Моя дорогая Марта… (СИ) - Епифанов Николай - Страница 38

– А, может быть, не заходить? – спросила она сама себя. – И буду стоять неизвестно сколько времени на лестнице? Нет, надо зайти.

Марта быстро прошмыгнула внутрь и теперь отчетливо слышало каждое слова. Бабушка была здесь и билась за внучку из-за всех сил.

– Почему ты решила, что вправе здесь командовать? – кричал отец.

– Я здесь не командую. Я защищаю от тебя Марту.

– От меня? Я желаю ей добра! Вы совсем что ли все поехавшие со своей скрипкой?

– Поехавшие? Андрей, не забывайся, я твоя мать, – бабушку сильно задели слова сына.

– Мать то мать, но ты себя вообще слышишь? Ты мне с самого утра покоя не даешь. Я из-за тебя не поехал на работу, чтобы выслушивать какой-то бред. Вначале по телефону, теперь ты еще и сама явилась.

– Все, чего я прошу, это оставить ребенка в покое. Свои диктаторские замашки можешь применять на себе сколько угодно, а другим жизнь не порть.

– Мам, опомнись. Это воспитание. Если у вас с папой не хватило сил быть со мной строже, то это не значит, что я повторю ваши ошибки.

– Наши ошибки? – поразилась бабушка. – Мы тебя плохо воспитали? Тебя надо было ремнем, может быть, сечь?

Марта, как вкопанная стояла в дверях, боясь пошевелиться. Но понимая, что здесь она может попасть под горячую руку, она разулась и убежала к себе в комнату.

– Да-да. Ваши ошибки. Если бы вы заставляли меня больше учиться, то сейчас у меня жизнь была бы гораздо лучше! А я только и делаю, что залатываю дыры юношества.

– Андрей, ты обалдел? Ты сейчас обвиняешь нас и оправдываешь себя в жестокости, а расплачиваться за твои ошибки будет Марта. Она чем это заслужила?

– Еще раз. Она не расплачивается. Я даю ей то воспитание, которое не дали мне, чтобы она стала успешным человеком.

– Я больше не могу. Ты невозможный человек. Ты понимаешь, что в первую очередь твоя идея фикс из-за смерти отца? Андрей, я тоже по нему скучаю. Но ты пытаешься вырезать из своей жизни все, что напоминает тебе о горе. И тут, как нельзя кстати заодно можно реализовать воспитательские замашки. Андрей, ты издеваешься над человеком. Если бы только над собой, то тебе бы и слова никто не сказал.

– Мама, уймись. Я тебе прошу. У тебя был ребенок. Ты навоспитывалась. Оставь мою дочь в покое.

– Да, как ты вообще так можешь говорить? Тебе не стыдно?

– Нет, мне не стыдно.

Забившись в угол, Марта сидела на полу обхватив колени руками. Ей очень хотелось, чтобы все поскорее закончилось. В эту секунду ее не столь заботил победитель спора, как желание, чтобы они просто замолчали. Каждый вскрик отдавался в душе.

– Почему ты тут сидишь? – спросила она себя. – Бабушка защищает тебя, а отец ее обижает. Так почему ты здесь сидишь?

– Я боюсь, – ответила Марта сама себе.

– Ты не собираешься защищать себя и дорогих людей? – поинтересовался голос, который появился и обрел силу благодаря Августу.

Этот голос принадлежал другой Марте, что долгое время был вынужден молчать из-за испуганной Марты.

– Вставай. Давай, вставай.

Марта поднялась, чувствуя, как дрожат колени, и направилась на кухню откуда доносился крик. Пару раз она попытался развернуться, чтобы убежать, но голос в голове не позволил. И вот Марта стояла на пороге, глядя на раскрасневшегося отца и побледневшую бабушку. Они резко замолчали и оба уставились на нее.

– Что ты пришла? – грозно спросил отец.

– Не надо с ней так разговаривать, – вступилась бабушка. – Милая, иди к себе.

– Я не могу слушать, как вы тут ругаетесь.

– Мы? Это по твоей милости все началось, – отец знал, как бить больнее.

– Я всего-то хочу заниматься тем, что мне нравится. А не твоим тупым бизнесом и цифрами.

– Ты как с отцом говоришь?

– Так же, как ты с матерью! – парировала бабушка. – Она имеет право на собственное мнение и собственный выбор.

– Все! Заткнитесь обе! – отец с силой ударил по столу.

