An ordinary sex life - "Астердис" - Страница 569

Пейдж не ответила устно. Она просто бросилась в мои объятия со счастливой улыбкой.

* * *

«Черт возьми…» простонал я, плюхнувшись на спину, чтобы не раздавить Пейдж своим тяжелым весом. Мое тело было покрыто тонким слоем пота, и я тяжело дышал, будто скаковая лошадь. И моя голова откинулась назад, когда мой позвоночник превратился в желе.

Я не сдерживался. Я не обращался с ней деликатно. Мне это было не нужно. Десять часов назад я думал, что Пейдж была слишком молодой, неопытной девочкой. Я думал, что мне нужно будет постепенно вводить ее в мир плотских удовольствий, чтобы не завалить ее всеми новыми вещами, которые она испытает впервые.

Я так больше не думал.

На то, чтобы рассказать ее историю, ушел целый день. Сначала мы направились обратно в общежитие Пейдж, чтобы она смогла переодеться в свежую одежду, а также упаковать ночную сумку. Моя новая девушка недвусмысленно дала понять, что она снова проводит ночь со мной, вернется Адриенна или нет. Затем мы купили обед и вернулись в дом, чтобы продолжить наш разговор. И какой же это был откровенный разговор…

Я планировал, что мы с Пейдж не торопясь поделимся своей историей. В течение первого года обучения мы уже говорили о школьных впечатлениях, друзьях и многом другом. Такие вещи иногда всплывали в обычном разговоре. И я подумал, что мы с моей новой девушкой будем медленно снимать слои, как с лука, в течение следующих нескольких дней или недель, или какого-то времени, по мере того как мы будем становиться все более и более близкими.

Получилось не так. Пейдж усадила меня и практически сразу рассказала мне сексуальную историю своей жизни. Она начала мастурбировать в двенадцать. Именно тогда она поняла, что грешит, и попыталась остановиться. Она все время чувствовала себя виноватой и читала отрывок из Священного Писания, в котором говорилось, что ее девственность «безвозвратно потеряна». Поначалу она пыталась просто покаяться и «стать» лучше. Но она ничего не могла поделать с тем, как она себя чувствовала и с какой возбужденной она продолжала становиться. Так что через некоторое время она просто смирилась с тем, что никогда не вернет девственность, и просто решила наслаждаться тем, чем могла. В конце концов, если Бог заставил ее чувствовать себя так хорошо, как это могло быть действительно плохо?

В этот момент я вздохнул и посмотрел на часы, гадая, сколько Пейдж собиралась болтать об этом. До сих пор все разговоры Пейдж о «грехе», «покаянии» и «Боге» почти полностью убивали любое возбуждение в моем теле.

Она вернула все возбуждение тем, что было дальше.

Пейдж сказала мне, что впервые занялась сексом с кем-то еще, когда ей было четырнадцать. Очевидно, я видел и чувствовал ее девственную плеву, когда вчера впервые проник внее, поэтому мне было любопытно, что она имела в виду. И она объяснила, что определила «секс» как что-нибудь сексуальное, от мастурбации до петтинга и так далее. И ее первый секс был со своей лучшей подругой Вики.

Что ж, изображение 14-летней Пейдж, ласкающейся с другой католической школьницей, вернуло мое внимание к рассказу моей новой девушки. Пейдж и Вики начали с совместной мастурбации, затем мастурбировали друг другу, и в конце концов они целовались, лаская тело друг друга. Большую часть времени одни или другие родители находились внизу, ни о чем не подозревая, пока они этим занимались. В конце концов, они были хорошими девочками-католичками. Пейдж и Вики даже занялись оральным сексом после того, как им исполнилось пятнадцать, прежде чем Вики пришлось перейти в другую школу.

Тем временем тело Пейдж развивалось, и она начала замечать, как на нее начали смотреть мужчины и мальчики. Ее школа не была школой-интернатом, то есть она все равно возвращалась домой каждый день. И хотя она старалась никогда не подпускать кого-нибудь достаточно близко, чтобы прикоснуться к ней, она действительно испытывала кайф от поддразнивания и флирта, будь то на рынке или в окрестностях.

