, когда я спешил мимо них.

«Бен?» Эдем начала.

«Что с тобой случилось?» Эмма закончила.

«Не хочу об этом говорить», прорычал я и продолжил путь.

Проходя мимо них, я услышал, как одна из девочек вздохнула: «Девичьи проблемы».

Затем другая прокомментировала: «Быть подростком кажется таким СЛОЖНЫМ».

Брук была в своей комнате и встала, чтобы последовать за мной в мою спальню. Я знал, что она волновалась. «Бен?» нерешительно спросила она.

Я остановился в дверном проеме и повернулся к ней лицом. «Не хочу об этом говорить».

«Бен, это я», успокаивающе сказала она. «В чем дело?»

Я зарычал на нее: «Какую часть фразы «не хочу об этом говорить» ты НЕ понимаешь?»

Брук отступила на шаг, но уйти не торопилась. Она наклонила голову влево и вправо, чтобы лучше разглядеть мое лицо, шею и руки, которые все еще были красными от многократных ударов. «Они УДАРИЛИ тебя?»

Я сделал глубокий вдох, мой вдох дрожал, так как я был на грани, готовый снова заплакать. Я пристально посмотрел на свою младшую сестру и твердо сказал: «Что бы ты почувствовала, если бы узнала, что Перри дурачился с другой девушкой за твоей спиной?»

Сразу же глаза Брук сузились, а ноздри раздулись. Ее руки сжались, а губы превратились в тонкую линию. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы отпустить момент и преодолеть свой гнев. Затем она посмотрела на меня. «Они узнали, что у тебя был секс с Адриенной?»

Я вздохнул. «Я сказал им. Я не мог справиться с чувством вины».

Брук склонила голову набок. «Тогда почему ты занимался с ней сексом?»

Я выдохнул и вспомнил великолепие обнаженного тела Адриенны. Даже зная, чем все обернулось, зная, что я испортил свои отношения с Меган и Кэссиди, я не мог с полной уверенностью сказать, что поступил бы иначе. Я был возбужден, а Адриенна была ГОРЯЧЕЙ. «Потому что мальчики глупы», уныло сказал я. «Запомни это, Брук. Мальчики ТУПЫЕ».

Я оставался там все выходные. Я не хотел общаться с семьей, сославшись на то, что я был подавлен из-за проблем с девушками. Я также звонил Меган и Кэссиди и в субботу, и в воскресенье, оба раза получая в ответ автоответчики. Я особо не умолял по телефону, просто просил перезвонить мне.

Ни одна из них этого не сделала.

Мои родители оставили меня одного. Брук пожалела меня и дала место. Но Эдем и Эмма, как всегда, жаждали внимания. Они приставали ко мне, пока я играл в видеоигры, и прижимались ко мне, пока мы смотрели фильмы. Я вздыхал и гладил девочек по голове или прижимал их к себе. Если бы все сложилось так, как я ожидал, близняшки могли бы стать самым близким женским контактом, который у меня был бы какое-то время.

К понедельнику я продумывал все возможные сценарии того, как все изменится в школе. У нас была большая группа друзей, с которыми мы общались, некоторые подгруппы были ближе, чем другие. Раньше, когда пара встречалась, а затем рассталась, было только два возможных исхода: во-первых, разрыв был дружеским, и все остались друзьями, как это было, когда Кэссиди, а затем Меган расстались со мной еще в начале второго года старшей школы. Во-вторых, разрыв НЕ был дружеским, и общие друзья предпочитали одну сторону другой. Это неизбежно встряхивало социальные круги и изменяло отношения почти всех.