Он был в бешенстве. Прежде Марта никогда не видела его таким. Красное-красное лицо, раздувающиеся ноздри и сильно сжатая челюсть.

– Теперь ты еще затыкать нас будешь?

– Мама! Все. Мы закончили. Если я сказал, что с музыкой закончено, значит закончено!

– Тогда Марта будет жить у меня.

– Нет, не будет. Мама, если ты собираешься вот так лезть и дальше, то очень пожалеешь. Вы воспитывали меня абы как. Да-да. Вы. Не смотри на меня так. Я был болваном, пока сам не взялся за ум. И не надо ваше разгильдяйство и неудачу выдавать за успех. А то, что ты приплела сюда папу, это вообще не причем. Он умер уже десять лет назад, и да у него тоже была плохая профессия. Что ты на меня так смотришь? Хочешь сказать, что мы сказочно жили, когда я был маленьким? Ничего подобного. Поэтому хватит мне твоих бесполезных нотаций. Все. Я не хочу здесь находиться. Выпустите меня!

Отец, как товарный поезд, вышел в коридор, не замечая ничего на своем пути. Обуваясь, он продолжал ругаться, но уже на окружающего его предметы, а затем ушел, громко хлопнув дверью. Бабушка обессиленно села на стул.

– Бабуль, ты как? Ты побледнела?

– Старая я уже для таких споров. Дай мне, пожалуйста, водички.

Марта налила стакан и протянула бабушке.

– Андрей всегда был упрямым, но никогда я еще не слышала, чтобы он нас винил в чем-то.

– Не принимай близко к сердцу. Он сгоряча.

– Сгоряча или не сгоряча, но просто так такие слова не говорят, – бабушка закрыла глаза и тяжело вздохнула. – Марта, он не хочет ничего слушать. Уперся и все тут. Переезжай ко мне. Мы как-нибудь справимся.

– А что скажет мама?

– А что она сказала утром?

– Ничего.

– Вот-вот. Ой, как мне тяжело. Надо отдохнуть. Не думала, что так все повернется. Обычно он одумывался, а тут ни в какую.

Глядя сейчас на бабушку, Марта видела очень пожилого человека, изможденного тяжелой словесной битвой с родным сыном. Ее бледная кожа казалась еще бледнее, чем прежде, а грубые вены выступали из-под кожи, как реки.

– Хочешь, я тебе постелю, и ты приляжешь? – Марта беспокоилась за бабушку и хотела хоть как-то помочь, тем более, что все произошло только из-за нее.

– Нет, не надо. Я поеду домой. Полежу там, а потом мне много всего надо сделать. Хочешь поехали сейчас со мной? Или можешь собраться и приезжай завтра.

– Завтра. Нам много задали в школе, и я все же хочу дождаться маму, – Марта все еще надеялась на маму, хотя умом понимала, что она встанет на сторону отца.

– Хорошо, но я тебя прошу: не спорь с отцом. Чтобы он ни тебе не говорил, не поддавайся, а то так он тебя в монастырь отдаст.

Посидев еще полчасика, бабушка собралась с силами и поехала домой, оставив Марту одну в квартире.

Отец мог вернуться в любое время, что грозило продолжением ругани, но уже без бабушки. Да только время шло, а его всего не было. Когда послышался звук открывающейся двери, Марта напряглась. На пороге появилась мама. Конечно, она была в курсе событий, но, по большому счету, ей оказалось нечего сказать дочери. Ей не хотелось вмешиваться и в открытую принимать чью-либо сторону, поскольку каждый из вариантов нес собой определенные проблемы. Поэтому Марта и мама лишь обменялись мнениями, что крики и споры никак не помогают решать вопросы, и на этом все. Когда Марта засыпала в своей кровати, за окном уже давным-давно было темно, а отец так и не вернулся.

29

Едва Август открыл глаза в старом доме, как ощутил, словно все вокруг него наэлектризовано. Он поднял руку и посмотрел на нее – волоски встали дыбом, а по коже пробежало странное и в тоже время неприятное чувство. Такое ощущение, что вот-вот должна была полыхнуть ярчайшая молния, за которой последует оглушающий раскат грома, но ничего не произошло. Напряженная атмосфера растеклась по пространству, не имея для себя возможности найти выход.

– Марта? – громко прокричал Август, и его голос эхом понесся по коридорам.

Август бродил по дому, пытаясь найти свою подругу, но везде натыкался только на пустые комнаты, стены которых пропитались непонятной тоской, а в воздухе витал странный аромат, вызывавший ассоциации со стыдом.