Когда ей было шестнадцать, к ней присоединился молодой священник, только что окончивший семинарию. Пейдж не вдавалась в подробности, но она безумно влюбилась в красивого взрослого мужчину. Разрываемая гормонами, она соблазнила его и убедила, что он тоже влюбляется в нее. Она научила его есть ее киску. Ни у одного из них не было опыта минета, но они учились вместе. А в пылу страсти Пейдж даже захотела, чтобы он ее трахнул.

Но священник наотрез отказался. Его совесть уже была измучена тем, что он делал, и Пейдж подумала, что он собирается окончательно порвать с ней. Именно тогда она убедила его трахнуть ее в задницу.

«Он трахал меня в задницу дважды в неделю в течение почти шести месяцев», произнесла Пейдж глубоким хриплым голосом, разительно контрастирующим с ее обычным игристым тоном. «Я смазывала себя перед тем, как выйти из дома, чувствуя смазку в своей заднице весь день, пока я сидела на своем месте во время занятий, лишь наполовину обращая внимание на учителя, в то время как я мечтала о трахе, который я должна была получить позже. Как только я добиралась до его кабинета, я наклонялась над его столом и позволяла ему спустить мои трусики до колен, прежде чем он хватал меня за бедра и грубо брал меня. А затем я проводила остаток дня, чувствуя, как мои трусики пропитываются и его, и моей оргазмическими жидкостями, вытекающими из моих дыр».

Я просто застонал и позволил своей челюсти отвиснуть, в то время как Пейдж просунула руку в блузку, чтобы потереть свою грудь. Ее глаза были остекленевшими и рассеянными, поскольку она явно потерялась в своих воспоминаниях.

Но после еще одной минуты молчания она взглянула на меня, ее радужная оболочка горела нескрываемой похотью. «Видишь ли, я могу выглядеть как невинная маленькая девочка, но внутри я всего лишь развратная, грешная шлюха», выдохнула Пейдж. «Тебе не нужно быть нежным со мной, любовник. Просто возьми меня, держи меня крепко и трахай меня до бесконечности! Хорошо?»

Я почти сделал это в тот момент.

Пейдж застонала мне в рот, когда я атаковал его, погрузив свой язык в ее горло, когда я перекатился на нее. Вскоре ее запястья оказались в моих когтях, когда я прижал ее к кровати и прижал свою эрекцию к ее холмику. И она просто счастливо хныкала и приподнимала бедра, чтобы усилить стимуляцию промежности.

Я чуть не сорвал с нее одежду, но что-то посоветовало мне этого не делать. В конце концов, мы еще не закончили рассказ.

Так медленно, обнимая тело Пейдж, я в последний раз поцеловал ее в нос, прежде чем откинулся назад и сказал: «Ты сказала, что был со священником всего около шести месяцев. Что случилось?»

Пейдж дьявольски улыбнулась и покачала головой. «Н-э-э. Твоя очередь».

Я просто улыбнулся и подумал, с чего начать.

* * *

Пейдж никогда не называла мне имени священника, так что справедливо было то, что я тоже умалчивал некоторые имена. Например, я упомянул старшую соседку, которая научила меня заниматься любовью, но не назвал ей имени Киры.

Я был не против рассказать Пейдж о моей первой девушке Меган или о том, что в то же время я недолго встречался с Кэссиди. Эти истории вселили в Пейдж надежду, что у нас получится заставить эту идею с двумя девушками работать. И моя новая вторая подруга нашла мою историю с Адриенной — от соблазнения до соседей по комнате в колледже — абсолютно увлекательной. Я не выдал ни одного из секретов Адриенны, но Пейдж явно испытывала трепет перед американскими горками, через которые мы прошли. И по пути она наклонилась и засунула мой член в рот, доведя меня до единственной приятной эякуляции, которую она проглотила, а затем счастливо задышала.

Тогда мы пообедали. Я доказал, что я не был полностью бесполезен на кухне, приготовив спагетти, хотя я ограничился кипячением воды для лапши, подрумяниванием говяжьего фарша и использованием покупного соуса. Мэтт и Брэнди даже присоединились к нам, моя старшая сестра дразнила меня насчет того, что Я готовил для НЕЕ первый раз.